Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия
.pdf
обладающего упорядоченным развитием, на смену которому
приходит ризоматическое изменение. Плюралистический
мир человека постсовременности не сводим ни к какому
объединяющему принципу. «Прощание снавязчивой идеей
единства» является, согласно Ж.— Ф.Лиотару, важнейшей
задачей постмодернистской философии.Одной из немногих
областей, где происходит внутреннее сопротивление фрагментации и децентрации, является образование, которое
оказывает сопротивление культурному плюрализму и релятивизму в эстетическом суждении, поскольку допустив
такое отношение, оно подорвало бы собственные основы.
Таким образом, образование, как институциональное, так
и внеинституциональное, остается пространством приобретения культурного капитала. В образовании сохраняется
тот бинаризм высокой ипопулярной культуры, который все
больше «рассеивается» вкультурных практиках.
Не только вобласти образования, но и многих современных исследованиях, переносящих акцент с социальной
обусловленности культурных явлений на анализ их эстетических особенностей, сохраняется все та же дихотомия «популярного» и«высокого». Сложность преодоления противопоставления элитарной имассовой культур является скорее
теоретическим конструктом, чем культурной практикой.
Примеры смешения культурных пространств мы видим ввеличайших творениях художественной культуры, ярчайшие
примеры чего — драматургия Шекспира и оперное творчество Моцарта, вособенности «Волшебная флейта», окоторой мы писали выше. Негативное отношение кпопулярной культуре было сформировано врамках академического
дискурса, авторами которого были представители элиты.
Преодоление отношения кпопулярной культуре как «низкой» и неполноценной произошло как в постмодернизме
351

сего деконструкцией бинаризмов, так ив«культурных исследованиях» (cultural studies), на протяжении нескольких
десятков лет являющихся ведущим направлением в изучении популярной культуры. «Культурные исследования»
работают с расширенным понятием культуры, отрицая бинаризм высокой/низкой культуры, атакже любые попытки
установить культурную стратификацию. Они более склонны
кантропологическому взгляду на культуру как на «весь образ
жизни людей», хотя ине поддерживают определение культуры как тотальности. Культура не рассматривается как статическая или закрытая система. Для культурных исследований
она динамична инаходится впроцессе постоянного обновления. Культура— это не серия артефактов или застывших
символов, но, скорее, процесс ее создания ивосприятия—
взаимосвязанного процесса, который обусловлен, среди других факторов, наличием иуровнем культурного капитала.
В «культурных исследованиях» проблема восприятия
произведения искусства рассматривается в терминах отношений между культурным текстом (понятие более широкое,
чем «произведение» иоткрытое для интерпретации) иаудиторией. Большей частью отношения между аудиторией ипопулярными текстами является активным и продуктивным.
Значение текста не задано в каком-то независимом наборе
кодов, ккоторому мы можем прибегнуть для консультации
влюбой момент по мере надобности. Текст не несет своего
собственного значения внутри себя; никакой текст не может
гарантировать, каковы будут его последствия. Люди постоянно борются не просто за то, чтобы понять, что означает
текст, но за то, чтобы заставить его значить нечто, связанной
сих собственной жизнью, опытом, потребностями ижеланиями. Один итот же текст имеет разное значение для разных
людей взависимости от того, как он будет интерпретирован.
352

Разные люди обладают различными интерпретативными ресурсами иразличными потребностями. Текст может значить
что-то вконтексте опыта иситуации определенной аудитории. Важным также является то, что не определяют заранее,
как они должны быть использованы или какие функции они
будут выполнять. Они могут использоваться по-разному
разными людьми вразных контекстах.То же самое происходит, когда классическое произведение попадает впространство массовой культуры.
Возвращаясь к опере, необходимо понять, что культурные формы меняют свой статус и семантику со сменой
культурно-исторических контекстов. Перестав быть чисто
элитарным зрелищем, ограниченным роскошными театральными залами, выйдя на киноэкраны игромадные аудитории
фестивалей, опера, тем не менее, принадлежит к жанрам
«непонятным», вызывающим одновременно восхищение
и наивное недоумение, касающееся оперных условностей.
Вотношении оперного искусства продолжает работать стереотипное разделение «высоких» и «низких» жанров, что
преодолевается попытками «режоперы» приблизить ее кпублике путем модернизации (о чем не раз говорилось на страницах этой книги). На наш взгляд, решение проблемы «непонятности» классической музыки вцелом иоперы вчастности
лежит вразрыве между двумя типами восприятия ипонимания произведения искусства/культурного текста: познанием
иэмпатией. Содной стороны мы имеем специализированное
знание, направленное на профессиональные исследования
и трансляцию через институты образования. В последнем
случае оно способствует созданию культурного капитала
иформированию подготовленной публики. Сдругой— существует восприятие эмпатическое, не требующее большой
специальной подготовки, основанное на непосредственных
353

эмоциях, вызванных музыкальным произведением. Эти два
способа освоения/присвоения музыкального произведения
(вернее, текста как открыто семантического пространства)
совмещаются вкультурной практике крайне редко, восновном будучи конфликтующими подходами не только кмузыке, но икискусству вцелом. На наш взгляд для полноценного освоения художественного текста, вчастности впроцессе
образования, необходимо преодоление ограниченности как
того, так идругого подходов. Позиция профессионала проблематична тем, что она легко перерастает в индокотринаторство, которое отторгается в образовательном процессе
вцелом, авслучае художественного образования, где ценностные критерии во многом определяются индивидуальным вкусом, еще более интенсивно. Сдругой стороны, человек, попавший под власть музыки эмоционально, может
раскрыть для себя еще большие глубины искусства. если
дополнит свои бессознательные восторги знанием. Для того,
чтобы создать общее пространство этих точек зрения, мы
прибегли к такой классической форме рефлексии как диалог ипопытались обсудить через диалогический обмен мнениями классическую оперу. Забегая вперед, можно сказать,
что использование этой классической дискурсивной формы
дало хорошие результаты.

ГЛАВА 11.
ОПЕРА КАК ПРОСТРАНСТВО ЭСКАПИЗМА
Опера сегодня: кризис жанра или путь кновому взлету?
Опера внаши дни, вначале XXIвека, переживает новую
волну успеха, преодолевая репутацию «искусства для узкого
круга», для широкой публики непонятного идаже абсурдного. Из роскошных залов оперных театров опера устремилась
на площадки фестивалей, в живописные места исторических памятников ина обширные пространства парков, где
аудитория не много уступает публике рок-концертов, как по
численности, так ипо эмоциональности реакции. Наиболее
известные открытые оперные площадки вмещают многотысячную аудиторию. Так, престижная Арена ди Верона рассчитана на 20 тыс. зрителей. Эта тенденция распространяется и на не столь популярные иизвестные туристические
маршруты, причем именно оперные фестивали играют роль
привлечения посетителей ктому или иному историческому
памятнику. Так, оперный фестиваль в средневековом замке
на Острове Саарема в Эстонии служит увеличению потока туристов, восновном из соседних скандинавских стран
иГермании. Билеты на фестиваль раскупаются заранее, что
обеспечивает хороший доход местной туристической индустрии. Если фестивали являются престижным местом, куда
места раскупаются задолго до их начала, где происходят смелые режиссерские эксперименты как с классическим, так
иссовременным музыкальным материалом, то концерты под
355

открытым небом вполне демократичны идоказывают, что
опера преодолела узкую элитарность, которая ей приписывалась как музыковедами, так ипопулярным мнением. Докса
о непонятности оперы, где люди поют вместо того, чтобы
разговаривать, аязык вообще непонятен, будь он иностранным или родным, опровергается тысячными аудиториями
оперных концертов на открытых площадках, вкоторых принимают участие супер-звезды оперной сцены. Достаточно
посмотреть трансляцию этих концертов по телевидению,
чтобы почувствовать, что публика получает истинное удовольствие, чему, конечно, способствуют и современные
технические возможности— хорошая акустика, мониторы,
дающие возможность увидеть лицо исполнителя крупным
планом, освещение, превращающее сценическую площадку
вволшебный мир музыкального действа. Многочисленные
примеры могут говорить не столько об изменении эстетических предпочтений широкой публики, сколько об успешной
работе культурной индустрии, втягивающей всвою орбиту
все пласты культуры, в том числе иоперное наследие. Но,
на наш взгляд, причина взлета оперы не только втом, что
она подается как красиво упакованный продукт для потребителя, стремящегося знаково приобщиться кклассическому наследию, хотя этот элемент несомненно существует. Мы
попытаемся показать, что опера внаши дни дает человеку
гораздо больше.
Проблема взлета популярности той или иной культурной
формы прошлого ставится многими современными исследователями культуры. Особое значение она приобретает впостсовременную эпоху, когда признается исчерпанность культуры, а творчеству отводится роль все новых комбинаций
фрагментов культурного наследия. Но постмодернистское
отрицание исторической логики— не единственный ответ
356

на вопрос овозрождении культурных форм. Всвоем анализе теории культуры столь известного исследователя ХХвека
как Р.Уильямс Э.Орлова выделяет его понимание механизмов культурной селекции, отбору среди культурных объектов, который «обеспечивает преемственность, самотождественность культуры…Регулярный пересмотр культурных
ценностей прошлого иих соотнесение сновыми отнюдь не
означает полного отказа от того, что предпочиталось раньше. Отбор предполагает определенный компромисс между
ними. Сохраняются те, что оказываются созвучными друг
другу вданный момент исторического времени, ипредаются
забвению или оттесняются на периферию культуры те, что
считаются полностью несопоставимыми с требованиями
времени. Иными словами, работа механизма социального
отбора культурных феноменов, согласно Уильямсу,— это постоянный пересмотр оснований исторической памяти ипереинтерпретация прошлого с позиций сегодняшнего дня».
(ОрловаЭ.А.Социология культуры. [Текст]/ Э.А.Орлова.—
М.: Академический проект, 2012. С.55)
Множество «переинтерпретаций» оперной классики стали вполне обычным явлением впоследние десятилетия, но на
вопрос отом, что же вних созвучно вызовам нашего времени, однеозначного ответа дать нельзя. Опера часто привлекает ксебе креативных персон из области кинематографа, театральной режиссуры, визуальных искусств, врезультате чего
оперное спектакли превращаются в масштабное красочное
действо, подобно постановкам Дзефирелли, или вэпатажные
эксперименты, если и не вызывающие одобрения меломанов, то, во всяком случае, становящиеся медиа-событиями.
Обращаясь к отечественному контексту, можно вспомнить
эксперименты Д. Чернякова и В. Бархатова с классикой,
которые можно рассматривать как постмодернистскую
357

интерпретацию «сакральных» для культуры текстов или же
как игру со зрителем, рассчитанную на популярный успех.
Несмотря на широкую представленность оперы в медийной продукции, начиная от фильмов-опер, получивщих распространение еще в 60-е гг. прошлого столетия,
идо различных медийных проектов сегодняшнего дня, все
же наибольшей выразительности опера достигает именно
втеатре, причем все новые оперные форматы за пределами
театра нередко вызывают сомнении в их правомочности.
«Парадокс оперы состоит втом, что оставаясь «невидимым
градом» (пространством, куда заповедан путь непосвященным втаинство музыки), она до конца открывает врата лишь
тем, кто посвящен взаконы театра. Вне театра этот вид искусства влачит жалкое, подозрительное существование».
(ПаринА.В. Хождение вневидимый град: Парадигмы русской классической оперы. [Текст]/ А.В.Парин.— М.: Аграф,
1999. С.9)
Не отметая как недостойные великого искусства попытки
оперы выйти вширокое пространство медиатизированной
культуры наших дней, хотелось бы остановиться вэтой главе
именно на сценическом воплощении оперы на театральной
сцене итой роли, который играет оперный спектакль вжизненном мире слушателей/ зрителей, продолжающих заполнять оперные театры по всему миру. Вэтой связи хотелось
бы высказать некоторые суждения относительно оперы как
феномена современной культуры (или «посткультуры», как
автор данной статьи определяет трансформированное культурное пространство вэпоху пост- постмодернизма). (Шап
инскаяЕ.Н.Культурологический дискурс после постмодернизма[Текст] / Обсерватория культуры, № 6, 2010.)
Я беру на себя смелость говорить об опере, хотя это до сих
пор является прерогативой музыковедов— я не встречала
358

практически никаких культурологических исследований,
посвященной опере, по крайней мере, вотечественной литературе. Взападных исследованиях дело обстоит лучше—
опера анализируется сточки зрения ее культурных смыслов,
гендерных ролей, эстетических особенностей, исторических
импликаций. (См. работы авторов, пишущих в феминистском ключе, вкоторых анализируются репрезентации гендера в опере: Clement C/ Opera, or the Undoing of Women.
Minneapolis, 1988; McClary S.Feminine Endings: Music, Gender
and Sexuality. Minneapolis, 1991; Lorber J.Paradoxes of Gender.
New Haven and London, Yale University Press, 1994)
Это связано сдвумя причинами. Содной стороны, традиция помещения оперы вобщекультурный контекст связана сромантизмом, который придавал музыке в целом громадную роль вэмоциональной иинтеллектуальной жизни
человека, в ее способности создавать пространства, свободные от повседневной суеты ижитейских забот. «Вопере
должно быть зримо показано, — рассуждает гуру романтизма Э.Т.А. Гофман,— влияние на нас мира высших явлений, и она должна раскрывать перед нами царство романтизма». (Гофман Э.— Т. — А.Поэт икомпозитор. [Текст] /
Литературные манифесты западноевропейских романтиков.— М.: Издательство МГУ, 1980. С. 198) В таком ключе
рассматривает французский автор Э.Шюре, известный своими работами по мистицизму, творчество Р.Вагнера, отмечая такие черты композитора как «тонкий идеализм мысли
всоединении снеобычайной силой ижизненностью выражения». (Шюре Э.Рихард Вагнер иего музыкальная драма.
[Текст]/— Э.Шюре.— М., Энигма, 2007. С.18)
С другой стороны, на исследования оперы уже во второй половине ХХвека повлияло такое важное направление
исследований культуры как cultural studies, отрицающее
359

традиционную иерархию жанров искусства, но вто же время
расширяющее до бесконечности поле культурологического
анализа. Таким образом, опера стала доступна для исследования тех ее аспектов, которые выходят за рамки музыковедения или традиционной эстетики.
Опера как выход из повседневности
Размышляя о популярности оперы в различные эпохи
иостереотипизации ее как «непонятного» искусства вдругие, возникает необходимость ответить на два вопроса. Вопервых, почему опера, казалось бы ушедшая вограниченное
пространство оперного театра иставшая уделом меломанов,
вновь завоевала любовь аудитории, расширившейся до масштаба колоссальных площадок имасс медиа. Во-вторых, что
находят для себя эти аудитории вопере, на какие жизненные
потребности способно ответить это искусство, не поддающееся рационализации издравому смыслу? Несомненно, ответ
на эти вопросы не может быть однозначным, ияпопытаюсь
рассмотреть лишь один аспект оперы, который интересует
меня вконтексте предпринятого мной изучения эскапизма
как феномена культуры.(ШапинскаяЕ.Н.Динамика повседневности ифеномен эскапизма.// Культура иискусство, № 4,
2011)
Опера, на мой взгляд, является необычайно «удобной»
формой для реализации эскапистских импульсов человека,
которые звучат сбольшей или меньшей силой вразличных
историко-культурных контекстах. Не ставя перед собой задачи исторического анализа оперы иисследовании ее судьбы
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
