Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия
.pdf
современными средствами языка музыкального, заставляют
задуматься об очень важной проблеме, которая в течение
долгого времени тревожит исследователей самых разных
направлений ивозникает вновь ивновь всвязи свозникновением новых культурных практик и расширением границ
интерпретации. Отходя от традиционной вэстетике иистории культуры проблематики взаимоотношений формы исодержания, можно выдвинуть предположение опервичности
некоторых культурных универсалий, которые медиируются через разные культурные формы икультурные коды, не
теряя своего основного смысла. Если мы примем эту базовую модель, воснове которой лежит антропологически универсальное содержание, то становится понятным возврат
интерпретаторов кодним итем же сюжетам, их «пересказ»
вином культурном коде, который становится проводником
глубинных смыслов, лежащих в их основе и в то же время является выражением творческой личности их автора.
Вопрос этот уходит вглубину рассуждений, сопутствующих
философской рефлексии во все времена ина всех «поверхностях» ее существования. Первичность «идеи» (в данном
случае, культурной универсалии или аспекта экзистенции)
утверждается всей историей человеческой мысли, хотя— начиная сэпохи Нового времени— такие взгляды становятся
непопулярными под натиском материализма, а затем распространения культурного плюрализма, утверждающего
жесткую привязку смысла к его воплощению, означаемого
козначающему. ВХХвеке исследователи культуры неоднократно обращались к сюжету Пляски смерти. по-разному
толкуя его. «Вработах Й.Хейзинги, И.Иоффе иФ.Арьеса
осмысление иконографии смерти тесно связано синтерпретацией сюжетного действия «danse macabre». Всамом факте
появления гравюрных серий «пляски смерти» Й.Хейзинга
441

видит симптом кризисного мироощущения средневекового человека, жизнебоязнь, страх перед красотой, поскольку, в его представлении, с ней связаны боль и страдание.
Популярность «макабрической» символики вэпоху «осени
средневековья» Й. Хейзинга объясняет жестокостями столетней войны и чумными эпидемиями, самая страшная из
которых, «Черная смерть» 1347–53 гг., унесла жизнь более
24 миллионов человек. Ф.Арьес, напротив, видит вдемонстрации изображений скелетов и гниющих трупов своего
рода противовес той жажде жизни, которая нашла выражение ввозросшей роли завещания, предусматривающего,
помимо прочего, пышные похороны имногочисленные заупокойные мессы. Отметая в«пляске смерти» какую бы то
ни было социально-политическую иидеологическую мотивацию, Ф.Арьес резюмирует свои выводы следующим образом: «Искусство «macabre» не было … выражением особенно
сильного переживания смерти в эпоху больших эпидемий
и большого экономического кризиса. Оно не было также
всего лишь средством для проповедников, чтобы внушить
страх перед адскими муками ипризвать кпрезрению всего
мирского иглубокой вере. Образы смерти иразложения не
выражают ни страха смерти, ни страха перед потусторонним, даже если они ииспользовались для достижения этого
эффекта. Мы склонны видеть вэтих образах знак страстной
любви кмиру здешнему, земному, иболезненного сознания
гибели, на которую обречен каждый человек» (Сыченкова
Л.Иконография «пляски смерти». Одна историческая параллель [Эл. ресурс] URL
http://www.bogdinst.ru/HTML/Resources/Bulletin/8/
Sychenkova.htm) Художественная интерпретация выражает сходные идеи своим языком. То, что делает в своем
«Тотентанце» Томас Адес, является столкновением двух
442

миров. Мир означаемого— это мир фрески истаринной легенды, в котором сталкиваются разные «реальности», принадлежащие жизни иСмерти. Вроли означающего выступает музыка, которая соотносится сгероями хоровода Смерти
только через характеристику внутренней сущности персонажей, которые поочередно сталкиваются сЗовом Смерти.
Что касается формы этого означающего — она является
продуктом совершенно иного века, нежели первоначальный
текст, ипредставляет собой палимпсест стилей, возникавших впрошедшие столетия итак или иначе отложивших отпечаток на комплексном музыкальном языке современных
композиторов.
Возвращаясь к поставленной в данной проблеме возможности самореализации творческой личности в различных историко-культурных контекстах, нельзя не отметить
существующую «доксу», расхожее мнение, о «не-творческом» характере выбранных нами временных периодов —
Средневековье упрекают в диктате церковного канона,
современность— вистощении творческого импульса культуры, ушедшей вобласть бесконечного цитирования иинтерпретаций, неизбежно ведущих к кризису креативности.
По мнению В.Самохваловой, посвятившей проблеме творчества ряд своих работ, «…в целом кризис креативности
предстает как проблема не только искусства икультуры, но
проблема человека, проблема целостно антропологическая».
(СамохваловаВ.И.Безобразное: размышления оего природе, сущности иместе вмире. [Текст]/ В.И.Самохвалова.—
М.: Брис-Л, 2012. С.293) Творчество, вее понимании, связано
сду хом человеческой свободы. Всеобщая коммерциализация,
активность культурной индустрии ставят творца вабсолютную зависимость от колебаний рынка или расчетов заказчика, что приводит кискажению всей области креативности.
443

Последняя, по определению автора книги, приобретает
формы «не-творчества», «анти-творчества» и «псевдо- или
квази-творчества». (Самохвалова В. И. Безобразное: размышления оего природе, сущности иместе вмире. [Текст]/
В.И.Самохвалова.— М.: Брис-Л, 2012. С.294)
Но как бы ни были важны рассуждения оприроде культуры иобщества, одинамике культурных контекстов исмене смыслов, еще более важным моментом впонимании творчества является осознание его как жизненной потребности
человека, как своего рода антропологической универсалии,
существующей вбесконечности инвариантов. Что касается
форм, которые приобретает творческая энергия человека,
они зависят как от культурных доминант его времени, так
и от индивидуальных особенностей личности, находящей
свои способы внести творческое начало встарый, канонический, архетипичный сюжет. Средневековый живописец
Бернт Нотке делает это при помощи индивидуации персонажей, экспрессивного колорита инесвойственной средневековому религиозному искусству динамики. Томас Адес
использует все средства современной музыки, подчеркивая деструктивное начало темы своего сочинения фактом
разрушения его первоисточника (Любекского собора). Он
намеренно помещает в центре сцены барабан тайко, который «напоминает нам, что страшные вещи происходили
во всем мире, не только вЕвропе». (Totentanz: omas Adès
gets his mojo back [Эл.Ресурс] URL http://classical-iconoclast.
blogspot.ru/2013/07/totentanz-brings-ades-mojo-back.html)
Актуальность этой тревожной музыки не вызывает сомнения ивнаши дни.
Таким образом, можно сказать, что оба приведенные нами
примера интерпретации архетипичного сюжета несомненно
несут в себе творческое начало, являющееся выражением
444

глубинной потребности человека, знаком ценности его индивидуального существования вэтом мире, находящее выражение в инновативных интерпретациях классического
наследия, которое поворачивается, благодаря этому, ксовременному человеку новыми гранями, взывает как к эмоциональному переживанию сути бытия, так икразмышлениям
отом, что всегда волновало ибудет волновать человека.

ГЛАВА 15.
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ МУЗЫКАЛЬНОГО
НАСЛЕДИЯ В СОВРЕМЕННОМ КОНТЕКСТЕ:
ВОЗМОЖНОСТИ ДИАЛОГА
«Эмоции — не инструменты познания.
Эстетика — одна из ветвей философии, и для
вынесения суждений по эстетическому вопросу
философ не может руководствоваться своими
чувствами или переживаниями… искусствовед— как ивсякий, кто пытается оценивать искусство,— должен руководствоваться еще чемто, кроме эмоций».
Эйн Рэнд. Романтический манифест.
Осознавая ценность музыкального наследия прошлого
нельзя обойти вниманием проблему его статуса в современном мире, вкультуре, сформировавшейся под влиянием
процессов информатизации, живущей под знаком тотального консьюмеризма. Вэтом контексте судьба классики может складываться по нескольким сценариям. Первый, весьма распространенный, но мало жизнеспособный— это ее
консервация, выведение ее за рамки «актуального» ипомещение вузкую область «высокой культуры», привлекающей
внимание лишь специалистов и (сравнительно) немногочисленных любителей. Второй путь, прямо противоположный, это ведение классики вобласть популярной культуры
при помощи технических средств иновых культурных форм
(использование отрывков классических произведений вкачестве звукового фона рекламы, мелодий для телефонов,
1
1
Глава подготовлена при поддержке РГНФ, грант № 14–03–00035.
446

основы для композиций различных стилей популярной музыки). На наш взгляд, оба эти пути деструктивны по отношению ккультурному наследию, не только музыкальному.
Если первый ведет кизоляции, культурной исоциальной, то
второй несет всебе импульс деградации, которая вконечном
итоге обесценивает произведение. Не все вмузыкальном наследии может стать пространством удовольствия ирекреации, столь значимых вконсьюмеристской культуре — для
того, чтобы по достоинству оценить многие произведения
отечественной и зарубежной классики, нужно иметь развитый эстетический вкус исформированную систему ценностей. Учитывая печальную ситуацию, которая сложилась
вкультуре последних десятилетий сточки зрения ее эстетических аспектов, можно говорить, что всю работу по созданию «культурного капитала» иформирования эстетических
критериев необходимо, во многих случаях, начинать заново.
Несомненно, прежде всего, это относится кобласти образования, где восновном иформируются системы ценностей.
Статус художественного образования в последнее время
значительно снизился, не говоря уже отаком ныне забытом
понятии как эстетическое воспитание. Преобладание технологической составляющей, все больший механицизм в образовании, процессы дробления культурного пространства
и краха традиционной системы ценностей поставили под
вопрос необходимость выработки эстетической оценки феноменов окружающего мира, анебывалое расширение области массовой и медиа-культуры вытеснило «элитарную»
культуру вузкий круг «посвященных». Вто же время постмодернизм, оказавший столь сильное влияние на культурную ситуацию конца прошлого века, провозгласил стирание
граней между высокой имассовой культурой, что еще более
запутало неподготовленного человека ввопросах ценности
447

изначимости многочисленных культурных ихудожественных текстов, реплицируемых медиа, но недиффренцированных ичасто вызывающих недоумение. Встает вопрос: Зачем
современному человеку, живущему вусловиях доступности
иизбытка информации, понимание искусства вего многообразных формах, знания окультурных ценностях, возможность реализовать себя через художественную деятельность?
Сточки зрения прагматического общества потребления, не
имеет смысла затрачивать время и усилия на постижение
того, что может легко появиться одним нажатием на кнопку
компьютера скраткими информативными комментариями.
На наш взгляд, ответ на этот вопрос содержится втеории
П.Бурдье, который всвоем блестящем исследовании современной культуры («Различие») прибегает кпонятию «культурный капитал», которые так же необходим человеку для
адекватной жизни вобществе, как икапитал финансовый.
Подробный анализ концепции Бурдье содержится впредыдущей главе, но к некоторым ее положениям мы вернемся
сейчас. При всей легкости доступности информации, она
не заменяет художественного вкуса, который формируется
на протяжении многих лет совместными усилиями школы
исемьи идает человеку возможность чувствовать себя полноценным участником художественных процессов, проходящих вобществе, как сточки зрения восприятия, так иреализации собственных творческих устремлений. Вопрос
втом, каким образом можно приобрести культурный капитал вусловиях кризиса гуманитарного образования ифрагментации культурного пространства, вкотором многочисленные формы эстетического ихудожественного освоения
мира не находят необходимой философской имировоззренческой основы, аинституциональные формы эстетического и художественного воспитания не связаны, а зачастую
448

и противоречат многочисленным художественным практикам, востребованным в среде подростков и молодежи,
но не имеющим ориентации всоциокультурном пространстве ине находящем выхода своей деятельности вреальной
жизни.
Обращение к рефлексивному опыту в данной области
необходимо, чтобы вновь обрести потерянные основания
нашего эстетического опыта, понять, что из традиции стало мертвым традиционализмом, ачто, обретая новые формы, делает богаче икачественнее культурную жизнь современного человека. Нельзя не вспомнить вданной связи, что
эстетическому и художественному воспитанию уделялось
большое внимание всоветской педагогике, эстетике, психологии, искусствознании. Накопившиеся за долгие годы теории ипрактические концепции имодели дали возможность
отечественным философам и эстетикам подытожить работу в разных направлениях, как теоретических, так и практических, и создать концепцию эстетического воспитания,
основанную как на отечественном, так и зарубежном опыте. Труды отечественных исследователей, вкоторых глубоко
проработаны различные стороны данной проблемы, позволяют говорить об отечественной школе исследования проблем эстетического ихудожественного воспитания, которая
сформировалась в70-е –80-е гг. ХХвека на базе Института
философии АН СССР под руководством Н. И. Киященко
и включала в себя исследователей в области философии,
эстетики, искусствознания, педагогики. Был опубликован
ряд трудов, научных сборников, вкоторых предлагалась концепция эстетического воспитания как важнейшего фактора
вформировании гармоничной личности. (Эти идеи отражены вряде публикаций, которые, ксожалению, до сих пор не
оцифрованы, поэтому практически недоступны, поскольку
449

выпускались малыми тиражами в виде ротапринтых сборников.) (Эстетическое сознание личности. М., ИФ РАН, 1994;
Эстетическая культура. М., ИФ РАН, 1996; Современный мир
иэстетическое развитие человека. Учебное пособие.— Под
ред. Н.И.Киященко.— М., Прометей, 1993)
Была проведена также большая работа по изучению различных теоретических ипрактических сторон эстетического
и художественного воспитания, в том числе музыкального, вразличных регионах истранах мира (США, Франция,
Япония, Индия идр.). Вчастности, автор данной статьи подробно изучила ипроанализировала идеи К.Орфа, З.Кодаи,
Д. Кабалевского, которые успешно внедрялись в образовательную практику имогут снова способствовать возрождению интереса кмузыкальному наследию. Эти исследования
имели практическое применение вряде учебных программ
для школ иВУЗов, вкоторых участники проекта вели практическую работу. Вчастности, Н.И.Киященко много лет проводил апробацию своей теоретической концепции на базе
школы. В90-е гг., когда воспитательный аспект образования
был вытеснен информативным, когда поток информации,
снижение доли гуманитарных дисциплин, преобладание тестирования как способа проверки знаний стали основой как
школьного, так ивузовского образования, разработки ученых идеятелей культуры стали невостребованными и, как
казалось, неактуальными вусловиях технологической модернизации истановления информационного общества. Внаши
дни, когда все более остро встает вопрос оснижении интеллектуального уровня детей иподростков, окризисе культуры изасилье стандартной продукции масскульта, оуходе молодежи ввиртуальное пространство, возрождение системы
эстетического ихудожественного воспитания может помочь
врешении— хотя бы частичном— этих проблем.
450
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
