Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
современными средствами языка музыкального, заставляют задуматься об очень важной проблеме, которая в течение долгого времени тревожит исследователей самых разных направлений ивозникает вновь ивновь всвязи свозникно­вением новых культурных практик и расширением границ интерпретации. Отходя от традиционной вэстетике иисто­рии культуры проблематики взаимоотношений формы исо­держания, можно выдвинуть предположение опервичности некоторых культурных универсалий, которые медиируют­ся через разные культурные формы икультурные коды, не теряя своего основного смысла. Если мы примем эту базо­вую модель, воснове которой лежит антропологически уни­версальное содержание, то становится понятным возврат интерпретаторов кодним итем же сюжетам, их «пересказ» вином культурном коде, который становится проводником глубинных смыслов, лежащих в их основе и в то же вре­мя является выражением творческой личности их автора. Вопрос этот уходит вглубину рассуждений, сопутствующих философской рефлексии во все времена ина всех «поверх­ностях» ее существования. Первичность «идеи» (в данном случае, культурной универсалии или аспекта экзистенции) утверждается всей историей человеческой мысли, хотя— на­чиная сэпохи Нового времени— такие взгляды становятся непопулярными под натиском материализма, а затем рас­пространения культурного плюрализма, утверждающего жесткую привязку смысла к его воплощению, означаемого козначающему. ВХХвеке исследователи культуры неодно­кратно обращались к сюжету Пляски смерти. по-разному толкуя его. «Вработах Й.Хейзинги, И.Иоффе иФ.Арьеса осмысление иконографии смерти тесно связано синтерпре­тацией сюжетного действия «danse macabre». Всамом факте появления гравюрных серий «пляски смерти» Й.Хейзинга
441
видит симптом кризисного мироощущения средневеково­го человека, жизнебоязнь, страх перед красотой, посколь­ку, в его представлении, с ней связаны боль и страдание. Популярность «макабрической» символики вэпоху «осени средневековья» Й. Хейзинга объясняет жестокостями сто­летней войны и чумными эпидемиями, самая страшная из которых, «Черная смерть» 1347–53 гг., унесла жизнь более 24 миллионов человек. Ф.Арьес, напротив, видит вдемон­страции изображений скелетов и гниющих трупов своего рода противовес той жажде жизни, которая нашла выра­жение ввозросшей роли завещания, предусматривающего, помимо прочего, пышные похороны имногочисленные за­упокойные мессы. Отметая в«пляске смерти» какую бы то ни было социально-политическую иидеологическую моти­вацию, Ф.Арьес резюмирует свои выводы следующим обра­зом: «Искусство «macabre» не было … выражением особенно сильного переживания смерти в эпоху больших эпидемий и большого экономического кризиса. Оно не было также всего лишь средством для проповедников, чтобы внушить страх перед адскими муками ипризвать кпрезрению всего мирского иглубокой вере. Образы смерти иразложения не выражают ни страха смерти, ни страха перед потусторон­ним, даже если они ииспользовались для достижения этого эффекта. Мы склонны видеть вэтих образах знак страстной любви кмиру здешнему, земному, иболезненного сознания гибели, на которую обречен каждый человек» (Сыченкова Л.Иконография «пляски смерти». Одна историческая парал­лель [Эл. ресурс] URL
http://www.bogdinst.ru/HTML/Resources/Bulletin/8/ Sychenkova.htm) Художественная интерпретация выра­жает сходные идеи своим языком. То, что делает в своем «Тотентанце» Томас Адес, является столкновением двух
442
миров. Мир означаемого— это мир фрески истаринной ле­генды, в котором сталкиваются разные «реальности», при­надлежащие жизни иСмерти. Вроли означающего выступа­ет музыка, которая соотносится сгероями хоровода Смерти только через характеристику внутренней сущности персо­нажей, которые поочередно сталкиваются сЗовом Смерти. Что касается формы этого означающего — она является продуктом совершенно иного века, нежели первоначальный текст, ипредставляет собой палимпсест стилей, возникав­ших впрошедшие столетия итак или иначе отложивших от­печаток на комплексном музыкальном языке современных композиторов.
Возвращаясь к поставленной в данной проблеме воз­можности самореализации творческой личности в различ­ных историко-культурных контекстах, нельзя не отметить существующую «доксу», расхожее мнение, о «не-творче­ском» характере выбранных нами временных периодов — Средневековье упрекают в диктате церковного канона, современность— вистощении творческого импульса куль­туры, ушедшей вобласть бесконечного цитирования иин­терпретаций, неизбежно ведущих к кризису креативности. По мнению В.Самохваловой, посвятившей проблеме твор­чества ряд своих работ, «…в целом кризис креативности предстает как проблема не только искусства икультуры, но проблема человека, проблема целостно антропологическая». (СамохваловаВ.И.Безобразное: размышления оего приро­де, сущности иместе вмире. [Текст]/ В.И.Самохвалова.— М.: Брис-Л, 2012. С.293) Творчество, вее понимании, связано сду хом человеческой свободы. Всеобщая коммерциализация, активность культурной индустрии ставят творца вабсолют­ную зависимость от колебаний рынка или расчетов заказчи­ка, что приводит кискажению всей области креативности.
443
Последняя, по определению автора книги, приобретает формы «не-творчества», «анти-творчества» и «псевдо- или квази-творчества». (Самохвалова В. И. Безобразное: раз­мышления оего природе, сущности иместе вмире. [Текст]/ В.И.Самохвалова.— М.: Брис-Л, 2012. С.294)
Но как бы ни были важны рассуждения оприроде куль­туры иобщества, одинамике культурных контекстов исме­не смыслов, еще более важным моментом впонимании твор­чества является осознание его как жизненной потребности человека, как своего рода антропологической универсалии, существующей вбесконечности инвариантов. Что касается форм, которые приобретает творческая энергия человека, они зависят как от культурных доминант его времени, так и от индивидуальных особенностей личности, находящей свои способы внести творческое начало встарый, канони­ческий, архетипичный сюжет. Средневековый живописец Бернт Нотке делает это при помощи индивидуации персо­нажей, экспрессивного колорита инесвойственной средне­вековому религиозному искусству динамики. Томас Адес использует все средства современной музыки, подчерки­вая деструктивное начало темы своего сочинения фактом разрушения его первоисточника (Любекского собора). Он намеренно помещает в центре сцены барабан тайко, кото­рый «напоминает нам, что страшные вещи происходили во всем мире, не только вЕвропе». (Totentanz:  omas Adès gets his mojo back [Эл.Ресурс] URL http://classical-iconoclast. blogspot.ru/2013/07/totentanz-brings-ades-mojo-back.html) Актуальность этой тревожной музыки не вызывает сомне­ния ивнаши дни.
Таким образом, можно сказать, что оба приведенные нами примера интерпретации архетипичного сюжета несомненно несут в себе творческое начало, являющееся выражением
444
глубинной потребности человека, знаком ценности его ин­дивидуального существования вэтом мире, находящее вы­ражение в инновативных интерпретациях классического наследия, которое поворачивается, благодаря этому, ксовре­менному человеку новыми гранями, взывает как к эмоцио­нальному переживанию сути бытия, так икразмышлениям отом, что всегда волновало ибудет волновать человека.
ГЛАВА 15.
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО
НАСЛЕДИЯ В СОВРЕМЕННОМ КОНТЕКСТЕ:
ВОЗМОЖНОСТИ ДИАЛОГА
«Эмоции — не инструменты познания. Эстетика — одна из ветвей философии, и для вынесения суждений по эстетическому вопросу философ не может руководствоваться своими чувствами или переживаниями… искусство­вед— как ивсякий, кто пытается оценивать ис­кусство,— должен руководствоваться еще чем­то, кроме эмоций».
Эйн Рэнд. Романтический манифест.
Осознавая ценность музыкального наследия прошлого нельзя обойти вниманием проблему его статуса в совре­менном мире, вкультуре, сформировавшейся под влиянием процессов информатизации, живущей под знаком тоталь­ного консьюмеризма. Вэтом контексте судьба классики мо­жет складываться по нескольким сценариям. Первый, весь­ма распространенный, но мало жизнеспособный— это ее консервация, выведение ее за рамки «актуального» ипоме­щение вузкую область «высокой культуры», привлекающей внимание лишь специалистов и (сравнительно) немного­численных любителей. Второй путь, прямо противополож­ный, это ведение классики вобласть популярной культуры при помощи технических средств иновых культурных форм (использование отрывков классических произведений вка­честве звукового фона рекламы, мелодий для телефонов,
1
1
Глава подготовлена при поддержке РГНФ, грант № 14–03–00035.
446
основы для композиций различных стилей популярной му­зыки). На наш взгляд, оба эти пути деструктивны по отно­шению ккультурному наследию, не только музыкальному. Если первый ведет кизоляции, культурной исоциальной, то второй несет всебе импульс деградации, которая вконечном итоге обесценивает произведение. Не все вмузыкальном на­следии может стать пространством удовольствия ирекреа­ции, столь значимых вконсьюмеристской культуре — для того, чтобы по достоинству оценить многие произведения отечественной и зарубежной классики, нужно иметь раз­витый эстетический вкус исформированную систему цен­ностей. Учитывая печальную ситуацию, которая сложилась вкультуре последних десятилетий сточки зрения ее эстети­ческих аспектов, можно говорить, что всю работу по созда­нию «культурного капитала» иформирования эстетических критериев необходимо, во многих случаях, начинать заново. Несомненно, прежде всего, это относится кобласти образо­вания, где восновном иформируются системы ценностей. Статус художественного образования в последнее время значительно снизился, не говоря уже отаком ныне забытом понятии как эстетическое воспитание. Преобладание техно­логической составляющей, все больший механицизм в об­разовании, процессы дробления культурного пространства и краха традиционной системы ценностей поставили под вопрос необходимость выработки эстетической оценки фе­номенов окружающего мира, анебывалое расширение об­ласти массовой и медиа-культуры вытеснило «элитарную» культуру вузкий круг «посвященных». Вто же время пост­модернизм, оказавший столь сильное влияние на культур­ную ситуацию конца прошлого века, провозгласил стирание граней между высокой имассовой культурой, что еще более запутало неподготовленного человека ввопросах ценности
447
изначимости многочисленных культурных ихудожествен­ных текстов, реплицируемых медиа, но недиффренцирован­ных ичасто вызывающих недоумение. Встает вопрос: Зачем современному человеку, живущему вусловиях доступности иизбытка информации, понимание искусства вего много­образных формах, знания окультурных ценностях, возмож­ность реализовать себя через художественную деятельность? Сточки зрения прагматического общества потребления, не имеет смысла затрачивать время и усилия на постижение того, что может легко появиться одним нажатием на кнопку компьютера скраткими информативными комментариями. На наш взгляд, ответ на этот вопрос содержится втеории П.Бурдье, который всвоем блестящем исследовании совре­менной культуры («Различие») прибегает кпонятию «куль­турный капитал», которые так же необходим человеку для адекватной жизни вобществе, как икапитал финансовый. Подробный анализ концепции Бурдье содержится впреды­дущей главе, но к некоторым ее положениям мы вернемся сейчас. При всей легкости доступности информации, она не заменяет художественного вкуса, который формируется на протяжении многих лет совместными усилиями школы исемьи идает человеку возможность чувствовать себя пол­ноценным участником художественных процессов, прохо­дящих вобществе, как сточки зрения восприятия, так ире­ализации собственных творческих устремлений. Вопрос втом, каким образом можно приобрести культурный капи­тал вусловиях кризиса гуманитарного образования ифраг­ментации культурного пространства, вкотором многочис­ленные формы эстетического ихудожественного освоения мира не находят необходимой философской имировоззрен­ческой основы, аинституциональные формы эстетическо­го и художественного воспитания не связаны, а зачастую
448
и противоречат многочисленным художественным прак­тикам, востребованным в среде подростков и молодежи, но не имеющим ориентации всоциокультурном простран­стве ине находящем выхода своей деятельности вреальной жизни.
Обращение к рефлексивному опыту в данной области необходимо, чтобы вновь обрести потерянные основания нашего эстетического опыта, понять, что из традиции ста­ло мертвым традиционализмом, ачто, обретая новые фор­мы, делает богаче икачественнее культурную жизнь совре­менного человека. Нельзя не вспомнить вданной связи, что эстетическому и художественному воспитанию уделялось большое внимание всоветской педагогике, эстетике, психо­логии, искусствознании. Накопившиеся за долгие годы тео­рии ипрактические концепции имодели дали возможность отечественным философам и эстетикам подытожить рабо­ту в разных направлениях, как теоретических, так и прак­тических, и создать концепцию эстетического воспитания, основанную как на отечественном, так и зарубежном опы­те. Труды отечественных исследователей, вкоторых глубоко проработаны различные стороны данной проблемы, позво­ляют говорить об отечественной школе исследования про­блем эстетического ихудожественного воспитания, которая сформировалась в70-е –80-е гг. ХХвека на базе Института философии АН СССР под руководством Н. И. Киященко и включала в себя исследователей в области философии, эстетики, искусствознания, педагогики. Был опубликован ряд трудов, научных сборников, вкоторых предлагалась кон­цепция эстетического воспитания как важнейшего фактора вформировании гармоничной личности. (Эти идеи отраже­ны вряде публикаций, которые, ксожалению, до сих пор не оцифрованы, поэтому практически недоступны, поскольку
449
выпускались малыми тиражами в виде ротапринтых сбор­ников.) (Эстетическое сознание личности. М., ИФ РАН, 1994; Эстетическая культура. М., ИФ РАН, 1996; Современный мир иэстетическое развитие человека. Учебное пособие.— Под ред. Н.И.Киященко.— М., Прометей, 1993)
Была проведена также большая работа по изучению раз­личных теоретических ипрактических сторон эстетического и художественного воспитания, в том числе музыкально­го, вразличных регионах истранах мира (США, Франция, Япония, Индия идр.). Вчастности, автор данной статьи под­робно изучила ипроанализировала идеи К.Орфа, З.Кодаи, Д. Кабалевского, которые успешно внедрялись в образова­тельную практику имогут снова способствовать возрожде­нию интереса кмузыкальному наследию. Эти исследования имели практическое применение вряде учебных программ для школ иВУЗов, вкоторых участники проекта вели практи­ческую работу. Вчастности, Н.И.Киященко много лет про­водил апробацию своей теоретической концепции на базе школы. В90-е гг., когда воспитательный аспект образования был вытеснен информативным, когда поток информации, снижение доли гуманитарных дисциплин, преобладание те­стирования как способа проверки знаний стали основой как школьного, так ивузовского образования, разработки уче­ных идеятелей культуры стали невостребованными и, как казалось, неактуальными вусловиях технологической модер­низации истановления информационного общества. Внаши дни, когда все более остро встает вопрос оснижении интел­лектуального уровня детей иподростков, окризисе культу­ры изасилье стандартной продукции масскульта, оуходе мо­лодежи ввиртуальное пространство, возрождение системы эстетического ихудожественного воспитания может помочь врешении— хотя бы частичном— этих проблем.
450