Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник логотерапии представление о человеке и методы
.pdf
шанс на стабильный заработок, достаточный для обеспечения жизни, а также возможность получения образования для своего ребенка. Если она примет предложение, ребенка придется оставить в
большой семье, переехать в чужой город, где она не знает языка,
и быть там предоставленной самой себе. Оба варианта кажутся ей
неутешительными, как скудная жизнь на Сицилии, где она полностью зависима от подачек родных, так и этот пугающий шаг, связанный с переездом в незнакомую страну. В конце концов, она под
давлением этого знакомого решается на переезд в Мюнхен, но там
сидит и ревет дни напролет. Если бы она решила остаться дома, она
бы упрекала себя в том, что сама, по своей вине отказалась от хорошего источника дохода. Получается, что в любом варианте запрограммировано, что она будет несчастна.
Какую помощь может оказать терапия? Терапевт не имеет права обрушиваться на пациента, вынося свой приговор и указывая
ему правильный путь — по крайней мере до того момента, пока он
не обнаружит, какая альтернатива в радиусе пациента, несмотря на
все сомнения, является «той самой, со смыслом». Кто даст такую
информацию? Сам пациент. Итальянку спросят: «Что было решающим в пользу «пиццерии в Мюнхене»?» Ее ответ: «У нас в южной Италии безработица. Я хочу, чтобы мой сын получил достойное школьное образование, чтобы ему было потом легче найти работу. Для этого я хотела создать материальную базу». Следующий
вопрос терапевта: «Создание такой базы требует разлуки с сыном,
вашей готовности рисковать, изучения немецкого языка и т. д. Вы
согласны?» Она подтверждает. Терапевт: «Что вы с вашей стороны
могли бы сделать для сына, если бы оставались в Сицилии?» Она:
«Немного. Кроме своего присутствия». Терапевт: «Ваше присутствие не является также ценным для ребенка?» Она: «Да, но можно обойтись и без меня, потому что у моего сына близкие отношения бабушками и дедушками, тетями и двоюродными братьями и
сестрами. Он настоящий любимчик в нашей семье».
Из диалога можно заключить, что, несмотря на амбивалентность женщины, существует некий нюанс, благодаря которому
определенный вариант оказывается более предпочтительным, и
это «мюнхенский» вариант. Женщина понимает, что хорошее образование для ее сына важнее ее постоянного присутствия как матери рядом с ним, она даже считает, что его «можно заместить». Это
вариант, который пациентке, правда, не нравится, однако, учитывая положение вещей, это — точно более осмысленный вариант. После того как психотерапевт выслушал пациентку, его задача — усилить значение каждого нюанса более предпочтительного вариан-
61
та, чтобы у женщины сформировалось четкое «да» по отношению
к принятому ею решению. Психотерапевт подводит итог: «Итак,
вы полагаете, что ваш сын не будет сильно страдать из-за вашего
отсутствия, а в долгосрочной перспективе выиграет от заработанных вами денег, однако его незначительные страдания и его значительные выгоды можно «окупить» только вашим значительным
страданием в процессе приспособления к совершенно иному окружению?» Женщина, подумав, соглашается. «Почему же вы, вместо
того, чтобы плакать, не гордитесь собой? — с вызовом говорит психотерапевт. — Почему каждый день в пиццерии во время чистки
картофеля или мойки овощей вы не говорите себе: «Я делаю это
для тебя, мой сын!», а затем, в съемной комнате во время заучивания новых слов иностранного языка: «И это я делаю для тебя!», а
потом, во время получения зарплаты в банке: «Это для твоего будущего, сын! Твоя мать заработала это...»?»
Почти у каждой матери подобные слова способны вызвать
вздох облегчения. Улыбка пробьется сквозь слезы, ведь яснее, чем
когда-либо, ей станет, что она на правильном пути. «На правильном» — значит на пути, отвечающем ее собственному убеждению, а
не убеждению, к примеру, психотерапевта. От феноменов амбивалентности можно избавиться только через интенсивное восприятие каждого самого мелкого нюанса, каждого крохотного «больше», говорящего в пользу одного из двух имеющихся вариантов,
причем говорящего именно в пользу большей ценности выбранного варианта. Шанс ребенка на лучшее будущее весит больше, чем
сегодняшние страхи матери? Да, он весит больше — и вот уже отвоевано четкое «да».
Конечно, есть случаи, когда человек застревает в амбивалентности, потому что не может оценить положение дел. Одна моя пациентка рассказала такую историю: в юности она хотела поступать в
медицинский институт. Ее отец был против и настоял на том, чтобы она изучала торговое дело. Через несколько лет пациентка уже
настолько отделилась от родительского дома, что самостоятельно
принимала решения, в том числе и решение поступить, наконец, в
медицинский институт. Скоро обучение ей разонравилось, и она
прервала его. В это время она уже работала в торговой сфере. Как
же пациентка прокомментировала свое профессиональное становление? Словами: «Отец разрушил мою жизнь!»
«Простите, — сказала я, — вы должны помочь мне понять это.
В чем конкретно вы упрекаете отца?» «Он считал меня неспособной к профессии врача, не верил в меня, ставил мне палки в колеса...» «Хорошо, — прервала я ее, — но тогда его предположения
62
были не совсем ложными, ведь вы сами прекратили образование и
стали работать по профессии, которую для вас выбрал отец. Если
бы не отец, ваш пробный период изучения медицины просто окончился бы раньше, и у вас была бы еще какая-нибудь профессия».
Пациентка надулась. «Нет, если бы не он, я была бы сегодня врачом!» «Правда?» Я стала искать в разговоре отправную точку, чтобы разъяснить пациентке необходимость скорректировать ее позицию. В конце концов, я открыто спросила: «Пожалуйста, скажите, в чем была истинная причина того, что вы бросили медицинский вуз?» Она задумалась. «Для меня это был слишком большой стресс. Слишком от многого, что я хотела делать в свободное
время, пришлось отказаться. Мои чудесные велотуры вдоль рек и
озер, романтические походы, театр зимой — ничего больше не получалось. Обучение не стоило для меня этих жертв». Это ли не кодовые слова! «Итак, было нечто более ценное в вашей жизни, чем
тянуть лямку медицинского образования, — констатировала я. —
Нечто более ценное, что, очевидно, можно совместить с работой в
коммерческой сфере. Ради всего святого, почему же вы тогда не
благодарны отцу, что он так ясно предвидел это?»
«Потому что я не стала чем-то большим, — вырвалось у пациентки, — потому что я кажусь себе неудачницей, ведь отец был
прав по поводу моей лени!» «Или потому что вы бессмысленно высокомерны, — пояснила я, — и из -за этого вы думаете, что врач стоит выше коммерсанта. Не будь у вас этой ошибочной точки зрения,
вы могли бы счастливо жить, сознавая, что вам удалось совместить
работу и хобби в отличной комбинации, что удается лишь немногим. Вы могли бы отпустить старые мечтания о том, чтобы стать
врачом, причем «отпустить» в отличие от «примириться» означает, что больше нет внутренней претензии, и могли бы больше не
держать обиды на отца за то вмешательство в ваш выбор профессии. Вы бы как будто заново родились!» Теперь настала очередь
пациентки пробормотать «Правда?», но со временем и по мере исчезновения ее гордыни она действительно вышла как новорожденная — конечно, не из материнского лона, зато из длившейся годами
амбивалентности между мечтой и реальностью.
Человеку, разрывающемуся между двумя возможностями, можно помочь, только если он, кроме понимания избитой истины, гласящей: «все имеет свои хорошие и плохие стороны», осознает, что
хорошая сторона — это та сторона, которая в прямом смысле ему
ближе, больше отношения имеет именно к нему, ради которой он
готов мириться с минусами, связанными с ней. Какая это сторона, знает только он в глубине своего сердца. Выдают это такие на-
63
меки, как: «Здесь меня могут заместить» — что означает: «Не там!»
или «Таких жертв это для меня не стоило» — что означает: «А другое — стоило!» Терапевт, который видит эти шаги, вправе осторожно сопроводить пациента к той стороне, которая немного светлее
других, так как она, согласно данной ситуации пациента, является
«смыслом момента» (Франкл).
• Проблема неприятия: человек, застывший в протесте
Некоторые люди реагируют на вызовы судьбы резким и возмущенным «нет», что рано или поздно превращается в упрямый протест, из которого их нелегко вызволить. Таким образом, они усложняют себе жизнь, которая и так нелегка. Вот две притчи для иллюстрации этой проблемы.
Два воздушных шарика
Два ребенка играют во дворе. У каждого есть шарик. Один ребенок выпускает ниточку, шарик улетает в небо. Ребенок безутешно плачет: «Шарик улетел! Шарик улетел!»
Спустя некоторое время и другой ребенок теряет ниточку. И
его шарик тоже улетает в небо. Ребенок радостно хлопает в ладоши: «Смотри, как красиво он летит! Он летит к солнцу!» (22)
Сколько еще ждать?
Один йог медитировал каждый день по четыре часа. Однажды
мимо него проходил странник. Йог узнал в нем бога. Он спросил: «Пожалуйста, скажи мне, сколько еще мне медитировать
и когда я смогу войти в твой свет?»
Бог: «Еще тысячу лет».
Йог был разочарован: «Так долго? Это ужасно! Как я это выдержу?»
Тем временем бог пошел дальше, увидел еще одного медитирующего йога. Йог тоже узнал бога и задал ему тот же вопрос. Бог ответил: «Тебе? Тебе еще десять тысяч лет медитировать». Йог воскликнул: «Что? Всего лишь десять тысяч
лет? И тогда я буду с тобой?», он выпрямился и стал медитировать усерднее. Бог повернулся к нему: «Тебе все прощено!» (Duval, 23)
Проблема неприятия четко выражена в образе плачущего ребенка или разочарованного йога. Они не свободны от страдания.
64
Гораздо лучше дела обстоят у людей, готовых к принятию. Они
могут легко отпустить утерянное и при необходимости перенести трудности. Пусть они не будут избавлены от всего (как второй
йог), но многие печали обойдут их.
Человека можно переместить с позиции упрямого протеста на
позицию гибкого принятия, если он сменит перспективу своей
личной обделенности на перспективу восприятия ценностей. Радостный ребенок с восхищением наблюдает за улетающим шариком; второй йог радуется тому, что сможет быть рядом с богом. Что
по сравнению с этим потерянный шарик и десять тысяч лет медитации? Притчи сами задают этот вопрос и сами отвечают на него:
ничто. Есть события, которые перевешивают всякие трудности.
Если мы хотим применить эту мысль в терапии, нужно постоянно обращаться к восприятию ценностей протестующего и непринимающего человека и при этом — логотерапевтически — обращать внимание на то, чтобы это не были ценности, навязанные
извне, которые искусственно выставляются перед пациентом. От
терапевта требуется улавливать исходящие от пациента сигналы.
Пример. Женщину в послевоенное время разлучили с родителями и поместили в монастырский детдом, пока ее мать не найдут.
Отец погиб. В 30 лет женщина захотела уйти в монастырь, но ее не
взяли. Руководство ордена посчитало, что ее желание связано с неудавшимся романом. Женщина восприняла этот отказ как необоснованное оскорбление, с которым она не справилась. Ее религиозный мотив недооценили и прогнали, как бездомную собаку. Она застыла в безмолвном протесте.
В разговоре я затронула этот момент недооценки. «Что вы на
самом деле искали в монастыре?» «Защищенности», — ответила
она просто. «Вы горюете, потому что не получили того, что искали?» — переспросила я. «Вас это удивляет?» — возразила она.
«В общем, да, — ответила я, — вы ведь ее получили много лет
назад, когда были ребенком. Тогда, когда вы остались совсем одна,
без матери, монастырь вас приютил. Кто знает, что было бы с вами,
случись оно иначе. И поиски матери тоже инициировал монастырь. Таким образом, вы справедливо можете сказать: то, что я искала в монастыре в 30 лет, монастырь дал мне в детстве. Я была под
защитой в монастыре, и это никто не может у меня отнять, даже руководство ордена...» Тогда женщина рассмеялась. «Это мысль дает
свободу! — воскликнула она. — Так, конечно, тоже можно посмотреть!» И хитро добавила: «Тогда быть два раза под крышей монастыря было бы слишком много, как вы думаете?» С этим я могла
согласиться.
65
Еще один пример, на этот раз трагический. Молодой человек
пять дней пролежал в коме после ужасной аварии на мотоцикле.
Он пришел в себя, но остался сильно покалеченным. Он был лишен ряда двигательных функций. Работа над частичным возвращением этих функций стоила ему неимоверных усилий с ничтожным результатом. Он отчаялся. К этому присоединилась злость на
отца, который купил ему мотоцикл. Это был подержанный мотоцикл, и молодой человек цеплялся за мысль, что у нового (если бы
родители подкопили денег) не отказали бы тормоза. Тем самым он
компенсировал собственную часть вины, так как, согласно полицейскому отчету, он с превышением скорости ехал по плохой дороге и попал в яму в асфальте.
Было ясно, что молодой человек не хотел принять свое бедственное положение. С другой стороны, без принятия оно бы осталось для него невыносимым, и он начал думать о смерти. Родители
просили меня о помощи, и я регулярно посещала молодого человека. Он напомнил мне того безутешно плачущего ребенка из истории про шарик. Все его мечты улетучились, и я вынуждена была
часами выслушивать его агрессивные жалобы. Я ждала, не зная
чего. И вот однажды это пришло. Он вспомнил о своем намерении
записаться в клуб скалолазания. Незадолго до того несчастного
случая он заинтересовался этим курсом и взял брошюры о местах
в Альпах, где есть школы скалолазания. Вместе с ним я листала эти
брошюры. Он едва мог держать их в руке, прикованный к инвалидному креслу. Но приходил в восторг, когда видел на фотографиях
скалолазов, которые осмеливались взбираться по узким выступам
скал. «Обалдеть, — бормотал он, — класс!»
Это были ключевые слова. «О, да, — подтвердила я, — такие
скалолазы делают невозможное. Но это ничто по сравнению с тем,
чего должны достичь вы. Та вершина, которую вы шаг за шагом покоряете во время реабилитации, — одна из самых высоких в мире.
Никто до вас еще не был там, так как никто не был в таком же положении. Отвесные стены перед вами кажутся непреодолимыми. Не
видно ни ступеньки, ни выступа. Но осмельтесь подняться! Вы хотите научиться скалолазанию — теперь как никогда у вас есть шанс
выучиться этому мастерству! Докажите себе, что не сдадитесь, дайте отпор сомнениям, пронесите флаг на вершину и поставьте его
там с победой над слабостью и болезнью!» Молодой человек закрыл брошюру, которую только что держал в руке, и прижал ее к
груди. «Так я могу дать себе еще один шанс, — прошептал он про
себя. — Справлюсь ли я?» Я встала и нагнулась к нему: «Вы не ходите без невидимой страховки, которая вас поддерживает, я увере-
66
на». С этими словами я оставила его наедине с его образами.
С тех пор он на пути к восстановлению. Больше он не говорит
о смерти и помирился с родителями. Свои ежедневные упражнения он выполняет с удивительной энергичностью. И всегда где-то
в комнате у него лежит брошюра с изображением вершины, накрытая разными вещами, но ее кусочек всегда виден. Молодой человек стал одним из самых поразительных «скалолазов», которых я
знаю.
В обоих примерах люди совершили прорыв из сковывающего
их протеста к гибкому принятию. Задумаемся: что побудило их к
этому? Искусство убеждения? Является ли логотерапия техникой
убеждения, как про нее говорят в определенных кругах? С этим я
категорически не согласна.
Моя аргументация полностью основана на собственном восприятии ценности пациентов. Я никого не заставляла в разговоре
оценивать монастырь как место защищенности, а любовь к скалолазанию — как акт испытания себя. Я прочла это в высказываниях
самих пациентов, взяла из их сердец и использовала для излечения
их душевных ран. Будто сделав им укол с их собственной кровью,
я ввела в них то, что было в них самих, но не через шприц, а через
каналы их сознания. И только поэтому я действительно могла помочь — каждому своим способом. И никому — моим.
• Проблема игнорирования: человек,
замурованный в равнодушии
К одним из самых безнадежных терапевтических попыток относится работа с людьми, замурованными в равнодушии. Под этим
подразумевается, что они находятся в разладе со своей душой, потому что броня жестокости покрыла мягкое ядро их внутреннего
мира. Конечно, эта броня когда-то выполняла защитную функцию,
но в итоге приросла к ним; и как же им от нее избавиться? Не существует какого-либо эффективного рецепта. Тот, кто игнорирует
своих близких, теряет уважение к вещам, не следует правилам приличия, превращается в аутсайдера и нуждается в еще более толстой броне, чтобы жить дальше. Вскоре он теряет контакт со своим
внутренним миром, не говоря о том, что и другие люди давно его
потеряли. Нежные порывы души погибают в ценностном вакууме.
Если повезет, в броне можно обнаружить места разрывов и пробоины. В них сосредотачивается изначальное желание человека наполнить свое существование смыслом, и тот, кто задействует рычаг
67
именно там, может расколоть броню и создать свободное пространство для заново развитой чувствительности. Приведем пример.
Ко мне на консультацию пришла одна супружеская пара. Жена
скоро должна была родить и пребывала в депрессии. Она боялась,
что не справится с материнством и с предстоящими задачами воспитания. Ее муж воспринимал эти страхи со смехом. Он мне тут
же рассказал, что жена будит его почти каждую ночь из-за проблем со сном, и он ее не раз бил из-за этого. «Даже сейчас, незадолго до родов?» — спросила я растерянно. «А куда же мне девать свою
злость? — рявкнул он в ответ. — Мне ее проглотить? Я должен зарабатывать нам деньги, для этого я целый день должен быть в форме!»
Мне потребовалось собрать все самообладание, чтобы не вышвырнуть мужчину за дверь. С другой стороны, от моего отказа
могло многое зависеть — для всей семьи. Во мне звучал его вопрос:
«Куда девать мою злость?» Я откинулась в кресле и начала спокойно говорить: «Я знаю, куда таким образом попадет ваша злость.
Этому меня во время моей работы научили сотни рассказов полубольных, душевно покалеченных, разъедающих себя людей. Вполне возможно, что и ваш ребенок, который скоро родится, расскажет
об этом моим коллегам. Он скажет: «У меня была боязливая, депрессивная мать и отец, который ее бил. Он обращался с ней так и
во время беременности и бил меня, когда я был совсем маленьким,
когда я кричал ночью; он создал нам ад на земле. Мать становилась
все боязливее и депрессивнее, ей не хватало смелости противостоять ему. Без сопротивления его поведение становилось все жестче,
он уже не понимал, что творит. Злость и боль были нашими постоянными спутниками. Конечно, у моих родителей были и хорошие
стороны; мать заботилась о моем воспитании, отец прилежно зарабатывал деньги, но все погибало в невыразимом страдании. Лучше бы я вовсе не родился, ведь эти спутники — злость и боль — все
так же наступают мне на пятки, преследуют меня. Мне бесконечно
тяжело избавиться от них. Я нехотя таскаю их со мной»». Я сделала небольшую паузу и, обратившись к мужу, показала на круглый
живот его жены: «Вы спрашиваете, куда девать эту злость? Каждое слово ненависти и рукоприкладство вы отправляете в новую
жизнь. Это то, чего вы хотите?»
«Нет», — признался мужчина подозрительно дрожащим голосом. «Слава Богу, — подумала я, — в его броне есть дыра». «Значит,
лучше проглотить эти эмоции?» — пробормотал он. «Лучше все изменить, — пояснила я. — Эмоции похожи на запруженные воды.
Они могут затопить плодородные земли или использоваться для
получения электричества. Превратите ваш гнев в силу, терпение,
68
конструктивную поддержку. Отучите себя от рукоприкладства и
выгоните из дома злых спутников, чтобы ваш ребенок не знал их
с самого начала. Следующей ночью, когда вас разбудит жена, скажите ей тихо: «Не беспокойся, расслабься, я рядом и люблю тебя!»
Затем погладьте ее по животу, повернитесь и спите спокойно дальше. Как нет воды в электричестве, так гнева больше не будет в вашей душе. И вы удивитесь, в какой прекрасной форме будете на
следующий день. «Ваши слова — да Богу в уши», — сказал мужчина на прощание. «Только бы они остались в твоих ушах», — подумала я про себя, но ничего не сказала. Когда я спустя полгода снова увидела жену, я узнала, что наши попытки немного раскололи
броню ее мужа.
Последний небольшой пример должен показать, какое благотворное влияние может иметь верно воспринятое ключевое слово.
У меня в кабинете сидела и ругалась одна довольно тучная пациентка. Ругалась без перерыва. Кризис вызвала ее командировка, в
которой она разругалась с начальством. Так как ее коллеги поддержали начальство, она не выдержала и стала угрожать судом за клевету. В итоге ее уволили, после того как она прилежно и усердно
проработала там десять лет, и она жалела об этом.
Я попросила ее подробно описать эту поездку. Программу составляла начальница, и она включила туда поездку на автобусе, подъем
к недавно отстроенной крепости на холме, обеденный перерыв, затем концерт камерной музыки в крепости, спуск и поездку домой.
Прекрасный план. «Очень! — простонала пациентка. — Надо карабкаться по дурацкой дороге, это чересчур!» «Вы злились из-за дороги?» — спросила я удивленно. «Как можно было придумать такой
маршрут? — продолжала она ругаться. — Но, похоже, эта баба (так
она назвала начальницу) хотела над нами так поиздеваться!»
«Маршрут был дурацкий, начальница тоже... все остальные
были такого же мнения?» «Нет! — крикнула пациентка мне в лицо.
— Остальные прыгали, как косули, с камня на камень, а мне пот застилал глаза, блузка прилипла к телу, воздуха не хватало, но в итоге я забралась! Это была пытка!» «Для вас!» — подчеркнула я. «Да,
для меня». «Для вас в отличие от других, — повторила я. — Что отличало вас от других?» Пациентка замолчала. В первый раз. «Мог
ли ваш избыточный вес быть причиной ваших проблем?» «Даже
если так, — пробормотала она тихо. — Я такая дура, что не могу
контролировать, сколько съедаю. Я уже пробовала и не выдержала. Я не могу».
Вот где собака была зарыта. «Вы злитесь на то, что не справились с попыткой сбросить вес, — заявила я. — И из-за этого вас все
69
злит. Все дурацкое: маршрут, начальница, которая его выбрала, и
вы в своих глазах тоже. А увольнение и подавно. Злость ослепила
вас. Во время поездки вы не насладились свежим воздухом, красотой крепости, концертом, не обратили внимания на дружелюбных
организаторов поездки и были полностью заняты тем, чтобы сбросить с себя вашу собственную проблему. Это привело к кризису».
«И что же теперь?» — спросила пациентка. Я взяла карандаш и бумагу. «Теперь исправьте в вашей душе и в ваших мыслях то, что
не соответствует действительности. Напишите: подъем к крепости
был достойный. Моя начальница выбрала его со здравыми намерениями. Я сама милая талантливая женщина. Мне мешает только
лишний вес. Но у меня теперь есть шанс побороть его. Мое увольнение — это повод изменить свои привычки в еде. Свободное время, которое у меня теперь есть, я использую для соответствующего лечения. Затем я снова найду работу, и ничего в моей жизни нет
дурацкого». «Мне написать это?» — удивилась пациентка, но сделала, как было сказано, и пошла с этим листком домой.
Что из этого получилось? К сожалению, женщина стройной не
стала. Но все же был радостный результат. Перед вступлением в
новую должность женщина написала своей бывшей начальнице
прощальное письмо с извинениями и прислала мне его копию. Там
было следующее: «...Вы в свое время спланировали отличную поездку с подходящим маршрутом. Моя вина в том, что я не прыгала, как косуля. Простите меня». Что же, в некотором смысле пациентка все же прыгнула — через собственную тень, через защитную
броню своей души.
Людям, которые игнорируют и топчут все ценное вокруг себя,
сложно помочь. И если можно, то только последовательными вопросами об их оправданиях с целью восстановления их «воли к
смыслу» (Франкл). Оправдания — это деликатные места, окутанные веянием неловкого раскаяния. Их обнаруживают ключевые слова. «Куда мне деть свою злость?», «Все дурацкое» и подобное раскрывают несоответствие мягкого ядра и твердой оболочки.
Если получится увеличить эту неловкость, предоставляя ценности
внутреннему ядру (ценность ребенка, ценность признания правды
и т. д.), может случиться, что оправдания рухнут и внешняя оболочка смягчится. Я утверждаю, что это может быть, и скажу, в каком случае: если внутреннее ядро человека узнает и идентифицирует представленные ценности как изначально собственные — но
замурованные в броню.
Й. Айхендорф стихами выразил то, что я пыталась показать
на этих примерах. Отрывок из его стихотворения: «Песня спит во
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]