Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Философия музыки в новом ключе. Музыка как проблемное поле человеческого бытия

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
1977). Всвоих исследованиях Бурдье стремится преодолеть разрыв между частными эмпирическими исследованиями и чисто теоретической рефлексией («Введение в теореию практики»). Важным вкладом всовременную теорию исоци­ологию культуры является работа «Distinction» («Различие. Социальная критика суждения вкуса». 1979), вкоторой ис­следователь анализирует категорию вкуса, важнейшую для формирования социальных различий вобществе. Всвоей по­вседневной жизни люди постоянно совершают выбор между тем, что доставляет им эстетическое удовольствие, итем, что они считают просто модным или даже безобразным. Бурдье кладет воснову своей книги данные многочисленных соци­ологических исследований, вкоторых прослеживается связь между многообразными социальными факторами ипрояв­лениями вкуса водежде, еде, мебели, досуговой деятельности и т.д. Автор приходит к выводу, что социальный снобизм распространяется по всему современному миру, а разные эстетические приоритеты— это нередко результат нежела­ния уподобиться выбору других социальных групп. Таким образом, не существует «чистого» вкуса. Бурдье находит очень широкий спектр социальных значений ввыборе заказа вресторане, всовременном культе красивого тел а,взаняти­ях спортом. Социальный мир функционирует одновременно как система властных отношений и как символическая си­стема, в которой минимальные различия вкуса становятся основой социального суждения.
В 70–80-е гг. Бурдье продолжает исследование культу­ры повседневности всвязи сразработанной им категорией культурного капитала иего роли ввосприятии произведе­ний искусства. Подход Бурдье ксоциокультурной проблема­тике представляет несомненный интерес всовременной те­ории культуры, атакже вконтексте стирания граней между
321
«высокой» имассовой культурой, особенно ярко выражен­ным впостмодернистской культурной парадигме. Концепция различия Бурдье дает понимание культурного пространства, противоположное постмодернистскому — это не коллаж равноценных фрагментов, но структурированная иерархия, обусловленная многочисленными линиями различия, про­низывающими современный социум. Вданной главе мы стре­мились не просто изложить взгляды П.Бурдье относительно эстетического вкуса, взаимоотношений элитарной (втерми­нологии Бурдье «легитимной») и массовой культуры, роли образования в формирования эстетических предпочтений, но применить их ксоциокультурной ситуации всовремен­ной России, где понятие социального различия стало весьма важным как втеории, так ивпрактике культуры. Изменяется ихарактер образования, иценностные ориентации молодо­го поколения, итехнологическая база культуры. Вэтих ус­ловиях для исследователя культуры и общества особенно важно найти методологичекую ориентацию, не потеряться в потоке теорий, концепций, мнений и оценочных сужде­ний (столь часто негативных по отношению ксовременной культуре). С этой точки зрения, знакомство с концепцией Бурдье, основанной на богатейшем материале эмпирических исследований ив то же время представляющей вполне ар­гументированное и глубокое теоретическое исследование, может обогатить понимание современной культуры иможет послужить толчком кновому типу социокультурных иссле­дований вотечественном контексте.
Проблематика работ Бурдье связана свопросами эстети­ческого вкуса, восприятия легитимной имассовой культуры, сспособами передачи культурного наследия через институ­ты семьи ишколы иформирования культурного капитала. Все эти вопросы представляют несомненный интерес как
322
для культурологической рефлексии, так и для культурных практик нашего времени. Остановимся на некоторых из них более подробно.
Проблемы восприятия художественной культуры
При разработке Бурдье проблем восприятия искусства особое значение имеет понятие культурного кода. Акт рас­шифровки произведения искусства, его спонтанное и адек­ватное “понимание” возможны иэффективны только втом случае, когда культурный код, который делает акт дешиф­ровки возможным, полностью усвоен наблюдателем (вфор­ме культивируемой способности или наклонности), сливает­ся скультурным кодом, который сделал возможным данное произведение. Культурный код автора должен совпадать с культурным кодом воспринимающего. Когда эти специ­фические условия не возможны, возникает непонимание. Иллюзия непосредственного понимания ведет киллюзорно­му пониманию, основанному на ошибочном коде. Не при­знавая же, что произведения закодированы определенным кодом, мы бессознательно применяем код, который работает для повседневного восприятия, для дешифровки знакомых объектов кпроизведениям иных традиций. Невозможно вос­приятие, в котором не присутствует бессознательный код. Очень важно, по мнению Бурдье, отказаться от мифа осве­жем взгляде, который считается добродетелью, дарованной «безыскусностью» и«невинностью». Одна из причин, поче­му менее образованные читатели или зрители внаших обще­ствах так склонны требовать реалистического изображения,
323
та, что, будучи лишенными специфических категорий вос­приятия, они не могут применять кпроизведениям высокой культуры, никакой другой код, кроме того, который дает им возможность восприятия как значимых объектов повседнев­ного окружения. Минимальное инепосредственное понима­ние, доступное самому простому наблюдателю идающее ему возможность узнать «дом» или «дерево», все равно предпо­лагает соглашение, разумеется, бессознательное, между ху­дожником изрителем относительно того, что считать реали­стичным вту или иную историческую эпоху.
Произведение искусства, рассмотренное как символи­ческое “богатство”, а не как экономическое богатство, су­ществует как таковое только для человека, который имеет возможность его «усвоить-присвоить», т.е. расшифровать. Художественная компетентность определяется как предва­рительное знание четких художественных принципов раз­деления на стили икультурные формы, которое позволяет определить место репрезентации вобщем пространстве ху­дожественной культуры путем классификации стилистиче­ских индикаторов, которые она содержит, сделать ее частью универсума искусства, ане повседневных объектов. Смысл художественного восприятия заключен внахождении его от­четливых стилистических черт путем установления соответ­ствий со всеми другими произведениями, формирующими класс, ккоторому оно принадлежит.
Художественный код как система возможных принци­пов разделения во взаимодополняющие классы универсу­ма репрезентаций, предложенная определенному обще­ству в данное время лежит в самой природе социального института. Будучи исторически образованной системой, основанной на социальной реальности, этот набор инстру­ментов восприятия, при помощи которого определенное
324
общество вопределенное время «присваивает» художествен­ные богатства, не зависит от индивидуальной воли исозна­ния. Склонность кприсвоению культурного богатства— это результат общего или специального образования, которая создает художественную компетентность в виде владения инструментарием для усвоения/присвоения этого богатства, атакже культурную потребность вэтом усвоении.
Быть знатоком искусства, (как иискусства мыслить или жить) невозможно, если усвоены только теории инеобходи­мые предписания,— считает Бурдье. Здесь предполагается нечто похожее на контакт между учителем иучеником втра­диционном образовании, т. е. постоянный контакт с про­изведениями искусства определенного класса. Так же как ученик бессознательно может усвоить правила поведения методом погружения, исключающего анализ или отбор эле­ментов примерного поведения, так илюбитель искусства мо­жет освоить принципы иправила его конструкции даже без их сознательной формулировки. Вэтом состоит вся разница между теоретиком искусства илюбителем, который обычно не всостоянии сформулировать принципы, на которых ос­новано его суждение. Вэтой области, как ивдругих, напри­мер, при изучении грамматики, школьное образование имеет тенденцию поощрять сознательную рефлексию моделей вос­приятия или выражения путем формулировки принципов творческой грамматики. Опасность академизма присутству­ет в любом рационализированном обучении, которое, пре­подает предписания иформулы чаще внегативном аспекте, чем впозитивном. Даже втех случаях, когда образователь­ное учреждение уделяет много внимания теоретической художественной подготовке, но не поощряет культурную деятельность, оно все же создает некую близость с миром искусства, чувство принадлежности к«культивированному»
325
классу. Возникает «культивированная диспозиция» как об­щее отношение, которое предполагает осознание ценностей произведений искусства испособность их усваивать/присва­ивать. Хотя школьное обучение восновном занимается лите­ратурными текстами, оно может формировать способность восхищаться илюбить произведения искусства или классы произведений, которые постепенно связываются с опреде­ленным образовательным исоциальным статусом. Сдругой стороны, оно создает обобщенную способность классифици­ровать произведения по авторам, школам, периодам, направ­лениям, умение оперировать категориями литературного анализа ивладение кодом, который помогает усваивать сход­ные категории вдругих областях художественной культуры.
Способность сформулировать так называемое личное мнение — это также результат полученного образования. Возможность отбросить школьные стереотипы — это при­вилегия тех, кто в достаточной степени усвоил школьное образование и может составить свое собственное мнение о“школьной“ культуре, основанной на культурных доминан­тах общества. Контраст между общепринятой, « рутинизиро­ванной» культурой иподлинной культурой, освобожденной от «школярских»стереотипов, имеет значение для меньшин­ства образованных людей, для которых культура— это «вто­рая натура», наделенная всеми признаками таланта, аполное усвоение институциональной культуры— это условие выхо­да из нее по направлению ксвободной культуре.
Люди, принадлежащие к одной социальной категории или одному уровню образования, реализуют свою тягу кис­кусству в одном поле культуры, и,их интересы не ограни­чиваются, как правило, увлечением одним видом искусства или культуры, — таков вывод Бурдье. Структуры предпо­чтений, связанные суровнем образования в одной области
326
искусства, соответствуют структурам предпочтений того же типа вдругих видах искусства. Так, если человек посещает концерты классической музыки, он, как правило, интересу­ется и выставками такого же рода. Концерты, проводимые нередко вмузеях— наглядный пример такого синтеза.
Эстетическая диспозиция
Социологические исследования, проведенные Бурдье среди групп населения с различным уровнем образования иразличным социальным положением, показывают, каким образом «культивированные диспозиции» и культурная компетентность проявляются втипе потребляемых культур­ных продуктов и в способе их потребления. Они варьиру­ются всоответствии скатегорией агентов иобластью, вко­торой они применяются, начиная снаиболее «легитимных» областей, таких как живопись или музыка, икончая наибо­лее личными, такими как одежда, мебель или пища, авнутри «легитимных» областей— всоответствии с«рынками», ака­демическими или неакадемическими, в которые они могут быть помещены. Врезультате исследования были установле­ны два важных факта. Содной стороны, существует тесное отношение, связывающее культурные практики с«образова­тельным капиталом» исоциальным происхождением, сдру­гой— при равных уровнях образовательного капитала вес социального происхождения всистеме объяснений практик и предпочтений увеличивается по мере удаления от наи­более «легитимных» областей культуры. Образовательные квалификации являются адекватным показателем школьной
327
«индоктринации», то есть продолжительности школьного образования, гарантируют культурный капитал втой мере, вкакой он наследуется от семьи или приобретается вшколе. Таким образом, показателем культурного уровня становится «количество знания иопыта всочетании сумением говорить оних». Через образовательные квалификации обозначаются некоторые условия существования— те, которые составля­ют предпосылку получения квалификации, атакже эстети­ческой диспозиции, наиболее жесткого условия вступления вмир «легитимной» культуры.
Любое «легитимное» произведение задает нормы свое­го восприятия иопределяет как единственный легитимный способ восприятия тот, который предполагает определенную диспозицию и компетентность. Это означает, что задается определенная норма восприятия для всех агентов. Вто же время можно установить, являются ли эти диспозиции ком­петентности дарами природы или же продуктами обучения ивоспитания ивыяснить условия неравного классового рас­пределения способности квосприятию «высокой» культуры.
По мнению Бурдье, невозможно провести сущностный анализ эстетической диспозиции, который основан на рас­смотрении объектов, социально предназначенных вкачестве произведений искусства, то есть требующих эстетической интенции, способной конституировать их как таковые. Такой анализ, вынося за скобки институциональный аспект про­блемы, не принимает во внимание коллективного ииндиви­дуального генезиса этого продукта истории, бесконечно ре­продуцируемого образованием, ине выделяет историческую причину, которая подлежит необходимости института. Если произведение искусства— это то, что требует быть воспри­нято как эстетическое, иесли каждый объект, естественный или искусственный, может быть воспринят эстетически, то
328
можно прийти квыводу, что эстетическая интенция создает произведения искусства. Внутри класса искусственно создан­ных объектов, определенных воппозиции кестественным объектам, класс художественных объектов определяется тем фактом, что их необходимо воспринимать эстетически, т.е. сточки зрения формы, ане функции. Эстетический способ восприятия «в чистом виде» соответствует определенному способу художественного производства. Так, если продукт художественной интенции утверждает абсолютную первич­ность формы над функцией (постимпрессионизм), это тре­бует «чистой» эстетической диспозиции, которая раньше требовалась лишь условно.
Современный зритель должен репродуцировать первич­ную операцию, при помощи которой художник произвел этот новый фетиш. Взамен он получает как никогда много. Наивный эгзибиционизм выставляемого напоказ потребле­ния— ничто по сравнению сспособностью «чистого» взгля­да, который отделяет эстета от толпы. В этой связи Бурдье обращается кконцепции культуры Х.Ортеги-и-Гассета. Он опирается на положение Ортеги овраждебности массы но­вому искусству, «антинародному» по своей сущности.
Бурдье различает два взгляда на искусство— «чистый» и«наивный» исчитает их противоположными типами ви­дения, основанными, соответственно, на популярной ивы­сокой эстетике. Oтношения дистинктивности не являются лишь случайным компонентом эстетической диспозиции. “Чистый” взгляд предполагает разрыв собычным отношени­ем кмиру, который носит социальный характер. Х.Ортега­и-Гассет приписывает современному искусству системати­ческий отказ от всего человеческого, то есть от страстей, эмоций ичувств, которые обычные люди вкладывают всвое существование. Отказ от “человечного” означает отказ от
329
всего обычного, легкого и непосредственно доступного. Интерес к содержанию репрезентации, который приводит ктому, что прекрасным называют репрезентацию прекрас­ных вещей, уступают место дистанции, отчуждению. Таким образом, утверждает Бурдье, “чистый взгляд” может быть определен всравнении с“наивным” взглядом, апопулярная эстетика определяется по отношению к“высокой” эстетике. Нейтральное описание любого из этих противоположных типов видения невозможно.
Таким образом, утверждает Бурдье, “чистый взгляд” мо­жет быть определен всравнении с“наивным” взглядом, апо­пулярная эстетика определяется по отношению к“высокой” эстетике. Нейтральное описание любого из этих противопо­ложных типов видения невозможно.
В своем анализе популярной эстетики Бурдье подчерки­вает, что она основана на подтверждении связи между ис­кусством и жизнью, что предполагает подчинение формы функции, на “отказе от отказа”, который является отправ­ным пунктом высокой эстетики, то есть явного отделения повседневной диспозиции от эстетической. Враждебность рабочего класса и слоев среднего класса, обладающих наи­меньшим культурным капиталом, к формальным экспери­ментам, проявляется вотношении ктеатру, живописи, кино, фотографии. Втеатре и кино популярная аудитория любит сюжеты, которые развиваются логически и хронологиче­ски по направлению к счастливому концу, иидентифици­рует себя скорее спростыми сюжетами иперсонажами, чем со спорными и символическими фигурами и действиями, сзагадочными проблемами “театра жестокости” и т.п. Это отторжение происходит не из-за незнакомости, а по при­чине глубоко укорененного требования участия, которому не удовлетворяет формальный эксперимент. Популярные
330