Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Христос и Антихрист I. Смерть Богов. Юлиан Отступник
.pdf
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
Оба ученика, видя горе наставника, вытирали выпученные глаза неуклюжими красными кулаками.
VI
Кесарь помнил бесконечные распри православных
и ариан, которые происходили на Миланском соборе
при Констанции. Он задумал воспользоваться этой
враждою для своих целей и решил созвать, подобно
своим христианским предшественникам, Константи
ну Великому и Констанцию, церковный собор.
Однажды, в откровенной беседе, объявил удивлен
ным друзьям, что, вместо всяких насилий и гонений,
хочет дать галилеянам свободу исповедания, возвра
тить из ссылки донатистов, семириан, маркионитов,
монтанистов, цецилиан и других еретиков, изгнанных
постановлениями соборов при Константине и Кон
станции. Он был уверен, что нет лучшего средства погубить христиан. «Увидите, друзья мои, – говорил император, – когда все они вернутся на свои места, – такая распря возгорится между братолюбцами, что они
растерзают друг друга, как хищные звери, и предадут
бесславию имя Учителя своего скорее, чем я мог бы
этого достигнуть самыми лютыми казнями!» Во все
концы Римской империи разослал он указы и письма,
разрешая изгнанным клирикам возвратиться безбояз
ненно, объявлялась свобода вероисповедания. Вместе
с тем мудрейшие учителя галилейские приглашались
ко двору в Константинополь для некоторого совеща
ния по делам церковным. Большая часть приглашенных не ведала в точности ни цели, ни состава, ни пол-
-
-
-
-
-
-
271
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
номочий собрания, так как все это было означено
в письмах с преднамеренной неясностью. Многие, уга
дывая хитрость Богоотступника, под предлогом болезни или дальнего расстояния, вовсе не явились на зов.
Утреннее голубое небо казалось темным по сравне
нию с ослепительно-белым мрамором двойного ряда
столбов, окружавшего большой двор – Константинов
атриум. Белые голуби, с радостным шелковым шелестом
крыльев, исчезали в небе, как хлопья снега. Посередине
двора, в светлых брызгах фонтана, виднелась Афродита
Каллипига; влажный мрамор серебрился, как живое
тело. Монахи, проходя мимо нее, отвертывались и стара
лись не видеть; но она была среди них, лукавая и нежная.
Не без тайного намерения выбрал Юлиан такое
странное место для церковного собора. Темные одеж
ды иноков казались здесь еще темнее, истощенные лишениями, озлобленные лица еретиков-изгнанников –
еще более скорбными; как черные безобразные тени,
скользили они по солнечному мрамору.
Всем было неловко; каждый старался принять вид
равнодушный, даже самонадеянный, притворяясь, что
не узнает соседа – врага, которому он или который
ему испортил жизнь, а между тем украдкой кидали
они друг на друга злые, пытливые взоры.
– Пречистая Матерь Божия! Что же это такое? Куда
мы попали? – волновался престарелый дородный епи
скоп Себастийский, Евстафий. – Пустите, пустите меня!..
– Тише, друг мой, – уговаривал его начальник при
дворных копьеносцев, варвар Дагалаиф, вежливо отстраняя от двери.
– Не участник я в соборе еретическом. Пустите!
-
-
-
-
-
-
272
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
– По воле всемилостивейшего кесаря, все пришедшие на собор… – возражал Дагалаиф, удерживая епископа с непреклонною лаской.
– Не собор, а вертеп разбойничий! – негодовал Ев
стафий.
Среди христиан нашлись веселые люди, которые
подсмеивались над провинциальной наружностью,
одышкой и сильным армянским выговором Евстафия.
Он совсем оробел, притих и забился в угол, только по
вторяя с отчаянием:
– Господи! И за что мне сие?..
Евандр Никомедийский тоже раскаивался, что при
шел сюда и привел Дидимова послушника, только что
приехавшего в Константинополь, брата Ювентина.
Евандр был великий догматик, человек ума проница
тельного и глубокого; над книгами потерял здоровье,
преждевременно состарился; зрение его ослабело;
в близоруких добрых глазах было постоянное выраже
ние усталости. Бесчисленные ереси осаждали ум его, не
давали ему покоя, мучили наяву, грезились во сне, но,
вместе с тем, привлекали соблазнительными тонкостя
ми и ухищрениями. Он собирал их, в продолжение
многих лет, в громадную рукопись под заглавием «Про
тив еретиков» так же усердно, как некоторые любители
собирают чудовищные редкости. Отыскивал с жадно
стью новые, изобретал несуществующие, и, чем яростнее опровергал, тем более путался в них. Иногда с отчаянием молил у Бога простой веры, но Бог не давал ему
простоты. В повседневной жизни был он жалок, довер
чив и беспомощен, как дитя. Злым людям ничего не сто-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
273
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
ило обмануть Евандра: об его рассеянности ходило множество смешных рассказов.
По рассеянности пришел он и в это нелепое собрание,
привлекаемый отчасти и надеждою узнать новую ересь.
Теперь епископ Евандр все время с досадой мор
щился и заслонял ладонью слабые глаза от слишком
яркого солнца и мрамора. Ему было не по себе; скорее
хотелось назад, в полутемную келью, к своим книгам
и рукописям.
Ювентина не отпускал он от себя и, осмеивая раз
личные ереси, предостерегал от соблазна.
Посередине залы проходил коренастый старик,
с широкими скулами, с венцом седых пушистых волос,
семидесятилетний епископ Пурпурий, африканец-до
натист, возвращенный Юлианом из ссылки.
Ни Константину, ни Констанцию не удалось пода
вить ересь донатистов. Реки крови проливались из-за
того, что пятьдесят лет назад в Африке рукоположен
был неправильно Донат вместо Цецилиана или, наобо
рот, Цецилиан вместо Доната, – этого хорошенько
разобрать никто не мог; но донатисты и цецилиане из
бивали друг друга, и не предвиделось конца братоубийственной войне, возникшей даже не из-за двух
мнений, а из-за двух имен.
Ювентин заметил, как, проходя мимо Пурпурия,
один цецилианский епископ задел краем фелони
одежду донатиста. Тот отшатнулся и, подняв брезгли
во, двумя пальцами, так, чтобы все видели, несколько
раз отряхнул в воздухе ткань, оскверненную прикос
новением еретика.
-
-
-
-
-
-
-
-
274
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
Евандр рассказал Ювентину, что когда случайно цецилианин заходит в церковь донатистов, они выгоняют его и потом тщательно соленой водой обмывают
плиты, на которых он стоял.
За Пурпурием следовал по пятам, как пес, верный
телохранитель, полудикий, огромного роста африка
нец, черный, страшный, с расплюснутым носом, толстыми губами, с дубиною в жилистых руках, дьякон
Леона, принадлежавший к секте самоистязателей. Это
были жители гетулийских селений; их называли цир
кумцеллионами. Бегая с оружием в руках, предлагали
они деньги встречным на больших дорогах и грозили:
«Убейте нас, или мы вас убьем!» Циркумцеллионы ре
зали, жгли себя, бросались в воду, во имя Христа; но не
вешались, потому что Иуда Искариот повесился. По
рой целые толпы их с пением псалмов кидались в пропасти; они утверждали, что самоубийство, во славу Божью, очищает душу от всех грехов.
Народ чтил их, как мучеников. Перед смертью пре
давались наслаждениям – ели, пили, насиловали женщин. Многие не употребляли меча, потому что Христос
запретил употреблять меч, зато огромными дубинами,
со спокойною совестью, «по Писанию», избивали ере
тиков и язычников; проливая кровь, возглашали: «Господу хвала!» Этого священного крика мирные жители
африканских городов и сел боялись больше, чем трубы
врагов и рыканья львиного.
Донатисты считали циркумцеллионов своими вои
нами и стражами; а так как поселяне гетулийские плохо разумели церковные споры, то богословы-донати-
-
-
-
-
-
-
-
275
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
сты указывали им, кого именно следует избивать «по
Писанию».
Евандр обратил внимание Ювентина на красивого
юношу, с лицом неясным и невинным, как у молодой
девушки: это был каинит.
«Благословенны, – проповедовали каиниты, – гордые,
непокорившиеся братья наши: Каин, Хам, жители Содо
ма и Гоморры – семья Верховной Софии, Сокровенной
Мудрости! Придите к нам, все гонимые, все восставшие,
все побежденные! Благословен Иуда! Он один из апосто
лов был причастен Высшему Знанию – Гнозису. Он предал Христа, дабы Христос умер и воскрес, потому что
Иуда знал, что смерть Христа спасет мир. Посвященный
в нашу мудрость должен преступить все пределы, на все
дерзнуть, должен презреть вещество, поправ самый страх
к нему, и, отдавшись всем грехам, всем наслаждениям
плоти, достигнуть благодатного отвращения к плоти –
последней чистоты духовной».
– Смотри, Ювентин, вот человек, который считает
себя несравненно выше серафимов и архангелов, –
указал Евандр на стройного молодого египтянина, сто
явшего в стороне от всех, одетого по последней византийской моде, со множеством драгоценных перстней
на холеных, белых руках, с лукавой улыбкой на тонких
губах, подкрашенных, как у блудницы; это был Кассио
дор, валентинианин.
– У православных, – утверждал Кассиодор, – есть
душа, как у прочих животных, но духа нет. Одни мы,
посвященные в тайны Плэрона и Гнозиса, достойны
называться людьми; все остальные – свиньи и псы.
Кассиодор внушал ученикам своим:
-
-
-
-
276
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
– Вы должны знать всех, вас не должен знать никто.
Перед непосвященными отрекайтесь от Гнозиса, мол
чите, презирайте доказательства, презирайте исповедание веры и мученичество. Любите безмолвие и тайну. Будьте неуловимы и невидимы для врагов, как силы
бесплотные. Обыкновенным христианам нужны до
брые дела для спасения.
Тем, у кого есть высшее Знание Бога – Гнозис, до
брых дел не нужно. Мы сыны света. Они сыны мрака.
Мы уже не боимся греха, ибо знаем: телу – телесное,
духу – духовное. Мы на такой высоте, что не можем
пасть, как бы ни грешили: сердце наше остается чи
стым во грехе, как золото в грязи.
Подозрительный, косоглазый старичок, с лицом сла
дострастного фавна, адамит Продик, утверждал, будто бы
учение его возрождает в людях первобытную невинность
Адама: голые адамиты совершали таинства в церквах,
жарко натопленных, как бани, называвшихся Эдемами;
подобно прародителям до грехопадения, не стыдились
они наготы своей, уверяя, что все мужчины и женщины
отличаются у них высшим целомудрием; но чистота этих
райских собраний была сомнительна.
На полу, рядом с адамитом Предиком, сидела блед
ная седовласая женщина, в епископском одеянии,
с прекрасным суровым лицом, с веками, полузакрыты
ми от усталости, пророчица монтанистов. Желтолицые, изнуренные скопцы благоговейно ухаживали за
ней, смотрели на нее томными, влюбленными глазами
и называли ее Небесною Голубицею. Изнывая долгие
годы от восторгов неосуществимой любви, проповедо
вали они, что род человеческий должен быть прекра-
-
-
-
-
-
-
-
-
277
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
щен целомудренным воздержанием. На сожженных
равнинах Фригии, близ разрушенного города Пепузы,
сидели эти бескровные мечтатели, целыми толпами,
неподвижно устремив глаза на черту горизонта, где
должен был явиться Спаситель; в туманные вечера, над
серой равниной, между тучами, в полосах раскаленно
го золота, видели славу Господню, Новый Сион, сходящий на землю; годы проходили за годами, и они умирали с надеждою, что Царствие Божие сойдет, наконец,
на сожженные развалины Пепузы.
Иногда, приподымая усталые веки, устремляя мут
ные взоры вдаль, пророчица бормотала по-сирийски:
– Маран ата. Маран ата! – Господь идет. Господь идет!
И бледные скопцы наклонялись к ней, внимая.
Ювентин слушал объяснения Евандра и думал, что
все это похоже на бред; сердце его сжималось от горь
кой жалости.
Наступила тишина. Взоры устремились по одному
направлению. На другом конце атриума, на мрамор
ное возвышение взошел кесарь Юлиан. Простая белая
хламида древних философов облекала его; лицо было
самоуверенно; он хотел придать ему выражение бес
страстное, но в глазах невольно вспыхивала искра злобного веселья.
– Старцы и учители! – обратился он к собранию За
благо сочли мы оказывать подданным нашим, испове
дующим учение Галилеянина Распятого, всевозможное снисхождение и милосердие: должно питать более
сострадания, чем ненависти к заблуждающимся, уве
щаниями приводить к истине упрямых, а отнюдь не
ударами, обидами и язвами телесными. Итак, желая
-
-
-
-
-
-
-
278
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
восстановить мир всего мира, столь долго нарушаемый
распрями церковными, призвал я вас, мудрецы гали
лейские. Под нашим покровительством и защитой вы
явите, надеемся, пример тех высоких добродетелей,
кои приличествуют вашему духовному сану, вашей
вере и мудрости…
Он говорил заранее приготовленную речь, с плав
ными движениями, как опытный ритор перед народным собранием. Но в словах, полных благоволения,
скрыты были ядовитые жала: между прочим, указал он
на то, что еще не забыл о нелепых и унизительных ра
спрях галилеян, которые произошли на знаменитом
соборе Миланском, при Констанции; упомянул также
с недоброй усмешкой о некоторых дерзких бунтовщи
ках, которые, жалея, что нельзя более преследовать,
мучить и умерщвлять братьев по вере, возмущают на
род глупыми баснями, подливают масло в огонь вражды и братоубийственною яростью наполняют мир: сии
суть враги рода человеческого, виновники худшего из
бедствий – безначалия. И кесарь кончил вдруг свою
речь почти явною насмешкою.
– Братьев ваших, изгнанных соборами при Кон
стантине и Констанции, возвратили мы из ссылки, желая даровать свободу всем гражданам Римской империи. Живите в мире, галилеяне, по завету вашего
Учителя. Для полного же прекращения раздоров пору
чаем вам, мудрейшие наставники, забыв всякую вражду и воссоединившись в братской любви, прийти к некоторому церковному соглашению, дабы уставить
единое и общее для всех исповедание веры.
-
-
-
-
-
-
-
279
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
С тем и призвали мы вас сюда, в наш дом, по при-
меру предшественников наших, Константина и Констанция; судите и решайте властью, данною вам от
церкви. Мы же удаляемся, предоставив вам свободу
и ожидая вашего решения.
И прежде чем в собрании кто-нибудь успел опом
ниться или возразить, Юлиан, окруженный друзьямифилософами, вышел из атриума.
Все безмолвствовали; кто-то тяжко вздохнул; в тиши
не слышен был только радостный шелковый шелест голубиных крыльев в небе и плеск фонтана о мрамор.
Вдруг, на высоких плитах, служивших кесарю три
буной, появился тот самый добродушный старик
с провинциальною наружностью, с армянским гово
ром, над которым все недавно смеялись; лицо его было
красно; глаза горели. Речь императора оскорбила ста
рого Себастийского епископа. Пылая духовной ревностью, выступил Евстафий перед собранием.
– Отцы и братья! – воскликнул он, и в голосе его
была такая сила, что никто уже не думал смеяться. –
Разойдемся в мире. Кто призвал нас сюда для поруга
ния и соблазна, тот не ведает ни церковных канонов,
ни постановлений соборных, – ненавидит самое имя
Христово. Не будем же веселить врагов наших, воздер
жимся от гневного слова.
Заклинаю именем Бога Всевышнего, разойдемся,
братья, в безмолвии!
Он говорил громким голосом, подняв глаза к хорам,
защищенным от солнца алыми завесами: там, в глуби
не, между колоннами, появился император со своими
друзьями-философами. Шепот удивления и ужаса по
-
-
-
-
-
-
-
-
-
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]