Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник логотерапии представление о человеке и методы
.pdf
ности является «главной улицей» к осуществлению смысла, а осуществление смысла — это обогащение жизни. Той жизни, которая
изменилась когда-то из-за потери смысла.
Феноменологический анализ непосредственного, искреннего
опыта, который мы можем узнать от простого «человека с улицы» и который нам нужно перевести на язык научной терминологии, открыл бы нам, что человек не только — силой своей
воли к смыслу — ищет смысла, но и что он его находит, причем
тремя путями. Сначала он видит смысл в том, чтобы что-то делать или создавать. Затем он видит смысл в том, чтобы что-то
испытать, кого-то полюбить; и даже в безнадежной ситуации,
перед которой он беспомощен, он видит смысл при определенных обстоятельствах. То, от чего это зависит, является позицией и установкой, с которыми он встречает неизменяемую
судьбу. Только позиция и установка позволяют ему получить
право на то, что способен сделать только человек: перевести
и трансформировать на человеческом уровне страдание в достижение. (Франкл, 50)
Осуществление ценностей установки закреплено конкретно за
тем человеком (или возложено на него), который сталкивается с
неизменной судьбой, к которой он может проявить героическое отношение. Если он это делает и принимает свое страдание без нападок и упрямого роптания на Бога и весь мир, он действительно осуществляет нечто очень ценное. Он препятствует возникновению цепи страданий, не перекладывая свое отчаяние на невинных и не разрушая положительные возможности, которые у него
еще есть. Его жизнь, омраченная потерей смысла, снова становится о-смысленной.
Судьба, которую нельзя изменить и по отношению к которой
человек не может сделать ничего иного, кроме как занять позицию,
согласно Франклу, разделяется на «трагическую триаду» страдания, вины и смерти. Потому что всякий человек когда-то страдает,
всякий становится в чем-то виноватым и всякий однажды умрет.
Таким образом, «колонны» логотерапии в истинном смысле этого
слова «возвышаются» — имея своей вершиной самого мощного вопрошателя жизни: смерть.
151
свобода воли — воля к смыслу — смысл жизни
Творческие ценности — ценности опыта3 — ценности
установки
4
страдание — вина — смерть
(трагическая триада)
Относительно практических действий при использовании метода модуляции установки я бы хотела упомянуть четыре отправных пункта из «Врачебной заботы о душе» Франкла и кратко пояснить их под заголовками «показать ценность», «показать смысл»,
«показать остаток» и «показать перспективы».
1. Показать ценность
То, что я называю «показать ценность», — это простой намек на
то, что позитивное и честное отношение к негативной судьбе является большим человеческим достижением. Это указание на то, к
чему, прежде всего, относится отказ «принизить себя» в «дурной»
ситуации. Да, тот факт, что это действительно стоит признания,
уже может быть утешением и облегчением. Такое признание выходит далеко за рамки обычного сострадания или сочувствия: оно
выражает честное и искреннее почтение перед возможностями человеческого духа, который может превратить в триумф даже страдание.
3
Вальтер Бекман подразделил ценности опыта на «социально обусловленные», то есть воз-
никающие из встреч с другими или из преданности им, и «социально необусловленные», то
есть касающиеся искусства, религии или природы («Sinn-orientierte Lebensmotivation und
Mitarbeiterführung», Stuttgart 1980, 86).
4
Элизабет Лукас расширила определение ценностей установки, указав на то, что также и от-
ношение к благоприятным условиям жизни может нести ценность. Осуществленные при этом
ценности она обозначила как «обобщенные ценности отношения» (диссертация, Университет
г. Вены, 1971). — Прим. ред.
152
2. Показать смысл
Слова «показать смысл» — это указание на нечто полное смысла или нечто хорошее, которое несмотря ни на что содержится в
страдании человека. Этот пункт нужно осторожно проработать,
так как это «все же хорошее» может распознать скорее сторонний
наблюдатель, чем сам страдающий.
Много лет назад я разговаривала с одной молодой женщиной, которую во время автокатастрофы отбросило лицом на лобовое стекло, из-за чего у нее на лице остались ужасные шрамы. В то время пластическая хирургия еще не была достаточно развита, чтобы предложить ей пластическую операцию. Обезображенная женщина была в
отчаянии, потому что боялась, что больше не найдет себе друга. Она
также стеснялась показываться на людях, хотя я ей это настойчиво советовала. Я сказала ей: «Да, у вас есть шрамы, и это естественная причина вашего расстройства. Но есть кое-что, что вы должны
знать. Эти шрамы — отличный измерительный инструмент, чтобы
оценивать сердечную доброту других людей или ценность дружбы.
Если они не любят вас из-за пары шрамов, они никогда не были бы
достойны вашей любви, даже если бы у вас была красота кинодивы. Тот, кто любит вас несмотря на ваши шрамы, тот любит вас понастоящему. Обладать таким инструментом может быть весьма полезно в определенных обстоятельствах». Это видение отозвалось в
сердце пациентки и помогло ей выйти из отчаяния.
3. Показать остаток
«Показать остаток» означает показать те оставшиеся положительные жизненные шансы, которые не тронуты страданием. Шансы, которые не уничтожила боль. Речь идет о «спасении оставшегося», без желания какой-то замены потерянного. Также и в этом
отношении необходима способность вчувствоваться. Например,
нельзя утешить мать, которая оплакивает смерть ребенка, тем, что
у нее есть еще два других. Но вполне целесообразно осторожно обратить ее внимание на то, что в ней нуждаются два других ребенка — особенно после пережитого в семье шока, — и что ей нельзя
окончательно погребать себя в горе.
Другой областью применения является геронтопсихология. С
возрастом потери увеличиваются. Ценностные области сужаются, расширяется то, что нельзя изменить. Нельзя еще раз прожить
жизнь и сделать ее лучше. Но не все человеческие измерения бытия одинаково подвержены старению. В то время как измерение
телесного становится все менее гибким, духовное измерение еще
долго способно к расширению. Есть многочисленные примеры лю-
153
дей, которые в старости оставались удивительно живыми духом и
даже создали внушительные труды. Поэтому стареющим людям
нужно объяснить, что они ни в коем случае не должны сталкиваться с границами во всех областях, что в духовной области могут еще
открыться замечательные оставшиеся возможности.
4. Показать перспективы
«Homo patiens» практически взывает к философским и теологическим перспективам, из которых его страдание можно было бы
понять. И все же следует проявлять определенную скромность, потому что по сути «понять» удар судьбы нельзя. Можно в любом
случае вместе с пострадавшим взвесить перспективы, которые показывают содержание в другом — более мягком — свете. Далее —
некоторые мысли из «логофилософии».
Каждое страдание — это толчок для процесса созревания: человек учится, образно выражаясь, пробираться с поверхности в глубину. Там ему открываются еще не осознанные знания. Еще Августин
писал: «Если тебе больно после потери вещи, это знак того, что ты ее
любил, когда имел». Можно также добавить: «А если тебе больно после потери человека, это знак, что он тебя любил, когда был рядом».
Человек, созревший в страдании, часто «осознаннее в любви»,
чем до страдания, и тем благодарнее за ценности жизни, чем лучше
он знает о ее хрупкости.
Вину тоже можно понимать как толчок к внутренним переменам и искуплению. Не всегда возможно исправить ситуацию, по
крайней мере для того, перед кем виноват. Но ее можно «уравновесить» другими хорошими поступками, в том числе силами честного раскаяния и готовностью виновного сделать себя лучше, наполнить случившееся смыслом. Кроме того, человек может прийти к
прощению — наивысшему человеческому достижению в принципе! В благословенном единстве прощения и искупления люди могут поразительно вырасти над собой.
На смерть также можно смотреть с разных перспектив. В целом
она подстегивает нас к жизни, потому что, если бы в нашем распоряжении было бесконечно много времени, у нас не было бы основания действовать здесь и сейчас. Только потому, что мы живем не
вечно, необходимо каждый конкретный день выхватывать предложения смысла и осуществлять их, потому что на следующий день
их может уже не быть. Но кто это делает, тому не надо бояться завтрашнего дня — что однажды осуществлено, навсегда входит в
личную жизненную историю и больше не может быть оттуда изъято, даже после смерти.
154
Конечность бытия человека заключается прежде всего во временности его существования. В первую очередь мы сталкиваемся с ней в смертности. Но благодаря ей мы знаем, что именно она делает ответственность человека такой важной; потому
что человек, который был бы бессмертным, мог бы справедливо пропускать все возможности для осуществления ценностей — он мог бы отложить это на потом. Только ввиду временной конечности нашего существования возможно полностью
взывать к человеческой ответственности своего рода категорическим императивом, как например: живи так, как будто ты
живешь уже второй раз и как будто в первый раз ты поступил
неправильно, именно таким образом, как собираешься поступить сейчас. (Франкл, 51)
• Ноогенные неврозы и депрессии
Наши размышления в предыдущих главах касались борьбы с
трагичными ударами судьбы. Но мы должны понимать, что душевные расстройства могут возникнуть и при явно «светлых» жизненных обстоятельствах. Ноогенные депрессии и неврозы, которые
бурно расцветали в западных индустриальных странах во времена
благосостояния, являются (если взять в скобки нравственные конфликты, которые к ним также относятся) лучшим доказательством
этому. Таким образом, мы снова находимся в центре франкловского учения о неврозах, сделав отступление на соматогенные/эндогенные болезни и страдания. Далее следует оригинальное определение ноогенной проблематики:
В случаях, когда этиологически в основе определенного невроза находится духовная проблема, нравственный конфликт
или экзистенциальный кризис, мы говорим о ноогенном неврозе. (Франкл, 52)
В то время как при психогенных неврозах логотерапия представляет собой неспецифическую форму терапии, а при соматогенных или эндогенных заболеваниях — только поддерживающую
терапию в смысле врачебной заботы о душе, при ноогенных неврозах и депрессиях она является «специальной формой терапии», так
как неврозы, берущие начало в духовном, требуют терапию со стороны духа. Франкл описывал эти неврозы также как «экзистенциальные фрустрации, ставшие патогенными», но добавлял, что сам
по себе духовный дискомфорт не является болезнью или тем, что
155
ее вызывает, — так как дух не может быть подвержен болезни, — но
его стоит понимать как творческий источник сил. Любой духовный дискомфорт хочет изменить что-то неправильное и, таким образом, похож на сигнал тревоги, который запускает импульсы для
исправления. При ноогенном неврозе экзистенциальная фрустрация объединяется с «соматопсихической аффекцией», которая нагнетает дискомфорт и заглушает импульс исправления: недовольство, которое должно было произвести что-то удовлетворительное,
само себя сковывает и превращается в болезнь.
Обычно, согласно Франклу, существует даже взаимоисключающее отношение между душевными болезнями и состоянием духовного бедствия. Это значит, что при помощи различительной диагностики необходимо точно определить, является ли депрессия
болезненным симптомом эндогенного типа (=связано с недостатком нейротрансмиттеров!), реактивного типа (= связано с опытом
страдания) или же она является выражением духовного пробуждения, которое указывает на тот факт, что зрелый человек ищет большего, чем «хлеба и зрелищ», как говорилось в древней Римской
империи, то есть большего, чем денег и наслаждений.
Но «человек в поиске смысла» в современных общественных
условиях только лишь разочаровывается! И это проистекает
оттуда, что общество благосостояния или государство всеобщего благоденствия могут удовлетворить почти все потребности человека. Да, некоторые потребности производит само
общество потребления. Только одна потребность выпадает —
и это потребность человека в смысле, это его «воля к смыслу», как я это называю, это значит, что глубоко в человеке сидит потребность в своей жизни или, говоря конкретнее, в каждой конкретной жизненной ситуации найти смысл, пойти и исполнить его! (Франкл, 53)
Но состояние духовного бедствия может привести к душевной
болезни, если человек неверно воспринимает внутренние сигналы,
если он не находит ответов или находит неверные ответы на экзистенциально важные вопросы, если он не чувствует, для чего он в
мире, если он не связывает никакого смысла со своей экзистенцией, и его гнет чувство, что все равно, есть он тут или нет. В зависимости от жизненного возраста симптомы выражаются по-разному.
У молодых людей они выражаются в экстремальном поведении. В
разрушительных мятежах, в радикализме и терроризме, в рискованных и будоражащих занятиях (трейнсерфинг, прыжки со зда-
156
ний, культ сатаны...), в бегстве в одурманивающие звуки и ритмы, или в отступничестве no future generation5. У людей в середине
жизненного пути для ноогенного кризиса типично скорее причитание о быстротечности: midlife crisis6. Жажда наверстать упущенное, будничные фрустрации, выпадение из профессиональной и
семейной жизни подогреваются разочарованием: «Не может быть,
чтобы это было все?» Страх большой жизненной потери и вопрос
о том, стоит ли ждать чего-то хорошего, ввергает взрослых людей
в зените их возможностей в беспокойство и позволяет им совершать наиглупейшие, необдуманные поступки. С возрастом ноогенная проблематика скатывается в направлении горькой депрессии,
безрадостной апатии, упертой разочарованности. Пожилые люди
становятся постоянными нытиками или демонстративно забираются в свою раковину; они костенеют до состояния хронических
пессимистов согласно девизу: «Неблагодарность — вот награда за
все!» Никто не может им угодить, потому что им все не так — как и
их собственная, как они ошибочно полагают, лишняя жизнь.
В то время как человек с неврозом страха хочет избежать своих страхов, истерик хочет добиться власти, уважения и любви, а
«homo patiens» скорбит по своим потерянным ценностям и свободным пространствам, для ноогенного невротика ничто не имеет значения. Не считая пациентов, которым усложняет жизнь другая духовная проблема, а именно духовное сомнение, ноогенного невротика можно узнать по его отсутствующему интересу к себе и миру;
для него «все, что существует, стоит того, чтобы оно исчезло».
Экзистенциальная фрустрация
Спросим же себя, каким был бы результат, если бы человеческое существо смогло полностью удовлетворить все потребности, которые могут у него быть в определенном временном
промежутке, — какой был бы результат: воспринималось бы
это как удовлетворение? Или же скорее как обратное, а именно с чувством неизмеримой скуки — бездонной пустоты — экзистенциального вакуума?
С этим вакуумом мы, неврологи, каждый день встречаемся во
время многих сеансов...
После изгнания человека из рая защищенности и безопасности через инстинкты, которые свойственны животным, он дол-
5
Поколение без будущего (пер. с англ.).
6
Кризис середины жизни (пер. с англ.).
157
жен был испытать еще одну потерю, после и наряду с потерей инстинкта, — потерю традиции, то есть потерю не только
в жизненном, но и в социальном измерении своего бытия. Реакция на этот внутренний вакуум состоит в так называемом в
рамках логотерапевтической терминологии «ноогенном кризисе»... (Франкл, 54)
Экзистенциональная фрустрация
соматопсихический аффект
чувство
внутренней
пустоты
пассивность,
равнодушие
ноогенный
невроз
потребительское
мышление,
охота за
удовольствиями
хроническое
чувство
потери смысла
перманентная скука,
пресыщение
Как и для всех неврозов, для ноогенного невроза также характерны такие признаки, как «неуверенность» и «гиперрефлексия».
Франкл объяснял неуверенность современного прогрессивного
человека постепенной потерей им естественного «инстинктивного
руководства» и традиционного «руководства нормами»; ни «внешние», ни «внутренние» нормы не кажутся теперь надежными ориентирами. Склонность современного человека к гиперрефлексии
опять же является результатом шокового освобождения от жизненных и социальных нужд (доступность материальных благ, социальное страхование и т. д.), а также модернизации и автоматизации многих видов деятельности, что вместе способствует мысленному подвисанию в вопросе о смысле дальнейшего существования. Неспроста Эрнст Блох утверждал, что люди столкнутся с такими заботами, о которых раньше задумывались только на смертном одре.
Среди опасных последствий ноогенных неврозов и депрессий
наблюдаются два следующих:
1. Упускаются позитивные возможности в жизни. Например,
переизбыток свободного времени дает богатые возможности для
158
того, чтобы со смыслом его провести. Несмотря на это человек такие возможности в «экзистенциальном вакууме» не воспринимает, а это приводит к таким проблемам, как «воскресный невроз»,
«кризис пенсионного возраста» или «синдром пустого гнезда».
2. Ошибочные действия совершаются уже на автомате. Дух уже
не протестует против безудержных атак агрессии, сексуальных извращений, против влечения к наркотикам, сектантству, асоциальности и т. д. Да и зачем? Если все обречено на гибель или достойно
ее, зачем тогда бороться с собой?
ноогенный невроз
и депрессия
экзистенц. фрустрация
(потеря ориентиров)
потеря инстинкта,
нарушение традиций
ноогенно-невротический
круг
безнадежность
и боязнь будущего
упущения
и ошибки
Таким образом, при ноогенной проблематике формируются —
как это обычно происходит при неврозах — черты «порочного круга»: упущения и ошибки вызывают безнадежность и страх перед
будущим, что многократно увеличивает духовный дискомфорт.
Однажды я попросила своих студентов в университете Мюнхена найти газетные статьи о действиях, совершенных в состоянии отчаяния, на основании которых можно сделать предположение о наличии ноогенной депрессии. В течение недели они принесли мне новости о четырех случаях, когда молодые люди покончили с собой «из-за страха перед будущим». Одна влюбленная парочка прыгнула с высотного дома и оставила прощальное письмо,
в котором было написано: «Мы хотели жить без атомных ракет и
разрушения окружающей среды, но не увидели такой возможности…» Одна 20-летняя девушка надышалась выхлопными газами,
потому что «не знала, что делать с собой и своей жизнью». А один
школьник бросился под приближавшийся поезд, но не потому, что
у него были трудности в школе, а потому, что, несмотря на свои хорошие оценки, он предвидел «тупиковую ситуацию после окончания школы». Этот шокирующий итог делает очевидным, насколь-
159
ко тесно связаны между собой чувства бессмысленности и безнадежности, но и обнажает также чувство бессмысленности и «отсутствия ценности» жизни, из-за чего человек старается принести ей
меньше вреда.
В опыте врачебной и психологической практики часто можно
встретить ноогенную проблематику. Пациенты на самом деле не
знают, что с ними не так, они только знают, что что-то не так. У
них плохое настроение, и они плохо идут на контакт. При варианте невроза «страдание от бессмысленной жизни» (Франкл) этот
невроз мотивирует их к безутешной охоте за приятными и острыми ощущениями, что ведет их к еще более сильной фрустрации.
При варианте с депрессией для них не существует никакого «подкрепляющего стимула» (в бихевиористском смысле), нет стоящей
цели. Кажется, пациенты не способны что-то ценить или уважать,
например собственное здоровье, и не хотят активно выступать в
поддержку чего-то или кого-то. Это нежелание в данном случае
происходит не из болезненного эгоизма, а из разочарованности
вследствие заброшенных идеалов.
Мы видим, что ноогенный невроз или депрессия, в отличие от
трагичности ударов судьбы, имеют свое основание не в потере ценностей — о чем были бы жалобы, — а в потере нормального восприя-
тия ценностей. Именно группа тех пациентов, чья проблематика
коренится в столкновении ценностей и амбивалентности (словами Франкла: в нравственных конфликтах), обладает ценностными
представлениями, которые нельзя осуществить совместно или одновременно и относительно которых отсутствует восприятие цен-
ностных приоритетов. Тот, кто больше не воспринимает ценности
и не видит задач со смыслом, кто стал «слепым к ценностям», в том
погибает высшая из человеческих возможностей — возможность
самотрансцендентности. В таком человеке не хватает того, по отношению к чему он сам может и должен трансцендироваться. Это
создает постоянную сомнительность всей его экзистенции.
В завершение одно замечание. Логотерапия не совершает ошибки, которая заключалась бы в интерпретации всех нарушений в человеческой жизни как «исключительно ноогенных», что создало
бы новый односторонний подход. Но там, где духовная фрустрация рушит душевное здоровье человека, нельзя искать чисто психические причины — например, в инстинктивном бессознательном; в таком случае мы обошли бы стороной сущностную задачу
человека, и наша терапия буквально целилась бы в пустоту.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]