Философия современной мусульманской реформации

. Всё, что не соответствует такой оценке, он объявляет инсинуациями, инспи­рированными семейством шерифа Хусейна и ан­гличанами. В доказательство благочестия ваххаби­тов он ссылается на то, что они, захватив Эль-Хасу, не стали обходиться с шиитами как с неверными, хотя между ваххабитами, придерживающимися сун­ны, и шиитами существуют большие разногласия. И именно эти разногласия, утверждает Рида, по­служили причиной яростной травли, развёрнутой арабами-шиитами и персами против ваххабитов.

прошедших веков, возвращает к жизни наиболее примитивную формулу обвинения в неверии. Кри­тикуя феномен шиизма, выступающего против ра­дикального традиционализма ваххабитов, Рашид Рида предпосылает соответствующей статье ко­ранические аяты, содержащие слова «шиа», «та­шайю» в значении «разобщаться»; тем самым он приписывает шиитам идею разобщения. Данная позиция становится ещё нагляднее, когда он повто­ряет затасканные поверхностные идеи о причинах разобщённости мусульманской уммы. В частности, он пишет: «Принесение присяги четвёртому хали­фу Али ибн Абу Талибу стало началом разобщения магометанской уммы как в вере, так и в политике. А у истоков этого стоял еврей по имени Абдаллах

Исторический спад реформаторской идеи у Ра­шида Риды, считавшего ваххабизм истинным по­борником ислама и сунны, Абд аль-Азиза Аль Сауда – образцом государственного мужа, а саудовское вах­хабитское государство – идеалом единобожия и не­зависимости, свидетельствует о скрытой дефор­мации реформаторской идеи вообще и её полити­ческого вектора в частности. Косвенным образом эта деформация, этот спад проявились в ходе наи­более серьёзного испытания, с которым пришлось столкнуться Рашиду Риде, когда новые турецкие власти объявили об упразднении халифата. Взгля­ды и подходы, изложенные им в книге «Халифат, или Великий имамат», представляют собой лишь ещё один аспект указанного спада. Здесь мы встре­чаем лишь примитивные повторы того, что содер­жалось в работах мутакаллимов вроде Саад ад-Дина ат-Тафтазани (1322—1390) и в последующих ком­ментариях к ним, а также отдельных взглядов аль­Джувайни (1028—1085), аль-Маварди (974 —1058) и других авторов, рассуждавших в традиционном ключе о понятиях имамата и имама и о тех услови­ях, которым они в идеале должны соответствовать

вал разрушению, мумифицированию разума, засты­вающего перед авторитетом старых традиций кала­ма и коранических аятов. Это способствовало уко­ренению психологии и менталитета «топтания на месте» в идеологии и политике. Рида не сумел ра­зорвать неявный порочный круг реформизма джи­хада и иджтихада. Наоборот, он вернул всё к исхо­дной точке, уничтожил дух исламской реформации с её рационалистическими тенденциями. По своим потенциальным возможностям его идеи стали воз­вращением к наиболее традиционалистским и кос­ным образцам реформаторского наследия в исла­ме. Это видно на примере того, как Рида прослав­ляет и возвеличивает Ибн Таймию, или как затем восхищается ваххабитами, называя их истинными суннитами. Он был неспособен развить выводы му­сульманских реформаторов, продвинуть реформа­цию к новым горизонтам на фоне крушения хали­фата, что сделало его идеи противоречивым источ­ником как возникающего течения исламского либе­рализма (‘Али ‘Абд ар-Раззак), так и наиболее ради­кального салафитского течения (ихваны).

её как деспотизм, который заслуживает лишь лик­видации), то Рашид Рида видит в имаме Яхье и Са­удитах образец мощи государства, общины и ре­лигии. Если в творчестве Мухаммеда Абдо истори­ческий опыт исламской реформации полностью оформился в философскую концепцию, обладаю­щую ясными признаками, нормами, принципами и целями, то в «трудах» Рашида Риды он обернулся жалким блужданием по лабиринтам старинных тол­кований. Если для Абдо истолкование Корана ста­ло путём от священного писания к реальной дей­ствительности, то у Риды всё происходило ровно наоборот. Иными словами, Рашид Рида направил исламскую реформаторскую идею на путь закрыто­сти и медленной смерти, первым и последним про­тестом против которой в те времена стал негодую­щий голос ‘Али ‘Абд ар-Раззака.