Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
и поддерживается всеми возможными в современной ин­дустрии красоты способами. То же самое можно сказать иогероях, облик которых уже не требует «домысливания» со стороны зрителя. Эстетически приемлемая визуальность оперного действа раскрепощает актеров идает возможность гораздо более смелого поведения влюбовных сценах, неже­ли это было принято впредыдущую эпоху, когда тактильный контакт между оперными любовниками ограничивался ка­санием рук. Вдуэтах из «Травиаты» и«Манон» висполнении Анны Нетребко и ее лучшего партнера Роландо Вильясона (чья блестящая оперная карьера продолжилась, несмотря на болезнь иугрозу потери голоса) герои демонстрируют не только страстные поцелуи, но и более смелые проявления страсти, что вполне оправдано сюжетом ивыглядит эстети­чески приемлемым (хотя ина грани хорошего вкуса) толь­ко по причине привлекательности героев иискренности их чувственности. Когда такого рода раскованность становит­ся очередным оперным штампом, магия исчезает (аследом за ним и эскапистское настроение зрителя, погруженного на время вмир прекрасных чувств), ана ее место приходит рационалистическая оценка внешних данных исполнителей как прикрытия вокальной иартистической некомпетентно­сти. Тем не менее, внешность героев стала важным крите­рием современного оперного спектакля, апринцип подбора исполнителей на отдельно взятую постановку, вособенно­сти на фестивалях, дает возможность режиссерам подби­рать состав в соответствии со своим видением оперы вее целостности. Спектакль с участием гламурных «красавиц» и«красавцев» оперной сцены всегда имеет больший шанс на успех, чем исполнители со скромными внешними данными, даже обладающими прекрасными голосами. Это является причиной сверхвостребованности Анжелы Георгиу, Элины
371
Гаранча, Хуан Диего Флореса, Йонаса Кауфмана и других певцов, внешность которых позволяет им легко «вписывать­ся» вобразы оперных героев игероинь. Более молодое по­коление вокалистов также ориентируется на эти стандарты ипридает внешности не меньшее значение, чем музыкаль­ной виртуозности.
С точки зрения эскапистских возможностей, предостав­ляемых оперным спектаклем, эстетизация внешности персо­нажей, несомненно, усиливает правдоподобие волшебного мира, созданного композитором ирежиссером, отметая все сомнения в истинности «иномирия», столь необходимой, чтобы человек мог на время забыть об окружающем мире, где герои игероини не столь прекрасны и не обладают ча­рующими голосами. С точки зрения обусловленности этой тенденцией культурой, на наш взгляд, приближение оперы кидеалу глянцевого журнала совсем не случайно. Оно пол­ностью соответствует торжеству визуальности в «обществе спектакля» (термин французского социолога Г.Дебора, авто­ра одноименной книги). (Debord Guy. La societe du spectacle. Paris: Gallimard. 1969.)
Визуальные образы насколько важны в современной «посткультуре», сформировавшейся вусловиях все расширя­ющейся сферы массовой культуры икультурной индустрии, что вэтом «царстве картинки» уже трудно представить себе неиллюстрированный образ. Опера, никогда не чуждая эле­ментам популярной культуры, вэтих условиях расцвета ви­зуальности, предъявляет строгие требования ксвоим участ­никам, которые должны быть молоды, красивы, эротически привлекательны, хорошо физически подготовлены, то есть быть похожими на кинозвезд. Остается вопрос— какова же роль голоса, этого волшебного инструмента, не затеряется ли он среди спецэффектов иэпатажных сцен оперного действа
372
сегодня? Многие любители оперы сокрушаются по поводу вокальной составляющей оперы сегодня, сравнивая идолов идив оперной сцены наших дней со ставшими легендарными исполнителями середины прошлого века, чьи записи, достиг­шие вто время достаточно высокого уровня, дают возмож­ность делать сравнения. Достаточно почитать комментарии на Интернет-порталах, чтобы понять, насколько противоре­чива оценка современных оперных звезд. Возможно, вкри­тике оперного молодого поколения звучит извечная идеали­зация прошлого, но тот факт, что гламур нередко подменяет музыкальную основу оперы, становится вполне очевидным, если дать себе труд проанализировать сверхуспешные опер­ные постановки 2000-х.
Сюжет оперы
Сюжет вопере не менее важен, чем музыка. Традиционный оперный сюжет, вособенности вромантической опере, дает широчайшие возможности для эскапизма как перемещения в«иномирие». Действие происходит вэкзотических странах («Аида» Верди, «Искатели жемчуга» Бизе, «Похищение из се­раля» Моцарта идр.) или вопоэтизированные все тем же ро­мантизмом эпохи («Тристан иИзольда» Вагнера, «Трубадур» Верди, «Русалка» Даргомыжского, «Чародейка» Чайковского) Примеров такого рода множество, причем сюжет, перенесен­ный вотдаленную эпоху или вэкзотические страны дает пло­дотворную почву для показа бурных страстей иневероятных событий. Как мы уже говорили, это особенно характерно для оперного романтизма, создавшего многие шедевры оперного
373
искусства, в которых выразилась общая установка роман­тиков вотношении сюжета произведения. А.Рэнд анализи­рует роль сюжета влитературном романтизме, но ее мысли вполне применимы икромантизму оперному. По ее мнению, изобретая сюжетные структуры, романтики прежде всего озабочены душой человека. «Они— моралисты всамом глу­боком смысле слова; их заботят не просто ценности, но цен­ности моральные ивлияние их на формирование человека. Персонажи неправдоподобны, это, всущности, абстрактные проекции. В самих историях невозможно найти действие ради действия, не связанное с моральными ценностями… Темы здесь — основные, вневременные, всеобщие вопро­сы человеческого существования». (Рэнд А.Романтический манифест. Философия литературы. [Текст]/ А. Рэнд — М.: Альпина Паблишер, 2011.С. 107) Ту же мысль, только сиз­рядной долей иронии, выражет С.Фрай всвоей юмористи­ческой истории классической музыки: «Что касается фабулы, то она отвечает непременному оперному правилу, согласно которому фабулы должны быть: (а) практически непости­жимыми для тех, кто не прочел программку, и(б) глупыми до невероятия». (Фрай С.Неполная, но окончательная исто­рия классической музыки. [Текст] / С.Фрай.— М.: Фантом­Пресс, 2012. С.253)
Самые неправдоподобные оперные сюжеты, тем не ме­нее, не вызывают негодования и насмешки, поскольку они подчинены логике чувств ихарактеров, аблагодаря эмоци­ональному воздействию музыки не вызывают чувства аб­сурдности, которая, несомненно, присуща им сточки зрения здравого смысла. Перипетии романтического сюжета, кото­рые при пересказе обычным «бытовым» языком кажутся на­громождением нелепиц (попробуйте пересказать обычным языком «Трубадура» или «Тоску»!) в тотальности оперного
374
действа приобретают характер высшей правды, возможном воперном «иномирии».
Вершины романтической оперы прямо связаны с вол­шебными сюжетами, полными чудес и тайн. В результате увлечения романтиков фантазийными образами и сюже­тами «все мерцающие грани фантастического оказываются сфокусированными в музыкальном театре XIX века: в ро­мантических операх Э.Т.А. Гофмана, JI. Шпора, К. Вебера, а также их последователей — Г. Маршнера, К. Гиршнера, А.Лортцинга, П.Линдпайнтнера, вплоть до мифотворческой драмы Р.Вагнера». (Антипова, Н.А.Фантастическое внемец­кой романтической опере. [Текст]: Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения.— М., 2007) Уже упоминавшаяся «Ундина» Гофмана основана на легенде опре­красной фее, духе водной стихии, полюбившей рыцаря. Мир духов имир людей соприкасаются вэтой печальной истории, столь близкой сердцу романтика. Не удивительно иобраще­ние ксказочному сюжету М.Глинки, родоначальника русской оперы, находившегося по большим влиянием поэтического романтизма, по своим истокам столь близкого к немецко­му, но помещающего своих героев вабстрактно-славянский контекст. «Руслан иЛюдмила» как всвоем поэтическом пер­воисточнике, так ивоперном варианте, изобилует всеми ус­ловностями ичудесами заново открытого сказочного мира, столь дорогого сердцу романтиков. «В истинной сказке все должно быть чудесным, таинственным, бессвязным иожив­ленным, каждый раз по-иному,— утверждает Новалис.— Вся природа должна чудесным образом смешаться сцелым ми­ром духов… Мир сказки есть мир, целиком противополож­ный миру действительности». (Новалис. Фрагменты. [Текст]/ Литературные манифесты западноевропейских романти­ков.— М.: изд-во Московского университета, 1980 С.98)
375
Соседство ссуществами из иного мира привлекает иве­ликого новатора в области оперы Р. Вагнера, который ис­пользует все богатство германской мифологии иопоэтизи­рованного романтиками Средневековья, чтобы создавать свои масштабные оперные эпопеи, наполненные язычески­ми богами, храбрыми рыцарями, загадочными символа­ми наподобие святого Грааля, идеальными влюбленными. Недаром Э. Шюре, поклонник мистицизма, восхищается столь далеким от повседневной действительности волшеб­ным миром, созданным Вагнером. Воплощая вмузыке леген­ды оТангейзере иЛоэнгрине, композитор «освободился от ничтожества окружающей действительности, наконец оты­скал свою идеальную отчизну…он углубился, как взаколдо­ванный лес, встрану легенд: здесь чарующие, божественные видения влекли его от чуда кчуду, пока не достигли скрыто­го— убежища богов. Обширная инеизведанная область— вечно юная, вечно разнообразная — развернулась перед ним». (Шюре Э. Рихард Вагнер и его музыкальная драма. [Текст]/— Э.Шюре.— М., Энигма, 2007. С.191) Восхищение Шюре «иномирием» Вагнера можно объяснить мистически­ми наклонностями французского автора, но даже иронич­ный Стивен Фрай вполне серьезен в своем восторге перед творчеством этого мифолога Х1Хвека: «Хорошо исполняе­мые оперы Вагнера— это затерянные миры, вкоторых имы теряемся в поисках утраченных слов, в которых забываем омузыке высшего порядка». (Фрай С.Неполная, но оконча­тельная история классической музыки. [Текст] / С.Фрай.— М.: Фантом-Пресс, 2012. С.330)
Если сюжеты вагнеровских опер построены в соответ­ствии сих мифически-легендарной основой, то другие компо­зиторы-романтики ищут нарративную основы для своих со­чинений вблизких им по духу литературных произведениях.
376
Мы уже упоминали оперу Гофмана, написанную на сюжет «Ундины», вкотором переплетаются «реальный» мир сред­невековья иволшебный мир духов. Некоторую несвязность сюжета отмечал в своей рецензии современник Гофмана, успешный иизвестный всвое время композитор К.М.Вебер: «В тексте оперы «Ундина» кое-что можно бы прояснить иуточнить, сделать более связным; тем отчетливее ивыра­зительнее те формы иконтуры, вкоторых дал жизнь опере композитор». (ЧавчанидзеД.Л.Романтическая сказка Фуке. [Текст] / Фридрих де ла Мотт Фуке. Ундина. — М.: Наука,
1990. С.440) «Лючия ди Ламмермур» Доницетти и «Пуритане»
Беллини, по праву считающиеся жемчужинами оперной сцены, основанные на произведениях другого романтика, Вальтер Скотта, также изобилуют невероятными стечения­ми обстоятельств, трагическими совпадениями и далекими от здравого смысла поступками героев. Можно объяснить эту сюжетную неразбериху все теми же оперными услов­ностями, где логика сюжета принесена в жертву красотам бельканто. Но, на наш взгляд, невероятные события ро­мантических опер связаны ссамим духом романтизма, ког­да художники «брали свое ощущение жизни из тогдашней культурно атмосферы. Людей опьяняло открытие свободы, все древние оплоты тирании — церковь, государство, мо­нархия, феодализм— терпели крах, перед людьми открыва­лись бесконечные дороги во всех направлениях, идля толь­ко что высвобожденной энергии не было никаких преград». (Рэнд А.Романтический манифест. Философия литературы. [Текст]/ А.Рэнд— М.: Альпина Паблишер, 2011. С.104)
Хрестоматийный пример воплощения идеи свободы —
опера Бетховена «Фиделио», но и в других романтических операх странные повороты сюжета объясняются именно
377
стремлением героев ксвободе, вособенности всфере чувств. Но здесь мы должны перейти канализу воплощения роман­тических порывов вобразах героев игероинь оперной сцены.
Оперные герои игероини—
воплощение несбывшейся мечты
Ощущение «иномирия», создающееся оперой, было бы невозможно без героев и героинь, а также противо­стоящим им злодеев, коварных соблазнительниц и тира­нов. Романтическая (и не только, как мы покажем ниже) опера строится по законам романтизма «второго уровня» (по определнию А.Рэнд). «Персонажи — абстракции, а не портреты, но абстрагируют они широко обобщенные до­бродетели или пороки… Со временем они становятся соб­ственными писательскими штампами типа «храбрый ры­царь», «благородная дама», «злодей-придворный», так что их не измышляют ине списывают снатуры, но выбирают из готового набора шаблонных романтических персонажей». (Рэнд А.Романтический манифест. Философия литературы. [Текст]/ А.Рэнд— М.: Альпина Паблишер, 2011. С.108)
Эти персонажи действуют в соответствии с логикой страстей, доведенных до предела, будь это страсть благо­родного героя (тенора) или же его противника (баритона). Героини также следуют своему чувству до конца, не слушая доводов здравого смысла (воплощенных вфигурах настав­ниц, подруг, дуэний и т. д.). Заканчивается это, конечно, весьма печально сжитейской точки зрения, аименно безу­мием и,чаще всего, смертью героини, но именно этот финал
378
выражен впрекраснейших музыкальных сценах, таких как сцены безумия Лючии («Лючия ди Ламмермур» Доницетти) или Эльвиры («Пуритане» Беллини). Эти сцены также пред­ставляют собой торжество оперной условности и восторг эскаписта — измененное состояние сознание, полный уход от действительности воплощается впрекрасных звуках, раз­рыв спрозой жизни становится апофеозом любви исвободы.
Особо важным воплощением эскапистских возможно­стей оперы становятся любовные сцены, где герои погружа­ются вмир своих чувств вопреки всем диктатам реального мира. Сцена свидания Тристана иИзольды водноименной опере Вагнера основана на противопоставлении мира ночи, убежища для влюбленных, и света дня, разрушителя всех грез. Повседневная действительность для них— это «мир пу­стых призраков, царство богатства, могущества, почестей… каким тщетным ипустым представляется им теперь это ве­ликолепие! День еще может разъединить их, но обмануть уже больше не может. Они проникли вдругой, собственный мир, который они называют священным царством ночи». (Шюре Э.Рихард Вагнер иего музыкальная драма. [Текст]/— Э.Шюре.— М., Энигма, 2007. С.171)
Такое же настроение доминирует в сцене прощания Ромео иДжульетты, еще одной бессмертной пары влюблен­ных в опере Ш. Гуно. Влюбленные герои и героини опер­ной сцены, выражая свои чувства через музыку, достигают глубочайшего проникновения в мир человеческих эмоций, скрытый вповседневной жизнью правилами поведения, не одобряющими слишком бурных излияний чувств. В эпоху, наступившими после сексуальной революции 60-х ирасцве­та поп-культуры эти эмоции могут показаться наивными идаже смешными, но этого не происходит. Напротив, опер­ные персонажи становятся символов извечного стремления
379
человека клюбви инеобходимости всильных чувствах, как бы цинично они не высмеивались впосмодернистских па­родиях на «вечные сюжеты» классического искусства. Для слушателя/зрителя оперные герои— это несбывшаяся места о страстной любви, которая правит человеческой жизнью. Там, где вреальной жизни судьбу человека определяют ус­ловности, компромиссы, материальная выгода или страх пе­ред неизведанным, герои оперной сцены идут до конца, бо­рясь за свои чувства против всесильных обстоятельств, не зная страха поражения, даже неминуемого, храня верность до последнего дыхания. Вредких случаях это приносит ге­роям заслуженное счастье, но в большинстве случаев опе­ра— это история страгическим концом, причем именно эти печальные финалы бывают прекрасны смузыкальной точки зрения. Конфликты оперных персонажей, связанные срев­ностью, соперничеством, ненавистью, то есть опять-таки ссильными страстями, также облечены вмузыкальную фор­му, исполненную драматизма, причем виртуозность испол­нителей служит усилению общего драматического эффекта, в отличие от оперы барокко, где вокальная техника была самоцелью.
Возможен ли реализм вопере?
Все, сто было сказано выше, касается романтической оперы, эскапистские возможности которой не оставляют со­мнения. Но опера претендует не только на изображение ска­зочных сюжетов иидеальной любви. В оперном искусстве существуют направления, стремящиеся приблизить оперу
380