Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия
.pdf
ее представлениям отом, кому она охотно исознательно подчинилась бы. Судьба посылает ей такого персонажа влице
Тореадора (Ильдебрандо Д›Арканджело), который ссамого
начала позиционируется как превосходящий все знакомое
Кармен окружение. Режиссер достигает этого эффекта, показав Эскамильо на черной лошади, одетым вчерное, возвышающимся над всеми присутствующими, исполненного
уверенности всебе имрачного эротизма. Фигура Господства
покоряет до сих пор не нашедшую ничего подобного героиню, ивыбор сделан— она добровольно сдает свою властную позицию взамен на чисто женские привилегии, которые
судовольствием демонстрирует вфинальной сцене. Героиня
Анны Антоначчи преображается— на место нарочитой грубости приходит радость праздника, она нарядно одета, она
похожа на даму из общества, она рядом со всеобщим любимцем: счастье манит ее, первый раз вжизни она встретила достойного ее героя. Но счастье приходит поздно— униженный маскулинный субъект может реабилитировать себя
только уничтожив осмелившуюся занять господствующее
положение женщину. Смертью Кармен итрагическим финалом жизни Хозе режиссер заканчивает историю оженщине
вмире мужчин: если она осмеливается утвердить внем свое
превосходство, судьба восстановит легитимные акценты
в маскулинно-фемининном пространстве, несмотря на дорогую цену этого равновесия, столь важного для сохранения
социальной стабильности.
Другой постановкой Ф.Замбелло, основанной на интерпретации гендерных отношений с точки зрения женщины
как автора интерпретации, стал «Дон Джованни» Моцарта
(Ковент Гарден, 2002, 2008 гг.) Режиссер создает образ Дон
Жуана как демифологизированного персонажа, лишенного как экзистенциальной жажды жизни и радости от
421

очередной победы, так истереотипной внешности героя-любовника. Главный герой в блестящем исполнении Саймона
Кинлисайда, имеющего большой опыт разных интерпретаций этого персонажа, предстает абсолютно лишенным избытка жизненных сил или романтического флера, которые
часто приписываются севильскому соблазнителю философами, писателями ипостановщиками традиционных версий
шедевра Моцарта ида Понте.
Дон Жуан в трактовке Франчески Замбелло, известной
своими феминистскими взглядами, — символ исчерпанности аристократической культуры, содной стороны, иокончания эпохи маскулинной доминации— с другой. Сточки
зрения социального игендерного позиционирования героев
постановка Ф.Замбелло вовсе не является примером постмодернистского размывания бинаризмов — скорее, наоборот, Дон Жуан находится в четких взаимоотношениях со
всеми персонажами, напоминающими своей определенностью во времени и пространстве героев театра марионеток
(в котором постановки «Дон Жуана» являются востребованными по сей день). Герой Саймона Кинлисайда уверен
всвоем праве поступать по внезапно возникающей прихоти, унего даже не возникает сомнений вэтом праве, анеудачи воспринимаются как досадные помехи, которые надо
так или иначе обойти. Тем не менее, неудачи постоянно преследуют его, подчеркивая его полную несостоятельность как
доминирующего субъекта. Вединственной сцене оперы, где
Дон Джованни демонстрирует свои способности соблазнения, в сцене сЦерлиной, на первый план выступает вовсе
не чувственная привлекательность или эротизм, а совершенно неприкрытый расчет девушки на повышение своего
социального положения. Ироничность трактовки образа
Дон Жуана основана не только на субъективном подходе
422

режиссера, но ина амбивалентности текста оперы, который
дает возможность отнестись кнему как сполной серьезностью, так исюмором, или, вданном случае, спостмодернистской иронией. Подчеркивая комический элемент оперы,
Ф.Замбелло, содной стороны, вполне закономерно сближает ее страдицией opera buff a, сдругой— прибегает кдеконструкции мифологических иромантических представлений
осевильском соблазнителе. Дон Жуан Саймона Кинлисайда
одержим «сексуальным голодом: его жестокость к соперникам-мужчинам так же патологична, как ик покоренным
им женщинам, он является воплощением отвратительной
негативности. Раздетый в последней сцене, он представляет собой жалкую фигуру, но в голосе все еще слышится злобная властность». (Michael Church, e Independent
[Электронный ресурс] URl: http://www. independent. co. uk/
arts-entertainment/music/ reviews/don-giovanni-royal-operahouse-london-924348. html) Такое унижение героя «может
рассматриваться икак деконструкция традиционного образа эротической неотразимости», икак «символическое уничтожение мужчины», предпринятое режиссером сфеминистскими взглядами вответ на многочисленные «символические
уничтожения женщины» как втрадиционной, так ивпопулярной культуре. (ШапинскаяЕ.Н. Н Viva la liberta: свободная личность на пространствах посткультуры [Электронный
ресурс] / Е. Н. Шапинская // IV Российский культурологический конгресс с международным участием «Личность
впространстве культуры», Санкт-Петербург, 29–31октября)
Идея Э.Гидденса об исчерпанности соблазна всовременной
культуре реализуется в полной механистичности подхода
Дона Джованни к женщинам, в нарочитой искусственности приемов и в раздражении от необходимости продолжать игру всоблазнение. Расчетливость героя, основанная
423

на его мизогинизме, кажется как «убедительно седуктивной,
так и холодно угрожающей». (Siobhan Murphy [электронный ресурс] URL: http://www.simonkeenlyside.info/index.php/
performances/performances-opera/don-giovanni-mozart/2008–
9-roh-london-don-giovanni/)giovanni-royal-opera-houselondon-924348.html) Процесс деконструкции, «де-доксификации», столь наглядный в постмодернизме, опирается на
теоретическое положение отом, что «мы можем познать мир
только через сеть социально установленных систем значения, дискурсов нашей культуры». (Hutcheon L. e Politics of
Postmodernism. L.— NY: Routledge, 1991. P.7) Деконструкция
образа дон Жуана как романтического героя проводится
Ф.Замбелло по всем направлениям Внешне герой Саймона
Кинлисайда представляет полную противоположность стереотипному представлению об испанском гранде сгорящими
черными глазами— бесцветность внешности только подчеркивается алым цветом костюма, как будто предназначенного совсем другому герою, аскучающе-циничное выражение
лица показывает равнодушие персонажа ксвоим «жертвам»
иполное презрение ктем, кто стоит ниже его на социальной
лестнице. Вто же время он стремится уйти любым способом
от всякой дискомфортной для него ситуации, не имея ни сил,
ни желания, ни способностей ее решить. Дон Жуан, представленный с феминистских позиций режиссера, — свидетельство несостоятельности всей фаллоцентристской культуры, которая уже не обладает энергетикой желания: герой
С.Кинлисайда не любит женщин, он любит их унижать, что
тоже невозможно с позиций пробуждающегося самосознания женских персонажей. Они, напротив, утверждают себя
как активная сила, способная менять обстоятельства всвою
пользу иутверждать этические принципы, которыми явно
не обладают ни дон Джованни, ни его постоянный спутник
424

исвоего рода «альтер эго» Лепорелло, ни благородный, но
пассивный и не способный на самостоятельные поступки
дон Оттавио, ни грубоватый ипростоватый Мазетто. Донна
Анна (Марина Поплавская)— инициатор всей истории мщения, постоянно подталкивающая своего безвольного жениха крешительному действию, донна Эльвира (великолепная
Джойс ди Донато) — воительница, которая всеми силами
борется за свое право на исполнение обещания бросившего
ее возлюбленного, Церлина (очаровательная Миа Персон),
которая стремится поднять свой статус при помощи выгодного брака, но вто же время реалистично оценивающая свои
шансы иманипулирующая женихом-простаком взависимости от ситуации— все они вреальности хозяйки жизни, даже
если на время принимают роль нежных илюбящих существ.
Несмотря на разницу всоциальном положении, они проявляют солидарность. когда речь идет опротивостоянии мужской гегемонии, что очень ярко показано режиссером всцене
арии Эльвиры, когда котчаявшейся женщине подходят Анна
иЦерлина иутешают ее, демонстрируя что всоюзе женщины могут противостоять любым ударам судьбы. . Казалось
бы, торжество женского начала утверждается всем ходом
театрального действа, всеми выразительными средствами.
Но в посткультуре всегда присутствует множественность
смыслов, которая являет себя вфинале, всамом последнем
моменте спектакля, когда, казалось бы, все точки расставлены, агерой, воплощение порочности, доходящей до перверсивности, навечно вытеснен из жизненного пространства. «Ивот— он показан, на мгновение, перед закрытием
занавеса обнаженным вобнаженной же девушкой на руках
на пламенеющем фоне ада, где он продолжает свое гедонистическое существование. Даже стого света нераскаявшийся грешник смеется над всеми, кто живет согласно нормам
425

иправилам, ивэтом последняя шутка героя, живущего исключительно по своим правилам» (ШапинскаяЕ.Н. Н Viva la
liberta: свободная личность на пространствах посткультуры
[Электронный ресурс] / Е. Н. Шапинская // IV Российский
культурологический конгресс с международным участием
«Личность впространстве культуры», Санкт-Петербург, 29–
31октября) Как можно расценивать этот финал— как непобедимость маскулинного господства, находящего пространство реализации даже вне пределов повседневной жизни или
как предостережение онеустойчивости стаким трудом отвоеванной женщиной позиции субъекта культуры иистории?
Вопрос остается открытым, поскольку субъектная позиция
вусловиях посткультуры никогда не остается фиксированной иможет меняться взависимости от преобладания того
или иного элемента вмножественной идентичности (пост)
современного субъекта.
Что касается главного героя, в блестящем исполнении
Саймона Кинлисайда, втворческой карьере которого насчитываются самые разные варианты Дон Жуана, он предстает
абсолютно лишенным какого-то романтического флера или
радости иполноты жизни. Перед зрителем/слушателем— абсолютно циничный имногоопытный представитель аристократии, уже ощущающей свою обреченность Мизогинизм Дон
Жуана отмечался еще висследовании Рамиро де Маэсту, посвященного образам Дон Жуана идон Кихота (1933). «Порой
мне кажется — пишет испанский исследователь,— что секрет Дон Жуана втом, что у него возникла когда-то тайная
ненависть кженщинам». (Рамиру де Маэсту. Дон Жуан, или
власть. [Текст] /Севильский обольститель. Дон Жуан виспанской литературе.— СПб.: Азбука-классика, 2009. С.233)
Дон Жуан втра ктовке Франчески Замбелло, изве стной своими феминистическими взглядами,— символ исчерпанности
426

аристократической культуры, содной стороны, иокончания
эпохи маскулинной доминации,— сдругой. Острые социальные акценты выражают не столько стремление к исторической реконструкции переходной эпохи, сколько выражение
посткультурной лиминальности и плюрализма, где позиции разных групп подвижны и зачастую непредсказуемы.
Состояние героев вэтой версии «Дона Джованни» также неустойчиво, хотя социальные позиции четко определены, но не
фиксированы исодержат всебе потенциал перехода из одного состояния вдругое, как это постоянно происходит вслучае сЛепорелло. Принцип свободы, который Дон Джованни
провозглашает на своем балу, чувствуя себя, хотя бы на время, уверенно, на своей территории, сталкивается сагрессивной реакцией Мазетто, человека грядущего мира, которому
суждено вскоре провозгласить новые идеалы Свободы всему
миру. Сточки зрения социального игендерного позиционирования героев постановка Ф.Замбелло вовсе не является примером постмодернистского размывания бинаризмов, скорее,
наоборот, Дон Жуан находится вчетких взаимоотношениях
со всеми персонажами, напоминающими своей определенностью во времени и пространстве героев театра марионеток
(вкотором постановки «Дон Жуана» являются востребованными по сей день). Герой Саймона Кинлисайда уверен всвоем
праве поступать по внезапно возникающей прихоти, унего
даже не возникает сомнений вэтом праве, анеудачи воспринимаются как досадные помехи, которые надо так или иначе
обойти. Ироничность подхода кобразу Дон Жуана основана
не только на субъективном подходе режиссера, но ина амбивалентности текста оперы, который дает возможность отнестись к нему как сполной серьезностью. так ис юмором
или, вданном случае, спостмодернистской иронией. Как известно, жанр оперы был определен композитором как drama
427

giocoso («веселая драма»). Остроумие текста Л. да Понте всочетании свеликолепной музыкой привносят сочетание «юмора итрагедии…в мрачную историю серийного соблазнителя,
которому удается избежать любого наказания, кроме смерти».(Riding A., Dunton-Downer L.Opera: L-NY, 2006. P. 116)
Подчеркивая комический элемент оперы, Ф.Замбелло, содной стороны, вполне закономерно сближает ее страдицией
opera buff a, сдругой, прибегает кдеконструкции мифологических иромантических представлений осевильском соблазнителе. Дон Жуан Саймона Кинлисайда одержим «сексуальным голодом: его жестокость к соперникам-мужчинам так
же патологична, как икпокоренным им женщинам, он является воплощением отвратительной негативности». (Michael
Church, e Independent [Электронный ресурс] URl: http://
www. independent. co. uk/arts-entertainment/music/ reviews/
don-giovanni-royal-opera-house-london-924348. html)Такое
унижение героя может рассматриваться икак деконструкция
традиционного образа эротической неотразимости, и как
«символическое уничтожение мужчины», предпринятое режиссером сфеминистскими взглядами вответ на многочисленные «символические уничтожения женщины» как втрадиционной, так ив популярной культуре. Идея Э.Гидденса
об исчерпанности соблазна реализуется в полной механистичности подхода Дона Джованни кженщинам, в нарочитой искусственности приемов ивраздражении от необходимости продолжать игру всоблазнение. Расчетливость героя,
основанная на его мизогинизме, кажется как «убедительно
седуктивной, так и холодно угрожающей». (Siobhan Murphy
[электронный ресурс] URL: http://www.simonkeenlyside.info/
index.php/performances/performances-opera/don-giovannimozart/2008–9-roh-london-don-giovanni/)giovanni-royalopera-house-london-924348.html)
428

Деконструкция романтического образа дон Жуана идет
по всем направлениям. Внешне герой Саймона Кинлисайда
представляет полную противоположность стереотипному
представлению об испанском гранде с горящими черными
глазами— бесцветность внешности только подчеркивается
алым цветом костюма, как будто предназначенного совсем
другому герою, аскучающе-циничное выражение лица показывает равнодушие персонажа ксвоим «жертвам» иполное
презрение ктем, кто стоит ниже его на социальной лестнице. Код поведения тоже нарушен— Дон Джованни убивает
Командора не впоединке, а подло, кинжалом, апотом цинично смеется влицо умирающему. Казалось бы, что может
быть привлекательного втаком (анти)герое? Вединственной
сцене оперы, где Дон Джованни демонстрирует свои способности соблазнения,— всцене сЦерлиной— на первый
план выступает вовсе не чувственная привлекательность
или эротизм, а совершенно неприкрытый расчет девушки
на повышение своего социального положения. Церлина—
персонаж неоднозначный, как иЛепорелло, это маргиналы,
стремящиеся к повышению статуса, и вто же время не готовые разорвать существующие связи. Вслучае сЦерлиной
это переходное положение особенно ясно, она «хочет и не
хочет» ответить на ухаживания знатного господина. «Вобразе Церлины живет ритм рококо иреволюции. Она уже не
пастушка, но еще не citoyenne. Она относится кмгновению,
промежуточному между ними, и в ней мимолетно возникает человечность, не искаженная феодальным принуждением и защищенная от буржуазного варварства». (Адорно
Т. Хвала Церлине. [Текст] / Т. Адорно. Moments musicaux.
Статьи 1928–1962 гг. Избранное: Социология музыки. —
Москва — Санкт-Петербург: Университетская книга, 1999.
С. 222) Хотя прямого принуждения от знатного господина
429

Церлина ине испытывает, поскольку ему нужно добровольное согласие девушки, она готова забыть своего жениха ради
соблазнов аристократической жизни, представленных ввиде
кофе, шоколада, вина, музыки итанцев. как только она сталкивается спрямым посягательством на ее любовь, девушка
в ужасе бежит от дона Джованни, находя утешение в объятьях Мазетто, исполненного праведного гнева и желания
феодал, лишенный jus primae noctis… он становится вестником наслаждения, что уже несколько смешно горожанам, достаточно быстро лишающим его этого права. Убесстрашного героя они научились своему идеалу свободы.
Но став всеобщим, этот идеал оборачивается против него».
(2 Адорно Т. Хвала Церлине. [Текст] / Т. Адорно. Moments
musicaux. Статьи1928–1962 гг. Избранное: Социология музыки.— Москва— Санкт-Петербург: Университетская книга, 1999. С.)
Где же та свобода, которую провозглашают следом за
Доном Джованни все его гости? На самом деле, она не нужна никому, кроме него самого— Донна Анна после приличествующего ее положению траура устроится в мирном существовании со скучным, но надежным доном Оттавио,
донна Эльвира найдет безопасную гавань встенах монастыря, Церлина иМазетто— герои нового мира, чувствуют себя
вполне уверенно всвоем крестьянско-пролетарском счастье,
даже маргинал Лепорелло должен найти нового господина,
поскольку не способен к самостоятельному существованию. Свободным остался только сам Дон Жуан, который,
несмотря на свою порочность, доходящую до перверсивности, и полное презрение ко всем окружающим, предстает
в последней, финальной сцене спектакля как воплощение
торжества своих гедонистически-эгоистических принципов
430
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
