Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
обладающего упорядоченным развитием, на смену которому приходит ризоматическое изменение. Плюралистический мир человека постсовременности не сводим ни к какому объединяющему принципу. «Прощание снавязчивой идеей единства» является, согласно Ж.— Ф.Лиотару, важнейшей задачей постмодернистской философии.Одной из немногих областей, где происходит внутреннее сопротивление фраг­ментации и децентрации, является образование, которое оказывает сопротивление культурному плюрализму и ре­лятивизму в эстетическом суждении, поскольку допустив такое отношение, оно подорвало бы собственные основы. Таким образом, образование, как институциональное, так и внеинституциональное, остается пространством приоб­ретения культурного капитала. В образовании сохраняется тот бинаризм высокой ипопулярной культуры, который все больше «рассеивается» вкультурных практиках.
Не только вобласти образования, но и многих совре­менных исследованиях, переносящих акцент с социальной обусловленности культурных явлений на анализ их эстети­ческих особенностей, сохраняется все та же дихотомия «по­пулярного» и«высокого». Сложность преодоления противо­поставления элитарной имассовой культур является скорее теоретическим конструктом, чем культурной практикой. Примеры смешения культурных пространств мы видим вве­личайших творениях художественной культуры, ярчайшие примеры чего — драматургия Шекспира и оперное твор­чество Моцарта, вособенности «Волшебная флейта», око­торой мы писали выше. Негативное отношение кпопуляр­ной культуре было сформировано врамках академического дискурса, авторами которого были представители элиты. Преодоление отношения кпопулярной культуре как «низ­кой» и неполноценной произошло как в постмодернизме
351
сего деконструкцией бинаризмов, так ив«культурных ис­следованиях» (cultural studies), на протяжении нескольких десятков лет являющихся ведущим направлением в изу­чении популярной культуры. «Культурные исследования» работают с расширенным понятием культуры, отрицая би­наризм высокой/низкой культуры, атакже любые попытки установить культурную стратификацию. Они более склонны кантропологическому взгляду на культуру как на «весь образ жизни людей», хотя ине поддерживают определение культу­ры как тотальности. Культура не рассматривается как стати­ческая или закрытая система. Для культурных исследований она динамична инаходится впроцессе постоянного обнов­ления. Культура— это не серия артефактов или застывших символов, но, скорее, процесс ее создания ивосприятия— взаимосвязанного процесса, который обусловлен, среди дру­гих факторов, наличием иуровнем культурного капитала.
В «культурных исследованиях» проблема восприятия произведения искусства рассматривается в терминах отно­шений между культурным текстом (понятие более широкое, чем «произведение» иоткрытое для интерпретации) иауди­торией. Большей частью отношения между аудиторией ипо­пулярными текстами является активным и продуктивным. Значение текста не задано в каком-то независимом наборе кодов, ккоторому мы можем прибегнуть для консультации влюбой момент по мере надобности. Текст не несет своего собственного значения внутри себя; никакой текст не может гарантировать, каковы будут его последствия. Люди посто­янно борются не просто за то, чтобы понять, что означает текст, но за то, чтобы заставить его значить нечто, связанной сих собственной жизнью, опытом, потребностями ижелани­ями. Один итот же текст имеет разное значение для разных людей взависимости от того, как он будет интерпретирован.
352
Разные люди обладают различными интерпретативными ре­сурсами иразличными потребностями. Текст может значить что-то вконтексте опыта иситуации определенной аудито­рии. Важным также является то, что не определяют заранее, как они должны быть использованы или какие функции они будут выполнять. Они могут использоваться по-разному разными людьми вразных контекстах.То же самое происхо­дит, когда классическое произведение попадает впростран­ство массовой культуры.
Возвращаясь к опере, необходимо понять, что куль­турные формы меняют свой статус и семантику со сменой культурно-исторических контекстов. Перестав быть чисто элитарным зрелищем, ограниченным роскошными театраль­ными залами, выйдя на киноэкраны игромадные аудитории фестивалей, опера, тем не менее, принадлежит к жанрам «непонятным», вызывающим одновременно восхищение и наивное недоумение, касающееся оперных условностей. Вотношении оперного искусства продолжает работать сте­реотипное разделение «высоких» и «низких» жанров, что преодолевается попытками «режоперы» приблизить ее кпу­блике путем модернизации (о чем не раз говорилось на стра­ницах этой книги). На наш взгляд, решение проблемы «непо­нятности» классической музыки вцелом иоперы вчастности лежит вразрыве между двумя типами восприятия ипонима­ния произведения искусства/культурного текста: познанием иэмпатией. Содной стороны мы имеем специализированное знание, направленное на профессиональные исследования и трансляцию через институты образования. В последнем случае оно способствует созданию культурного капитала иформированию подготовленной публики. Сдругой— су­ществует восприятие эмпатическое, не требующее большой специальной подготовки, основанное на непосредственных
353
эмоциях, вызванных музыкальным произведением. Эти два способа освоения/присвоения музыкального произведения (вернее, текста как открыто семантического пространства) совмещаются вкультурной практике крайне редко, воснов­ном будучи конфликтующими подходами не только кмузы­ке, но икискусству вцелом. На наш взгляд для полноценно­го освоения художественного текста, вчастности впроцессе образования, необходимо преодоление ограниченности как того, так идругого подходов. Позиция профессионала про­блематична тем, что она легко перерастает в индокотрина­торство, которое отторгается в образовательном процессе вцелом, авслучае художественного образования, где цен­ностные критерии во многом определяются индивидуаль­ным вкусом, еще более интенсивно. Сдругой стороны, че­ловек, попавший под власть музыки эмоционально, может раскрыть для себя еще большие глубины искусства. если дополнит свои бессознательные восторги знанием. Для того, чтобы создать общее пространство этих точек зрения, мы прибегли к такой классической форме рефлексии как диа­лог ипопытались обсудить через диалогический обмен мне­ниями классическую оперу. Забегая вперед, можно сказать, что использование этой классической дискурсивной формы дало хорошие результаты.
ГЛАВА 11.
ОПЕРА КАК ПРОСТРАНСТВО ЭСКАПИЗМА
Опера сегодня: кризис жанра или путь кновому взлету?
Опера внаши дни, вначале XXIвека, переживает новую волну успеха, преодолевая репутацию «искусства для узкого круга», для широкой публики непонятного идаже абсурдно­го. Из роскошных залов оперных театров опера устремилась на площадки фестивалей, в живописные места историче­ских памятников ина обширные пространства парков, где аудитория не много уступает публике рок-концертов, как по численности, так ипо эмоциональности реакции. Наиболее известные открытые оперные площадки вмещают многоты­сячную аудиторию. Так, престижная Арена ди Верона рас­считана на 20 тыс. зрителей. Эта тенденция распространя­ется и на не столь популярные иизвестные туристические маршруты, причем именно оперные фестивали играют роль привлечения посетителей ктому или иному историческому памятнику. Так, оперный фестиваль в средневековом замке на Острове Саарема в Эстонии служит увеличению пото­ка туристов, восновном из соседних скандинавских стран иГермании. Билеты на фестиваль раскупаются заранее, что обеспечивает хороший доход местной туристической инду­стрии. Если фестивали являются престижным местом, куда места раскупаются задолго до их начала, где происходят сме­лые режиссерские эксперименты как с классическим, так иссовременным музыкальным материалом, то концерты под
355
открытым небом вполне демократичны идоказывают, что опера преодолела узкую элитарность, которая ей приписы­валась как музыковедами, так ипопулярным мнением. Докса о непонятности оперы, где люди поют вместо того, чтобы разговаривать, аязык вообще непонятен, будь он иностран­ным или родным, опровергается тысячными аудиториями оперных концертов на открытых площадках, вкоторых при­нимают участие супер-звезды оперной сцены. Достаточно посмотреть трансляцию этих концертов по телевидению, чтобы почувствовать, что публика получает истинное удо­вольствие, чему, конечно, способствуют и современные технические возможности— хорошая акустика, мониторы, дающие возможность увидеть лицо исполнителя крупным планом, освещение, превращающее сценическую площадку вволшебный мир музыкального действа. Многочисленные примеры могут говорить не столько об изменении эстетиче­ских предпочтений широкой публики, сколько об успешной работе культурной индустрии, втягивающей всвою орбиту все пласты культуры, в том числе иоперное наследие. Но, на наш взгляд, причина взлета оперы не только втом, что она подается как красиво упакованный продукт для потре­бителя, стремящегося знаково приобщиться кклассическо­му наследию, хотя этот элемент несомненно существует. Мы попытаемся показать, что опера внаши дни дает человеку гораздо больше.
Проблема взлета популярности той или иной культурной формы прошлого ставится многими современными исследо­вателями культуры. Особое значение она приобретает впо­стсовременную эпоху, когда признается исчерпанность куль­туры, а творчеству отводится роль все новых комбинаций фрагментов культурного наследия. Но постмодернистское отрицание исторической логики— не единственный ответ
356
на вопрос овозрождении культурных форм. Всвоем анали­зе теории культуры столь известного исследователя ХХвека как Р.Уильямс Э.Орлова выделяет его понимание механиз­мов культурной селекции, отбору среди культурных объек­тов, который «обеспечивает преемственность, самотожде­ственность культуры…Регулярный пересмотр культурных ценностей прошлого иих соотнесение сновыми отнюдь не означает полного отказа от того, что предпочиталось рань­ше. Отбор предполагает определенный компромисс между ними. Сохраняются те, что оказываются созвучными друг другу вданный момент исторического времени, ипредаются забвению или оттесняются на периферию культуры те, что считаются полностью несопоставимыми с требованиями времени. Иными словами, работа механизма социального отбора культурных феноменов, согласно Уильямсу,— это по­стоянный пересмотр оснований исторической памяти ипе­реинтерпретация прошлого с позиций сегодняшнего дня». (ОрловаЭ.А.Социология культуры. [Текст]/ Э.А.Орлова.— М.: Академический проект, 2012. С.55)
Множество «переинтерпретаций» оперной классики ста­ли вполне обычным явлением впоследние десятилетия, но на вопрос отом, что же вних созвучно вызовам нашего време­ни, однеозначного ответа дать нельзя. Опера часто привлека­ет ксебе креативных персон из области кинематографа, теа­тральной режиссуры, визуальных искусств, врезультате чего оперное спектакли превращаются в масштабное красочное действо, подобно постановкам Дзефирелли, или вэпатажные эксперименты, если и не вызывающие одобрения мелома­нов, то, во всяком случае, становящиеся медиа-событиями. Обращаясь к отечественному контексту, можно вспомнить эксперименты Д. Чернякова и В. Бархатова с классикой, которые можно рассматривать как постмодернистскую
357
интерпретацию «сакральных» для культуры текстов или же как игру со зрителем, рассчитанную на популярный успех.
Несмотря на широкую представленность оперы в ме­дийной продукции, начиная от фильмов-опер, получив­щих распространение еще в 60-е гг. прошлого столетия, идо различных медийных проектов сегодняшнего дня, все же наибольшей выразительности опера достигает именно втеатре, причем все новые оперные форматы за пределами театра нередко вызывают сомнении в их правомочности. «Парадокс оперы состоит втом, что оставаясь «невидимым градом» (пространством, куда заповедан путь непосвящен­ным втаинство музыки), она до конца открывает врата лишь тем, кто посвящен взаконы театра. Вне театра этот вид ис­кусства влачит жалкое, подозрительное существование». (ПаринА.В. Хождение вневидимый град: Парадигмы рус­ской классической оперы. [Текст]/ А.В.Парин.— М.: Аграф,
1999. С.9)
Не отметая как недостойные великого искусства попытки оперы выйти вширокое пространство медиатизированной культуры наших дней, хотелось бы остановиться вэтой главе именно на сценическом воплощении оперы на театральной сцене итой роли, который играет оперный спектакль вжиз­ненном мире слушателей/ зрителей, продолжающих запол­нять оперные театры по всему миру. Вэтой связи хотелось бы высказать некоторые суждения относительно оперы как феномена современной культуры (или «посткультуры», как автор данной статьи определяет трансформированное куль­турное пространство вэпоху пост- постмодернизма). (Шап инскаяЕ.Н.Культурологический дискурс после постмодер­низма[Текст] / Обсерватория культуры, № 6, 2010.)
Я беру на себя смелость говорить об опере, хотя это до сих пор является прерогативой музыковедов— я не встречала
358
практически никаких культурологических исследований, посвященной опере, по крайней мере, вотечественной ли­тературе. Взападных исследованиях дело обстоит лучше— опера анализируется сточки зрения ее культурных смыслов, гендерных ролей, эстетических особенностей, исторических импликаций. (См. работы авторов, пишущих в феминист­ском ключе, вкоторых анализируются репрезентации ген­дера в опере: Clement C/ Opera, or the Undoing of Women. Minneapolis, 1988; McClary S.Feminine Endings: Music, Gender and Sexuality. Minneapolis, 1991; Lorber J.Paradoxes of Gender. New Haven and London, Yale University Press, 1994)
Это связано сдвумя причинами. Содной стороны, тра­диция помещения оперы вобщекультурный контекст связа­на сромантизмом, который придавал музыке в целом гро­мадную роль вэмоциональной иинтеллектуальной жизни человека, в ее способности создавать пространства, сво­бодные от повседневной суеты ижитейских забот. «Вопере должно быть зримо показано, — рассуждает гуру роман­тизма Э.Т.А. Гофман,— влияние на нас мира высших явле­ний, и она должна раскрывать перед нами царство роман­тизма». (Гофман Э.— Т. — А.Поэт икомпозитор. [Текст] / Литературные манифесты западноевропейских романти­ков.— М.: Издательство МГУ, 1980. С. 198) В таком ключе рассматривает французский автор Э.Шюре, известный сво­ими работами по мистицизму, творчество Р.Вагнера, отме­чая такие черты композитора как «тонкий идеализм мысли всоединении снеобычайной силой ижизненностью выра­жения». (Шюре Э.Рихард Вагнер иего музыкальная драма. [Текст]/— Э.Шюре.— М., Энигма, 2007. С.18)
С другой стороны, на исследования оперы уже во вто­рой половине ХХвека повлияло такое важное направление исследований культуры как cultural studies, отрицающее
359
традиционную иерархию жанров искусства, но вто же время расширяющее до бесконечности поле культурологического анализа. Таким образом, опера стала доступна для исследо­вания тех ее аспектов, которые выходят за рамки музыкове­дения или традиционной эстетики.
Опера как выход из повседневности
Размышляя о популярности оперы в различные эпохи иостереотипизации ее как «непонятного» искусства вдру­гие, возникает необходимость ответить на два вопроса. Во­первых, почему опера, казалось бы ушедшая вограниченное пространство оперного театра иставшая уделом меломанов, вновь завоевала любовь аудитории, расширившейся до мас­штаба колоссальных площадок имасс медиа. Во-вторых, что находят для себя эти аудитории вопере, на какие жизненные потребности способно ответить это искусство, не поддающе­еся рационализации издравому смыслу? Несомненно, ответ на эти вопросы не может быть однозначным, ияпопытаюсь рассмотреть лишь один аспект оперы, который интересует меня вконтексте предпринятого мной изучения эскапизма как феномена культуры.(ШапинскаяЕ.Н.Динамика повсед­невности ифеномен эскапизма.// Культура иискусство, № 4,
2011)
Опера, на мой взгляд, является необычайно «удобной» формой для реализации эскапистских импульсов человека, которые звучат сбольшей или меньшей силой вразличных историко-культурных контекстах. Не ставя перед собой за­дачи исторического анализа оперы иисследовании ее судьбы
360