Учебник логотерапии представление о человеке и методы

жах, послезавтра поехать в путешествие... — тогда его цель стать кем-то отодвигается, и однажды ему придется заниматься нелюби­мой работой.

Рассмотрим пример (истеричного) сердечного невроза. Всегда, когда у семьи все в порядке, когда идет праздник и все радуются, у матери случается сердечный приступ. Тогда празднику конец, ра­дость исчезает, и все взволнованно бегают вокруг матери. В ито­ге сердечный приступ выполнил свою задачу; мать удовлетворила свою минутную потребность быть в центре внимания. Дети рано уедут из дома, отец, возможно, уйдет от них, в конце концов со­стояние ее здоровья действительно окажется под угрозой, так как с сердцем нельзя играть, — мать станет несчастной одинокой жен­щиной.

Именно актерский талант истеричного характера может быть использован на благо, во время терапевтической беседы мож­но описать новые роли и предложить пациенту решиться сыграть одну из них — почему бы не роль бескорыстной матери, способной любить? Не надо думать: «Ах, какая разница, если она просто сме­нит роль на лучшую? Ведь это не настоящее поведение, за ним не стоит сама пациентка...», это не совсем так! При истеричном пове­дении есть плавные переходы между осознанными и неосознанны­ми составляющими и между искренним и неискренним. Большая опасность состоит даже в том, что истеричный пациент настолько сливается с изначально неискренней ролью больного, что больше не может из нее выйти — даже тогда, когда ему хотелось бы, — по­тому что его симптомы стали самостоятельными. (У матери в на­шем случае запросто может возникнуть аритмия, даже вопреки ее желанию.) Если это так, почему бы пациенту не слиться с по­ложительной ролью, с такой, которая обеспечит ему внимание на больший срок, чем прошлое негативное, ему нужно лишь однаж­ды заметить это. Говоря немного преувеличенно: может, у истери­ка по причине нехватки этического восприятия просто отсутствует «сценарий положительных ролей», и задача терапевта в том, чтобы ему этот сценарий передать.

2. Он, как терапевт или близкий человек, не может забрать у пациента ответственность за его действия. Ответственность лежит только на его плечах, и она останется на нем вне зависимости от всех попыток указания вины с его стороны.

Наше обсуждение темы «реактивные неврозы» не заканчивается на логотерапевтических возможностях преодоления истерии. Сюда отно­сятся также «ятрогенные неврозы» и зависимости, которые мы здесь затронем, несмотря на чрезмерную сложность этой проблематики.

Следствием является то, что зависимый должен всю жизнь из­бегать вещества, чтобы жить нормальной жизнью. Конечно, это возможно не всегда. Например, при состояниях зависимости, свя­занных с едой, необходимость пожизненного ограничения состоит в избегании дополнительных порций и перекусов дополнительно к подобающему потреблению пищи. Также и при зависимости, свя­занной с лекарствами, в случае серьезных заболеваний нужно идти на компромисс. Но «бывшим» никогда не нужно забывать, что по­сле состояния зависимости у них уже нет такого механизма регу­ляции в центральной нервной системе, какой был раньше. Риск от­ката назад существует всегда.

Наличие конституциональных предрасположенностей к зависи­мостям является спорным. При алкоголизме есть некоторые вещи, говорящие в пользу этого, как показывают исследования под руко­водством Д. Гудвина в Университете Канзаса. Но в конце концов каждый человек имеет в себе целый набор здоровых противобор­ствующих сил. Дело становится критичнее, если в его психической области есть слабые места, которые склоняют его к неадекватным реакциям. Тогда они составляют опасную «реактивную невротиче­скую» часть, которая может образовать «порочный круг»; при зави­симости это circulus vitiosus между плохим самочувствием и зависи­мостью от вещества. Например, реакция заглушать фрустрацию ал­коголем создает еще более массивную фрустрацию и т. д.

Терапевтический концепт должен быть составлен соответству­юще, с учетом мультидимензиональности. Что касается сомати­ческого измерения, нет лучшего пути, чем очищение, проводимое под надзором врача, или изъятие вещества с последующим воздер­жанием без исключений. Алкоголику никогда больше нельзя при­нимать алкоголь, даже глоток; курильщики должны полностью от­казаться от сигарет и т. д. Не стоит вести споры о том, необходим ли действительно строгий отказ, так как тысячи и тысячи случа­ев возврата к прежнему состоянию однозначно это подтверждают.

Для поддержания выдержки я записала на кассеты «суггестив­ный тренинг воли» (Лукас, 37), который при прослушивании в расслабленном состоянии усиливает уверенность пациентов в воз­можности найти в себе необходимые силы для воздержания. Этот тренинг основан на формулах аутогенного тренинга и дополнен формулами самоубеждения быть «хозяином в своем доме». В ком­бинации со здоровым доверием к Богу (обращенность к «влады­ке над собой») это приводит к успокоению встревоженной души и выравнивает плохое психическое состояние, которое у человека все еще сохраняется. К счастью, стремление к веществам зависи­мости уменьшается пропорционально длительности срока воздер­жания. Отказ все же очень сложен, тем более что он распространя­ется на гиперчувствительность, которую также необходимо сбро­сить, так что нужны соответствующие терапевтические аргумен­ты. Они могут быть похожи на работу с истеричными больными.