Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Христос и Антихрист I. Смерть Богов. Юлиан Отступник
.pdf
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
тебе и храм Аполлона, вот тебе и прорицания вод Кастальских! – Поделом, поделом!..
Юлиан увидел в толпе женщину, полуодетую, растре
панную, должно быть, только что вскочившую с постели.
Она тоже любовалась огнем, с радостной и бес
смысленной улыбкой, баюкая грудного младенца; слезинки сверкали на его ресницах; он плакал, но затих
и с жадностью сосал смуглую, толстую грудь, причмо
кивая, упершись в нее одной ручкой, протянув другую,
пухленькую, с ямочками, к огню, как будто желая до
стать блестящую, веселую игрушку.
Император остановил коня: дальше нельзя было
сделать ни шагу; в лицо веял жар, как из печи. Легио
неры ждали приказаний. Но приказывать было нечего:
он понял, что храм погиб.
Это было великолепное зрелище. Здание пылало
сверху донизу. Внутренняя обшивка, гнилые стены, вы
сохшие балки, сваи, бревна, стропила – все превратилось в раскаленные головни; с треском падали они,
и огненными вихрями искры взлетали до неба, кото
рое опускалось все ниже и ниже, зловещее, кровавое;
пламя лизало тучи длинными языками, билось по ве
тру и грохотало, как тяжкая завеса.
Листья лавров корчились от жара, как от боли,
и свертывались. Верхушки кипарисов загорались ярким
смоляным огнем, как исполинские факелы; белый дым
их казался дымом жертвенных курений; капли смолы
струились обильно, словно вековые деревья, современ
ники храма, плакали о боге золотыми слезами.
Юлиан смотрел неподвижным взором на огонь. Он
хотел что-то приказать легионерам, но только вырвал
-
-
-
-
-
-
-
-
-
351
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
меч из ножен, вздернул коня на дыбы и прошептал,
стиснув зубы в бессильной ярости:
– Мерзавцы, мерзавцы!..
Вдали послышался рев толпы. Он вспомнил, что по
зади храма – сокровищница с богослужебной утварью, и у него мелькнула мысль, что галилеяне грабят
святыню. Он сделал знак и бросился с воинами в ту
сторону. На пути их остановило печальное шествие.
Несколько римских стражей, должно быть, только
что подоспевших из ближайшего селения Дафнэ, нес
ли на руках носилки.
– Что это? – спросил Юлиан.
– Галилеяне побили камнями жреца Горгия, – от
вечали римляне.
– А сокровищница?
– Цела. Жрец заслонил дверь, стоя на пороге,
и не дал осквернить святыню. Не сдвинулся с места,
пока не свалился, пораженный в голову камнем. Потом
убили мальчика. Галилейская чернь, растоптав их, вло
милась бы в дверь, но мы пришли и разогнали толпу.
– Жив? – спросил Юлиан.
– Едва дышит.
Император соскочил с коня. Носилки тихонько
опустили. Он подошел, наклонился и осторожно отки
нул край знакомой, запачканной хламиды жреца, покрывавшей оба тела.
На подстилке из свежих лавровых ветвей лежал ста
рик: глаза были закрыты; грудь подымалась медленно.
В сердце Юлиана проникла жалость, когда он взглянул
на этот красный нос пьяницы, который казался ему
недавно таким непристойным, – когда вспомнил то
-
-
-
-
-
-
-
352
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
щего гуся в лозниковой корзине, последнюю жертву
Аполлону. На пушистых, белых как снег, волосах вы
ступили капли крови, и острые черные листья лавра
сплелись венцом над головой жреца.
Рядом, на тех же носилках, покоилось маленькое
тело Эвфориона. Лицо, покрытое мертвенной бледно
стью, было еще прекраснее, чем живое; на спутанных
золотистых волосах алели кровавые капли; прислонив
шись щекой к руке, он как будто дремал легким сном.
Юлиан подумал:
«Таким и должен быть Эрос, сын богини любви, по
битый камнями галилеян».
И римский император благоговейно опустился на
колени перед мучеником олимпийских богов. Несмо
тря на гибель храма, несмотря на бессмысленное торжество черни, Юлиан чувствовал присутствие Бога
в той смерти. Сердце его смягчилось, даже ненависть
исчезла. Со слезами умиления наклонился он и поце
ловал руку святого старика.
Умирающий открыл глаза:
– Где мальчик? – спросил он тихо.
Юлиан осторожно положил руку его на золотые ку
дри Эвфориона.
– Здесь – рядом с тобою.
– Жив? – спрашивал Горгий, прикасаясь к волосам
ребенка с последнею лаской.
Он был так слаб, что не мог повернуть к нему го лову.
Юлиан не имел духа открыть истину умирающему.
Жрец обратил к императору взор, полный мольбы.
– Кесарь – тебе поручаю его. Не покидай…
-
-
-
-
-
-
-
353
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
– Будь спокоен, я сделаю все, что могу, для твоего
мальчика.
Так принял Юлиан на свое попечение того, кому
и римский кесарь не мог больше сделать ни добра, ни зла.
Горгий не подымал своей коченеющей руки с ку
дрей Эвфориона. Вдруг лицо его оживилось, он хотел
что-то сказать, но пролепетал бессвязно:
– Вот они! вот они… Я так и знал… Радуйтесь!..
Он взглянул перед собой широко открытыми глаза
ми, вздохнул, остановился на половине вздоха – и взор
его померк.
Юлиан закрыл лицо усопшему.
Вдруг торжественные звуки церковного пения грянули.
Император оглянулся и увидел: по главной кипари
совой аллее тянулось шествие, несметная толпа – старцы-иереи в золототканых облачениях, усыпанных дорогими камнями, важные дьяконы, с бряцающими
кадилами, черные монахи, с восковыми свечами, девы
и отроки в одеждах, дети с пальмовыми ветвями; в вы
соте, над толпою, на великолепной колеснице, сияла
рака св. Вавилы; пламя пожара дробилось в ее бледном
серебре. Это были Мощи, изгоняемые повелением ке
саря из Дафнэ в Антиохию. Изгнание превратилось
в победоносное шествие.
«Облако и мрак окрест Его», – заглушая свист ве
тра, гул пожара, летела торжествующая песнь галилеян к небу, освещенному заревом. – «Облако и мрак
окрест Его».
«Пред Ним идет огонь и вокруг попаляет врагов Его».
«Горы, как воск, тают от лица Господа, от лица Го
спода всей земли».
-
-
-
-
-
-
-
354
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
И Юлиан побледнел, услышав, какая дерзость и ликование звучали в последнем возгласе:
«Да постыдятся служащие истуканам, хвалящиеся
идолами. Поклонитесь пред Ним все боги!» Он вско
чил на коня, обнажил меч и воскликнул:
– Солдаты, за мной!
Хотел броситься в середину толпы, разогнать чернь,
опрокинуть раку с мощами и разметать мертвые ко
сти. Но чья-то рука схватила коня его за повод.
– Прочь! – закричал он в ярости и уже поднял меч,
чтобы ударить, но в то же мгновение рука его опусти
лась: пред ним был мудрый старик, с печальным и спокойным лицом, Саллюстий Секунд, вовремя подоспевший из Антиохии.
– Кесарь! Не нападай на безоружных. Опомнись!..
Юлиан вложил меч в ножны.
Медный шлем давил и жег ему голову, как раска
ленный. Сорвав его и бросив на землю, он вытер крупные капли пота. Потом один, без воинов, с обнаженной головой, подъехал к толпе и остановил шествие
мановением рук.
Все узнали его. Пение умолкло.
– Антиохийцы! – произнес Юлиан почти спокой
но, сдерживая себя страшным усилием воли. – Знайте:
мятежники и поджигатели Аполлонова храма будут
наказаны без пощады. Вы смеетесь над моим милосер
дием – посмотрим, как посмеетесь вы над моим гневом. Римский август мог бы стереть с лица земли город
ваш так, чтобы люди забыли о Великой Антиохии. Но
вот, я только ухожу от вас.
-
-
-
-
-
-
355
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
Я выступаю в поход против персов. Если боги суди-
ли мне вернуться победителем, – горе вам, мятежники! Горе Тебе, плотников Сын, Назареянин!..
Он простер меч над толпой.
Вдруг показалось ему, что странный, как будто не
человеческий, голос проговорил за ним явственно:
– Гроб тебе готовит Назареянин, плотников Сын.
Юлиан вздрогнул, обернулся, но никого не увидел.
Он провел рукой по лицу.
– Что это? Или мне почудилось? – сказал он чуть
слышно и рассеянно.
В это мгновение, внутри пылавшего храма, раздался
оглушительный треск – часть деревянной крыши рух
нула прямо на исполинское изваяние Аполлона. Кумир упал с подножья; золотая чаша, которой он творил
вечное возлияние Матери-Земле, жалобно зазвенела.
Искры огненным снопом взлетели к тучам. Стройная
колонна в портике пошатнулась, и коринфская капи
тель, с нежною прелестью в самом разрушении, как
белая лилия с надломленного стебля, склонилась и упа
ла на землю. Юлиану казалось, что весь пылающий
храм, обрушившись, задавит его.
А древний псалом Давида, во славу Бога Израилева,
возносился к ночному небу торжественно, заглушая
рев пожара и падение кумира:
«Да постыдятся служащие истуканам, хвалящиеся
идолами. Поклонитесь пред Ним все боги»!
-
-
-
-
356
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
XIV
Юлиан провел зиму в поспешных приготовлениях
к походу. В начале весны, 5 марта, выступил он из Ан
тиохии с войском в 65 тысяч человек.
Снег на горах таял. В садах миндальные деревья, голые, лишенные листьев, уже покрылись сквозившим
на солнце белым и розовым цветом. Солдаты шли на
войну весело, как на праздник.
На Самозатских верфях построен был из громад
ных кедров, сосен и дубов, срубленных в ущельях Тавра, флот в 1200 кораблей и спущен по Евфрату до города Каллиникэ.
Юлиан быстрыми переходами направился через
Гиерополь в Карры и дальше на юг, по самому берегу
Евфрата, к персидской границе. На север отправлено
было другое, тридцатитысячное войско, под началь
ством комесов, Прокопия и Себастиана. Соединившись с армянским царем Арзакием, они должны были
опустошить Анадиабену, Хилиоком и, пройдя Кордуе
ну, встретиться с главным войском на берегах Тигра,
под стенами Ктезифона.
Все до последней мелочи было предусмотрено, взве
шено и обдумано императором с любовью. Те, кто понимал этот военный замысел, удивлялись мудрости,
величию и простоте его.
В самом начале апреля пришли в Цирцезиум, послед
нюю римскую крепость, построенную Диоклетианом
на границе Месопотамии, при слиянии реки Абора с Ев
фратом. Навели плавучий мост из барок. Юлиан отдал
повеление переступить границу на следующее утро.
-
-
-
-
-
-
-
357
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
Поздно вечером, когда все уже было готово, вернул-
ся он в шатер, усталый и веселый, зажег лампаду и хотел приняться за любимую работу, которой ежедневно
уделял часть ночного отдыха – обширное философское
сочинение: против христиан. Он писал его урывками,
под звуки военных труб, лагерных песен и стороже
вых перекличек. Юлиана радовала мысль, что он борется с Галилеянином всем, чем только можно бороться: на поле битвы и в книге, римским мечом
и эллинской мудростью. Никогда не разлучался он
с творениями Святых Отцов, с церковными канона
ми и символами соборов. На полях очень старых истрепанных свитков Нового Завета, который изучал он
с не меньшим усердием, чем Платона и Гомера, ру
кой императора начертаны были язвительные заметки. Император снял пыльные доспехи, умылся, сел за
походный столик и обмакнул остроконечный трост
ник в чернильницу, приготовляясь писать. Но уединение его было нарушено: два вестника прибыли в лагерь – один из Италии, другой из Иерусалима. Юлиан
выслушал обоих.
Вести были не радостные: землетрясение только что
разрушило великолепный город Малой Азии, Никоми
дию; подземные удары привели в ужас население Константинополя; книги сибилл запрещали переступать
римскую границу в течение года.
Вестник из Иерусалима привез письмо от сановни
ка Алипия Антиохийского, которому Юлиан поручил
восстановление храма Соломонова. По старинному
противоречию, поклонник многобожного Олимпа ре
шил возобновить уничтоженный римлянами храм
-
-
-
-
-
-
-
358
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
единому Богу Израиля, дабы пред лицом всех народов
и всех веков опровергнуть истину евангельского про
рочества: «не останется здесь камня на камне; все будет разрушено». Иудеи с восторгом откликнулись на
призыв Юлиана. Отовсюду стекались пожертвования.
Замысел постройки был величественный. За работы
принялись с поспешностью. Общий надзор поручил
Юлиан другу своему, комесу Алипию Антиохийскому,
бывшему наместнику Британии.
– Что случилось? – спросил император с тревогой,
глядя исподлобья на мрачное лицо вестника и не рас
печатывая письма.
– Великое несчастье. Август блаженный!
– Говори. Не бойся.
– Пока строители расчищали мусор и сносило
древние развалины стен Соломонова храма, – все шло
хорошо; но только что приступили к закладке нового
здания, – пламя, в виде летающих огненных шаров,
вырвалось из подвалов, разбросало камни и опалило
рабочих. На следующий день, по повелению благород
ного Алипия, опять приступили к работам. Чудо повторилось. И еще в третий раз. Христиане торжествуют, эллины в страхе, и ни один рабочий не соглашается
сойти в подземелье. От постройки не осталось камня
на камне, – все разрушено…
– Лжешь, негодяй! Ты сам, должно быть, галилея
нин!.. – воскликнул император в ярости, занося руку,
чтобы ударить коленопреклоненного вестника. – Глу
пые бабьи сплетни! Неужели комес Алипий не мог выбрать более разумного вестника?
-
-
-
-
-
359
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
Поспешно сорвал он печать, развернул и прочел
письмо.
Вестник был прав: Алипий подтверждал его слова.
Юлиан не верил глазам своим: внимательно перечел,
приблизил письмо к лампаде. Вдруг лицо его покрас
нело. Закусив губы до крови, скомкал он и бросил папирус стоявшему рядом врачу Орибазию:
– Прочти, – ты ведь не веришь в чудеса. Или комес
Алипий сошел с ума, или… нет – этого быть не может!..
Молодой александрийский ученый поднял и прочел
письмо с той спокойной, как будто безучастной, нето
ропливостью, с которой делал все.
– Никакого чуда нет, – молвил он и обратил на
Юлиана ясный взгляд. – Давно уже ученые описали
это явление: в подвалах древних зданий, темных и ли
шенных притока воздуха в продолжение многих столетий, собираются иногда густые, легко воспламеняющиеся испарения.
Довольно спуститься в такое подземелье с горящим
факелом, чтобы произошел взрыв; внезапно вспыхнув
ший огонь убивает неосторожных. Людям невежественным это кажется чудом; но и здесь, как везде, свет
знания рассеивает тьму суеверия и дает разуму челове
ческому свободу. Все прекрасно, потому что все естественно и согласно с волей природы.
Он спокойно положил письмо на стол, и на тонких,
упрямых губах его промелькнула самодовольная улыбка.
– Да, да, конечно, – произнес Юлиан с горькой ус
мешкой, – надо же чем-нибудь утешаться! Все понятно, все естественно: и землетрясение в Никомидии,
и землетрясение в Константинополе, и пророчества
-
-
-
-
-
-
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]