Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Христос и Антихрист I. Смерть Богов. Юлиан Отступник
.pdf
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
Tabernae1 и римским городом Аргенторатум, недавно
завоеванным аламанами, пробирались два заблудив
шихся воина: один – неуклюжий исполин с волосами
огненного цвета и ребячески простодушным лицом,
сармат на римской службе, Арагарий, другой – ху
денький, сморщенный, загорелый сириец, Стромбик.
Среди стволов, покрытых мхом и грибными наро
стами, было темно; в теплом воздухе падал беззвучный
дождь; пахло свежими листьями берез и мокрыми
хвойными иглами; где-то вдали куковала кукушка. При
каждом шелесте или треске сухих веток Стромбик
в ужасе вздрагивал и хватался за руку спутника.
– Дядя, а дядя!
Арагария называл он дядей не по родству, а из
дружбы: они были взяты в римское войско с двух про
тивоположных концов мира; северный прожорливый
и целомудренный варвар презирал сирийца, трусливо
го, сладострастного и умеренного в пище и питье, но,
издеваясь, жалел его, как ребенка.
– Дядя! – захныкал Стромбик еще жалобнее.
– Чего скулишь? Отстань!
– Есть в этом лесу медведи? Как ты думаешь, дядя?
– Есть, – отвечал Арагарий угрюмо.
– А что ежели мы встретим? А?
– Убьем, сдерем кожу, продадим и пропьем.
– Ну, а если не мы – его, а он нас?
– Трусишка! Сейчас видно, что христианин.
– Почему же христианин непременно должен быть
трусом? – обиделся Стромбик.
1
Три Таверны (лат.).
-
-
-
-
-
171
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
– Да ведь ты сам мне говорил, что в вашей книжке
сказано: «ударят тебя в левую щеку – подставь правую».
– Сказано.
– Ну, вот видишь. А ежели так, то и воевать не надо:
враг тебя в одну щеку, а ты ему другую. Трусы вы все –
вот что!
– Цезарь Юлиан – христианин, а не трус, – защи
щался Стромбик.
– Знаю, племянничек, – продолжал Арагарий, –
что вы умеете прощать врагам, когда дело дойдет до
сражения.
Эх, мокрые курицы! У тебя и весь живот-то не боль
ше моего кулака. Луковицу съешь – сыт на целый день.
Оттого у тебя кровь, как болотная жижа.
– Ах, дядя, дядя, – промолвил Стромбик укориз
ненно, – зачем ты напомнил о еде! Опять засосало под
ложечкой. Миленький, дай головку чесноку: я знаю,
у тебя осталась в мешке.
– Если я тебе последнее отдам, завтра мы в этом
лесу оба с голоду подохнем.
– Ой, тошно, тошно! Если сейчас не дашь, ослабею,
упаду, и тебе придется меня на плечах нести.
– Ну тебя к черту, – ешь!
– И хлебца, хлебца! – молил Стромбик.
Арагарий отдал другу последний кусок солдатского
сухаря с проклятием. Сам он вчера вечером наелся, по
крайней мере, на два дня, свиным салом и бобовою
квашнею.
– Тише, – проговорил он, останавливаясь. – Труба!
Недалеко от лагеря. Надо держать к северу. Не медве
-
-
-
-
172
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
дей боюсь, – продолжал Арагарий, задумчиво, немного помолчав, – а центуриона.
Воины прозвали в шутку этого ненавистного центури
она Cedo Alteram – Давай-Новую, потому что он кричал
с радостным видом каждый раз, когда в руках его лоза,
которою он сек провинившегося солдата, ломалась: Cedo
Alteram! Эти два слова сделались кличкою.
– Я уверен, – произнес варвар, – Подай-Новую
сделает с моей спиной то же, что дубильщик с быча
чьей кожей. Скверно, племянничек, скверно!
Они отстали от войска, потому что Арагарий, по
своему обыкновению, напился пьян до бесчувствия
в ограбленном селении, а Стромбика избили: малень
кий сириец хотел насильно добиться благосклонности
красивой франкской девушки; шестнадцатилетняя
красавица, дочь убитого варвара, дала ему такие две
пощечины, что он упал навзничь, – и потом истоптала
его своими белыми могучими ногами. «Это не девка,
а дьявол, – рассказывал Стромбик; – я только ущип
нул ее, а она мне едва все ребра не переломала».
Звук трубы становился явственнее.
Арагарий нюхал ветер, как ищейка. Потянуло дымом:
должно быть, близко были костры римского лагеря.
Сделалось так темно, что они едва различали дорогу;
тропинка исчезла в болоте; они прыгали с кочки на кочку.
Подымался туман. Вдруг с огромной ели, у которой
ветви увешаны были мхом, похожим на пряди длин
ных седых волос, что-то вспорхнуло, с криком и шелестом. Стромбик присел от испуга. То был тетерев.
Они совсем заблудились.
Стромбик влез на дерево.
-
-
-
-
-
173
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
– Костры к северу. Недалеко. Там большая река.
– Рейн! Рейн! – воскликнул Арагарий. – Идем скорее!
Они начали пробираться между вековыми береза
ми и елями.
– Дядя, тону! – захныкал Стромбик. – Кто-то меня
за ноги тащит. Где ты?
Арагарий с большим трудом помог ему выйти из
болота и, ругаясь, взял себе на плечи. Сармат ощупал
ногами старые полусгнившие бревна гати, проложен
ной римлянами.
Гать привела их к большой дороге, недавно про-
рубленной в лесу войсками Севера, полководца Юлиана.
Варвары, чтобы пересечь дорогу, завалили ее, по
своему обыкновению, срубленными стволами.
Пришлось перелезать через них; эти огромные бес
порядочно наваленные деревья, иногда гнилые, только
сверху покрытые мхом и рассыпавшиеся от прикосно
вения ноги, иногда твердые, вымокшие от дождя
и скользкие, затрудняли каждый шаг. И по таким до
рогам, под вечным страхом нападения, должно было
двигаться тринадцатитысячное войско Юлиана, кото
рого все полководцы императора, кроме Севера, изменнически покинули. Стромбик хныкал, привередничал и проклинал товарища:
– Не пойду дальше, язычник! Лягу в болото и сдох
ну; по крайней мере лица твоего окаянного не увижу.
У, нехристь! Сейчас видно, что креста на тебе нет.
Христианское ли дело, – шляться по таким дорогам
ночью? И куда лезем? Прямо под розги богопротивно
му центуриону. Не пойду я дальше!..
-
-
-
-
-
-
-
-
174
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
Арагарий потащил его насильно и, как только дорога стала ровнее, опять понес на плечах товарища, который сопротивлялся, ругал и щипал его.
Через некоторое время Стромбик уснул невинным
сном на спине «язычника».
В полночь пришли они к воротам римского стана.
Все было тихо. Подъемный мост через глубокий ров
давно сняли.
Друзьям пришлось ночевать в лесу, у задних «деку
манских» ворот.
На заре прозвучала труба. В туманном лесу, пахнув
шем гарью, еще пел соловей; он умолк, испуганный воинственным звуком. Арагарий, проснувшись, почувствовал запах горячей солдатской похлебки и разбудил
Стромбика.
Обоим так хотелось есть, что, несмотря на сучкова
тую лозу, которой успел вооружиться ненавистный
центурион Подай-Новую, вошли они в лагерь и присе
ли к общему котлу.
В главной палатке, у преторианских ворот, цезарь
Юлиан бодрствовал.
С того дня, как он в Медиолане наречен был цеза
рем, благодаря покровительству императрицы Евсевии, с ревностью предавался он военным упражнениям; не только изучал, под руководством вождя Севера,
военное искусство, но хотел знать в совершенстве и то,
что составляло ремесло простых солдат: под звуки мед
ной трубы, в унылых казармах, на марсовом поле, вместе с новобранцами, по целым дням учился ходить
в строю правильным шагом, стрелять из лука и пращи,
бегать под тяжестью полного вооружения, перепрыги
-
-
-
-
-
-
-
175
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
вать плетни и рвы. Преодолевая монашеское лицемерие, пробуждалась в юноше кровь Константинова рода
– целого ряда поколений суровых, упрямых воинов.
– Увы, божественный Ямвлик и Платон, если бы
видели вы, что сталось с вашим питомцем! – воскли
цал он иногда, вытирая пот с лица и указывая на тяжелые медные доспехи, говорил учителю:
– Не правда ли, Север, оружие это так же мало
пристало мне, мирному ученику философов, как седло
корове?
Север, ничего не отвечая, лукаво усмехался: он знал, что
эти вздохи и жалобы – притворство; на самом деле це
зарь радовался своим быстрым успехам в военной науке.
За несколько месяцев так изменился он, вырос
и возмужал, что многие с трудом узнавали в нем преж
него захудалого «маленького грека», как некогда, в насмешку, звали его при дворе Констанция: только глаза
Юлиана горели все тем же странным, слишком
острым, как будто лихорадочным, огнем, который де
лал их памятными для всякого, даже после мгновенной встречи.
Он чувствовал себя с каждым днем сильнее, не
только телом, но и духом. Первый раз в жизни испы
тывал счастье простой любви простых людей. Легионерам сначала понравилось то, что настоящий цезарь,
двоюродный брат Августа, учится военному ремеслу
в казармах, не стыдясь грубой солдатской жизни. Су
ровые лица старых воинов озарялись нежной улыбкой, когда любовались они возрастающей ловкостью
цезаря и, вспоминая собственную молодость, удивля
лись быстрым успехам Юлиана. Он подходил, загова-
-
-
-
-
-
-
-
176
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
ривал с ними, выслушивал рассказы о старых походах,
советы, как подвязывать панцирь, чтобы не терли
ремни, как ставить ногу, чтобы не уставать при боль
ших переходах. Распространялась молва о том, что
император Констанций послал неопытного юношу
в Галлию к варварам на смерть, «на убой», чтобы осво
бодиться от соперника, – что полководцы, по наущению придворных евнухов, изменяют цезарю. Это еще
усилило любовь солдат к Юлиану.
С осторожной вкрадчивостью, с умением заиски
вать, которым одарило его монашеское воспитание,
делал он все, чтоб укрепить в войсках любовь к себе,
вражду к императору. Говорил им о своем брате Кон
станции, с двусмысленным, лукавым смирением потупляя взоры, принимая вид жертвы.
Пленять, влюблять в себя воинов бесстрашием тем
легче было цезарю, что смерть в бою казалась ему за
видною, сравнительно с той бесславною казнью, которая постигла брата его, – которую, быть может, и ему
готовил Август.
Юлиан устроил свою жизнь по образцу древних рим
ских полководцев; стоическая мудрость евнуха Мардония
помогла ему с раннего детства отучиться от роскоши.
Он спал меньше простого солдата, и то не на посте
ли, а на жестком ковре с длинной шерстью – субурре.
Первую часть ночи посвящал отдыху; делам военным
и государственным; третью – музам.
Любимые книги не покидали его в походах, Он
вдохновлялся то Марком Аврелием, то Плутархом, то
Светонием, то Катоном Цензором. Днем старался ис
полнить то, о чем мечтал ночью над книгами.
-
-
-
-
-
-
-
-
177
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
В то памятное утро, перед Аргенторатским сраже-
нием, услышав зорю, Юлиан поспешно облекся в полное вооружение и велел привести коня.
Затем удалился в самое скрытое место палатки. Здесь
было маленькое изваяние Меркурия с кадуцеем, бога
движения, удачи и веселья, – окрыленного, летящего.
Юлиан стал перед ним на колени и бросил на жертвен
ный треножник несколько зерен фимиама. По направлению дыма цезарь, гордившийся познаниями в искусстве прорицателей, старался угадать, счастливый или
несчастный день предстоит. Ночью слышал он трижды
крик ворона с правой стороны – зловещая примета.
Он был так убежден, что его неожиданные военные
удачи в Галлии – дело рук не человеческих, что с каж
дым днем становился суевернее.
Выходя из шатра, споткнулся о деревянную пере
кладину, служившую порогом. Лицо его омрачилось.
Все предзнаменования были неблагоприятные. Втайне
он решил отложить сражение до следующего дня.
Войско выступило. Дорога через лес была трудная;
наваленные стволы преграждали ее.
День обещал быть жарким. Римляне сделали только
половину пути, и до войска варваров, расположенного
на левом берегу Рейна, на большой пустынной равни
не близ города Аргенторатума, оставалось еще двадцать одна тысяча шагов, – когда наступил полдень.
Солдаты утомились.
Как только вышли они из лесу, цезарь собрал их
и расположил кругами, как зрителей в амфитеатре,
так что он сам находился в средоточии кругов, а центу
рии и когорты расходились от него, как лучи: это был
-
-
-
-
-
178
СМЕРТЬ БОГОВ. ЮЛИАН ОТСТУПНИК
обычный порядок, рассчитанный на то, чтобы наибольшее число людей могло слышать речь полководца.
В простых, кратких словах объяснил он им, что вре
мя дня уже позднее и утомление может помешать
успеху, что благоразумнее расположиться лагерем
в том месте, которое они заняли, отдохнуть и на следу
ющее утро, со свежими силами, вступить в сражение.
В войске поднялся ропот. Солдаты ударяли копьями
в щиты, что было знаком нетерпения, – и требовали
криками, чтобы он вел их немедленно в битву. Цезарь
по выражению лиц понял, что не должно противиться.
Он чувствовал в толпе тот, знакомый ему, грозный тре
пет, который необходим для побед и, при малейшей
неосторожности, может превратиться в возмущение.
Он вскочил на коня и подал знак: войско снова вы
ступило.
Когда послеполуденное солнце начало склоняться,
достигли они равнины Аргенторатума. Между невысо
кими холмами светлел Рейн. К югу чернели покрытые
лесом Вогезы. Стрижи носились над поверхностью ве
личественной и пустынной германской реки; ивы наклоняли к ней бледные ветви.
Вдруг, на ближнем холме, появились три всадника:
то были варвары.
Римляне остановились и начали строиться в боевой
порядок. Юлиан, окруженный шестьюстами закован
ных в железо всадников – клибанариев, предводительствовал конницей на правом крыле; на левом – старый, опытный полководец Север, которого молодой
цезарь слушался во всем, управлял пехотою. Против
Юлиана варвары выставили конницу. Во главе был сам
-
-
-
-
-
-
-
179
Дмитрий МЕРЕЖКОВСКИЙ
аламанский король Хнодомар. Против Севера – молодой Хнодомаров племянник, Атенарик, с пехотой.
Военные рога, медные трубы, загнутые букцины
грянули; значки, с именами когорт, пурпурные драко
ны, римские мерные орлы во главе легионов сдвинулись; впереди, со спокойными и суровыми лицами, выступали мерными тяжелыми шагами, от которых
земля дрожала и гудела, привыкшие к победам, секи
роносцы и примопиларии.
Вдруг пехота Севера на левом крыле остановилась.
Варвары, спрятавшиеся во рву, неожиданно выскочи
ли из засады и напали на римлян. Юлиан издали увидел смятение и бросился на помощь. Он старался успокоить солдат и обращался то к одной, то к другой
когорте, подражая сжатому и сильному слогу Юлия
Цезаря. Когда произносил он «exurgamus, viri fortes»
или «Advenit, socii, jusfum pugnandi jam tempus»
этот двадцатишестилетний юноша думал с гордостью:
«теперь я похож на такого-то или такого древнего ге
роя!» Он был мысленно, и в самом пылу сражения,
окружен книгами, радуясь, что все происходит именно
так, как описывают Тит Ливий, Плутарх, Саллюстий.
Опытный Север умерял его пыл своим мудрым спо
койствием и, давая цезарю некоторую свободу, не выпускал из рук своих главного управления вой ском.
Засвистели стрелы, варварские копья, бросаемые на
длинных арканах, огромные камни из боевых мета
тельных снарядов.
1
Восстанем, храбрые мужи (лат.).
2
Настало, соратники, время боев справедливых (лат.).
2
, –
-
-
-
1
-
-
-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]