Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник логотерапии представление о человеке и методы
.pdf
ности, то они его толкают в уравновешенную середину, не давая
ему упасть в противоположную сторону, которая совсем не соответствует его естеству.
Опытный специалист, возможно, заметит, что между методом
парадоксальной интенции Виктора Франкла и методом предписания симптома Пола Вацлавика есть сходство. Однако тут есть
различие в технике подхода (не говоря о том, что Франкл изобрел
свой метод в 20-е годы, а «Пало-Альто группа» Вацлавика разработала свои методы в 60-е годы в Калифорнийском институте исследования психики), которое становится явным при лечении невроза
навязчивых состояний. Например, при наличии навязчивого желания мыть руки с точки зрения метода предписания симптома пациенту посоветуют мыть руки в два раза чаще, чем до этого. В данном
случае надеются на эффект перенасыщения и утомляемости, которые таким образом «отобьют охоту» у пациента до такой степени, что он может прекратить этим заниматься. С точки зрения парадоксальной интенции пациента побуждают мысленно в игровой
форме «радушно пригласить все бактерии округи расположиться на его руках и чувствовать себя там как дома». Согласно интерпретации Франкла, таким образом преувеличенный страх пациента заразить кого-либо «парализуется»; и с преодолением страха
бесконечное мытье рук становится лишним. Техника предписания
симптома не требует юмора и самодистанцирования; она также работает с парадоксом, но духовный акт интенции отсутствует, однако именно намерение человека является истинной опорной колонной «невредимой области» его личности.
Парадоксальная интенция
Предписание симптома
больная
часть
Я боюсь Х,
поэтому делаю Y
Разбор ведет к пониманию: Х не происходит! Поэтому мне не надо делать Y
«невредимая»
область
Я хочу именно Х Я делаю Y так часто,
больная
часть
я делаю Y из
страха перед Х
Разбор ведет к отказу от Y без дальнейшего понимания боязни Х
«невредимая»
область
пока не надоест
На практике парадоксальная интенция стремится к более длительным последствиям лечения, чем метод предписания симптома. Я связываю это с тем, что при назначении симптома в итоге не
111
происходит осознания безобидности мнимой угрозы (навязчивой
идеи), а это после завершения терапевтической фазы утомления (относительно навязчивого симптома) снова ведет к вспышке страха.
Если с пациентом удалось «разрешить» навязчивый невроз при
помощи парадоксальной интенции, терапию нельзя еще рассматривать как завершенную.
Основное отношение бывшего пациента к склонностям его характера нуждается в дальнейшем внимании со стороны терапевта.
Мы говорили, что он стремится к полноценности. Он пересчитывает счета, чтобы результат был точный; покидая квартиру, он несколько раз проверяет, выключил ли все приборы и т. д. Логично,
что он ищет совершенного терапевта, хочет полноценного лечения.
Но поскольку в жизни ничто не полноценно и во всем остается нечто неполноценное, он должен решиться на то, чтобы довольствоваться случайным и временным. Он должен понять, что
...самым разумным было бы не желать быть слишком разумным, или же иногда нужно делать нечто сомнительное, потому как было бы более сомнительным не делать вообще ничего. (Франкл, 31)
То же самое касается отношения к себе. Если относить свои периодически возникающие приступы к болезни, нужно признать,
что это никогда не вылечить. Через некоторые промежутки времени навязчивые идеи будут появляться вновь. Если человек в состоянии идентифицировать их как таковые, и если у него достаточно «присутствия духа» сразу реагировать на них парадоксальной интенцией, он избежит нового приступа. Может, спустя некоторое время его снова станут мучить ужасные картины, тогда он
снова сможет создать на них пародию и таким образом обезвредить. Это наилучшая из жизненных формул, которую он может использовать с пользой для себя. Он не должен позволять расти новым навязчивым идеям, потому что они очень быстро увлекут его
в невротический круговой процесс, из которого он с трудом выходил. В итоге ему нужно понять не только головой, но и всем своим существом, что он ответственен не за приступы навязчивого невроза, но за то, как он на них реагирует. Его сомнения — это часть
его предрасположенностей, но его отношение не должно быть частью его сомнений!
112
парадоксальное
желание
парадоксальное
желание
невроз
Периодически возникающие
«абсурдные припадки», которые проходят
с применением парадоксальной интенции, но они...
... могут превратиться в невроз,
если воспринимать их всерьез!
В этой связи я привожу своим пациентам сравнение с садовником, который должен вырвать все сорняки, чтобы иметь красивую
клумбу с розами. Если он позволит сорнякам расти, то вскоре обнаружит сплошные заросли, и ему будет очень тяжело восстановить клумбу. Так же и человек с риском невроза навязчивых состояний должен держать свои маленькие абсурдные идеи под «парадоксальным контролем», тогда его жизнь может процветать и
приносить радость, как и другим среднестатистическим людям.
У меня еще не было пациента, который не прислушался бы к этому сравнению своим сердцем. Мы все, включая и нас, «не невротиков», должны принимать во внимание, что в нас есть импульсы, которым мы должны противостоять, причем относясь со свободой и
ответственностью и к факту их появления.
Если представить себе область феноменологии психогенных
неврозов, ограниченную эллиптически, тогда страх и навязчивость представляют собой два центра этого эллипса. Это,
так сказать, два клинических изначальных феномена. И это
неспроста, потому что страху и навязчивости соответствуют
две основные способности человека «страх» и «вина» (чувство
вины играет в психологии неврозов навязчивых состояний
большую роль). Онтологические условия для этих двух способностей, то есть то, из чего происходят страх и вина, это свобода и ответственность человека: только то существо, которое
свободно, может испытывать страх, и только то существо, которое имеет ответственность, может чувствовать вину. Из этого следует, что существо, которое благословлено на свободу
и ответственность, приговорено к страху и вине. (Франкл, 32)
113
• Частица бессердечности: истерия
Наши размышления о необходимости коррекции установки при
неврозах навязчивых состояний ведут нас от метода парадоксальной интенции к следующей большой группе методов логотерапии —
к модуляции установки. При ней речь идет не столько о «попытке
применить что-то новое», для чего не хватало смелости, как при парадоксальной интенции, а скорее о «переосмыслении» чего-то, о чем
в таком ключе (еще) не думали. Здесь к внутреннему росту человека
толкает скорее формирование себя, чем самодистанцирование.
Поскольку в основании невроза фактически находится данное
судьбой действие, логотерапевтическая помощь заключается в том, чтобы сделать возможным для пациента правильную
установку по отношению к этому действию. (Франкл, 33)
В центре диалога, «модулирующего установку», находится духовная установка человека к положительным и отрицательным
вещам — их либо нельзя изменить, либо для их изменения нужна другая установка, либо они хранят в себе возможности смысла,
которые человек не воспринимает. Было бы неверно утверждать,
что терапевт хочет «модулировать» позицию человека по отношению к себе самому и внешнему миру, ведь именно пациент является тем, кто должен что-то модулировать. Задачей терапевта можно
считать то, что он должен донести до пациента, что тот должен поменять свою установку.
Любая модуляция установки имеет своей целью более здоровую, этически ценностную, полную надежды... установку; это все
определения, которые едва ли нужно описывать в общем, они проясняются в каждом конкретном случае. Например, пациент говорит про себя: «Я ни на что не способен, я полный неудачник!», это
не является оптимальной установкой, и это понятно каждому. В
общих чертах можно дать такое определение: установка, адекватная с точки зрения психогигиены, должна быть «в пользу жизни»,
то есть противоположна всему деструктивному, обесценивающему,
убивающему. Или точнее: здоровые установки предоставляют высокую степень оборонительной защиты против душевных заболеваний, а также повышают сопротивляемость в ситуациях кризиса (при этом оборонительная защита имеет отношение не к самому эндогенному заболеванию, а способствует сопротивляемости
ему). Другой важный момент заключается в том, что положительная установка приводит человека в созвучие с его совестью.
114
Приведем небольшие примеры для иллюстрации удачной модуляции установки.
Пример 1
Одна мать многие годы страдала от истощения и нарушения питания. В итоге ее вылечили, но она не была рада своему нормальному состоянию, а мучилась страхом, что ее дочь также может однажды заболеть и получить такие же проблемы, как она. Так как было
опасно переводить на дочь такое негативное ожидание, мать нужно
было подтолкнуть к модуляции установки. Ей посоветовали следующее: «Не ищите в своей дочери признаки какой-то болезни, потому что это скорее навредит ее здоровому развитию. Лучше поработайте над собой и станьте таким человеком, о котором однажды
вы могли бы сказать: «По-моему, моя дочь может не бояться стать
такой, как я!»
Эта мысль, что она все еще может стать для своей дочери примером для подражания, понравилась ей и побудила ее исправить
собственное поведение в положительную сторону.
Пример 2
Одну пожилую даму направили в спецклинику для небольшого
хирургического вмешательства. Волей случая ее муж за два года до
этого лежал там же и умер после тяжелой борьбы за жизнь, из-за
чего она сильно переживала. Поэтому она очень противилась пребыванию в этой клинике, с которой у нее связаны такие страшные воспоминания, но выбора у нее не было, так как эта клиника была единственной в округе, которая могла помочь с ее проблемой. Ее осторожно подвели к аргументу, что именно возвращение на место прощания с ее мужем дает ей шанс примириться там с этим прощанием
и оставить пережитую боль в благодарности, что ей было позволено
быть рядом с любимым человеком до конца его дней. Более искренне свою любовь нельзя доказать, и с этой точки зрения больница является местом памяти большой любви ее жизни, местом, куда она
может всегда вернуться с мужеством и спокойной совестью.
После этого разговора женщина безоговорочно отдалась в руки
врачей и десять дней спустя покинула клинику здоровой.
Пример 3
Один мужчина горевал по поводу того, что, будучи всего одного года от роду, потерял мать. Он чувствовал себя обделенным
судьбой. Ему подарили новый взгляд: «Ваша мать тогда, очевидно, была больна и, скорее всего, уже давно. Но она родила вас здо-
115
ровым — какое счастье для вас! Шансы для вашего существования были действительно малы, и тем не менее вы оказались в этом
мире! Перед вами — большая ответственность сделать из этого все
возможное...»
Мужчина принял это с улыбкой и освободился от своей горечи.
Пример 4
Одна женщина выросла вместе с сестрой, которая имела очень
ограниченные возможности. Ее воспитание проходило несколько
«в тени», потому что родители в основном концентрировались на
заботе о сестре. Но она очень любила сестру и была потрясена ее
смертью в 14 лет. «Мы так много старались и жертвовали, и все напрасно! — жаловалась она. — Почему же, почему?»
После модуляции установки она сама нашла ответ: «Нет, жизнь
моей сестры не была напрасна. Благодаря ей в нашей семье была
любовь. Благодаря контакту с ней мы все были очень близки. Не
зная этого, она влияла на наше человеческое развитие. Мы многим
ей обязаны. Она действительно жила не зря...»
Обратимся теперь к реактивным неврозам, которые относятся к самым тяжелым и в форме истерии представляют собой самый сложный вызов терапии. К сожалению, слово «истерия» стало почти ругательным и поэтому больше не используется в психотерапии. Также устарело и выражение «конверсионный невроз»
(при физиологической симптоматике). Теперь их заменяют термины «диссоциативное расстройство» и «соматическое расстройство», или же обращаются к понятию гистрионического (=требующего внимания) расстройства личности.
В целях соответствия франкловской литературе мы оставим
здесь слово «истерия» в клиническом смысле.
Картина болезни истерии была широко распространена во времена Фрейда, затем был спад, а с 1970-х — снова расцвет. Она объединяет в себе психогенные и реактивные элементы и основывается, как и невроз навязчивых состояний, на определенных чертах
характера. Истерию не лечат парадоксальной интенцией, так как ее
симптомы не основываются на страхе ожидания, а действуют как
средства давления. (Если, например, человек с синдромом невроза страха падает в обморок, потому что приходит в полное оцепенение от возможности обморока, истерик падает в обморок из-за
умелой гипервентиляции (=быстрого, прерывистого дыхания), которую устраивает сам, чтобы кого-то наказать или испугать. Таким
образом, в отличие от невротика, истерик стремится к обмороку, а
116
это нельзя нейтрализовать парадоксальной интенцией.) На практике истерия требует «перевоспитания всего человека» (Франкл),
а это получается только через ряд модуляций установок, с помощью которых пациента приводят к тому, что он может как бы добровольно отказаться от своего истеричного поведения.
Каковы же свойства характера истерика? У человека с неврозом навязчивых состояний мы говорили про недостаточность чувства очевидности — в отличие от этого у истерика мы можем говорить о недостаточности этического восприятия. В средневековье
верили, что истерически больной «одержим дьяволом», и это было
очень резким описанием его состояния, но в символической форме
содержало зерно правды: у истерика есть определенная зачарованность злом, радость от негативного, сдерживание допущения положительного.
Это означает, что выздоровление и самостоятельная победа над
жизненными проблемами не обязательно являются целью такого
пациента; это цель терапевта, чьей инициативе пациент формально подыгрывает, чтобы его поддерживать. Но если терапевт однажды объявит, что пациенту больше не нужны беседы, потому что тот
уже достиг результата, в ответ может запросто прозвучать угроза:
«Если вы мне не назначите встречу, мои симптомы снова вернутся,
вот увидите!» Вместо того чтобы радоваться приобретенной стабильности, истерик, не раздумывая, приносит жертву, только чтобы сохранить внимание терапевта. И вместо того, чтобы быть благодарным за его помощь, он пытается давить на него — вот та самая
недостаточность этического восприятия!
Франкл перечислил три типичные характеристики истериков:
неискренность, болезненный эгоизм и расчетливая сущность.
Неискренность означает, что истеричные люди крайне бедны в
плане впечатлений, что ведет к возникновению жажды впечатлений. Даже печальные события для них лучше, чем вообще никаких. Эти люди едва способны к искренней дружбе, любви, боли...
Для них всё есть сценарий, чтобы что-то почувствовать или спровоцировать; симптомы тоже относятся к сценарию.
Болезненный эгоизм означает, что они будто «идут по трупам»,
даже по своему готовы пройтись. Истеричные личности постоянно
хотят манипулировать своим окружением, привлекать к себе внимание или мстить другим за его отсутствие, даже если месть должна означать их саморазрушение. Их способность чувствовать свое
окружение равна нулю.
Расчетливая сущность означает, что они постоянно разыгрывают сцены, любят драматичные выступления и в них постоянно
117
ощущается нечто искусственное. Они думают исключительно в отношении людей, но не в отношении дела и испытывают мелочное
удовольствие от навязывания другим чувства вины или определенных ролей, нередко по пути причиняя вред себе.
Возможно, что особенная способность к внушению, то есть
суггестивное влияние этих людей, но также их способность к
конверсии, то есть умение телесно выражать душевное содержание болезненных состояний тела, — возможно, что эти компенсации отражают внутреннюю бедность, которая характеризует истерика. В качестве второй типичной характеристики к
ним также можно добавить внутреннюю холодность, холодный
расчет, факт, что для истерика все является средством достижения цели на службе эгоизма; и, таким образом, он все время
кажется театральным, он думает о том, как действует на других, и все в нем в итоге производит впечатление наигранности
и неестественности. (Франкл, 34)
Мы видим: в то время как у человека с неврозом страха и неврозом навязчивого состояния главная проблема состоит в том, что
невротик не хочет идти на риск и ищет защиты и уверенности любой ценой, даже за «цену», которая высока, то у истерика главная
проблема в том, что он не может себе отказать в чем-то (или верит,
что не может) и хочет любым способом побудить свое окружение
обратить на него внимание, даже за «неадекватную» цену.
Но в жизни необходимо и то, и другое. Как умение положиться на неуверенность, так как гарантий нет, так и отступить и отпустить, потому что не всего можно добиться. В обеих картинах
нарушений мы видим диктаторские моменты. Человек с неврозом
страха позволяет довлеть над собой своему страху, человек с неврозом навязчивых состояний позволяет навязчивой идее, которую он
вовсе не хочет воплощать, управлять своим поведением; истерик
навязывает другим людям своими симптомами («припадками»)
поступки, которые они не хотят совершать.
Таким образом, истерик попадает в немилость. Все бегут от него
куда только могут и не хотят иметь с ним дело, поэтому истерик в итоге неизбежно оказывается в изоляции. Можно с уверенностью сказать, что он относится к самым несчастным людям. Он стыдится себя,
других делает несчастными, и результат его патологического спектакля в том, что он получает все меньше внимания от своего окружения — того внимания, к которому он так отчаянно стремится. (Здесь
снова намечается классическая структура невроза «порочный круг».)
118
Человек с неврозом страха
и навязчивых состояний
Истерик
не может идти на риск
хочет безопасности
и защиты любой ценой
«подавляет» себя
собственным симптомом
и то, и другое
необходимо в жизни!
не может отказаться
хочет внимания
и расположения любой ценой
подавляет других с помощью
симптомов
Что касается реактивного компонента всей этой драмы, известно, что к склонности характера истерика присоединяется еще один
фактор, способствующий болезни, — воспитательная среда в детстве. По большей части истеричных клиентов в детстве либо баловали, либо уделяли им недостаточно внимания — с поразительно одинаковым результатом. Дети без внимания должны были от
многого отказываться и, повзрослев, стараются не отказывать себе
ни в чем. Избалованные дети не научились отказывать себе в чемто и поэтому не могут этого и будучи взрослыми. Это объясняет,
почему истерия была так распространена во времена Фрейда: в то
время было много детей, оставшихся без внимания, — а сегодня
она снова на пике, потому что много детей избалованных.
Однажды меня пригласили прочитать доклад в организации немецкой психологической поддержки по телефону. Когда я спросила сотрудницу, кто ей обычно звонит по телефону, я была удивлена, узнав, что это «истеричная клиентура», которая доставляет ей
много забот. Чтобы проиллюстрировать это, она рассказала мне
историю про одну свою коллегу.
Однажды ночью позвонила женщина и описала крайне безвыходную ситуацию. Она была больна раком, у нее были ужасные
боли, муж оставил ее в беде, она больше не могла выносить эту
жизнь и так далее. Молодая сотрудница службы поддержки пыталась утешить женщину, как могла. Следующей ночью у нее снова
была смена. Позвонила та же женщина и другим голосом представилась матерью той женщины. Она громко всхлипывала и сквозь
слезы кричала: «О чем вы говорили вчера с моей дочерью? Сразу после вашего разговора моя дочь застрелилась!» У сотрудницы
119
произошел нервный срыв, и ей понадобилась срочная медицинская помощь, потому что она уже не могла успокоиться. Позже сотрудники телефонной поддержки выяснили, что это была одна и та
же женщина, которая разными голосами разыгрывала разные драматические роли; это была женщина, которая не была больна и у
которой не было дочери, она просто скучала дома и развлекалась
так своими звонками...
Здесь мы находим все три показателя истерии: неискренность
(потому что женщина не была на самом деле в беде), эгоизм (а
именно эмоциональную холодность, которая позволяла ей развлекаться за счет других) и расчет (игра женщины была очевидно хороша, и, вероятно, она также заметила, что имеет дело с не очень
опытной сотрудницей, которой она могла «понавешать» всякие
истории). Наконец, истеричное поведение содержит в себе элемент
пустоты, например, эта женщина могла использовать свое свободное время с большим смыслом. Это также частица бессердечности:
неспособность пойти навстречу другим или даже уважать их. Конечно, люди, которые ведут себя так, не получают любви в ответ,
даже если в конечном итоге их болезненное поведение, возможно,
является криком любви.
• Спасение жертвой
Мы говорили, что истерик должен выработать принципиальную готовность идти на небольшие жертвы. Это он, конечно, сделает, если будет знать зачем. И путь к этому «зачем» можно ему
указать, потому что есть тесная связь между маленькими жертвами и большим идейным содержанием в жизни. Через небольшие
жертвы можно достичь большого смысла, а этот большой смысл
делает возможным в качестве побочного эффекта то, что мы зовем
счастьем. И наоборот, череда мелких удовлетворенных потребностей, исходящих из нежелания жертвовать, оставляет неисполненным большой жизненный смысл, что в качестве неминуемого побочного эффекта влечет за собой состояние несчастья.
Если, например, кто-то обучается профессии, он должен принести некоторые небольшие жертвы, скажем, учиться вечером вместо того, чтобы наслаждаться свободным временем. Но таким образом он может реализовать большой смысл, выполняя в будущем
желаемую и ответственную работу. Если же он не готов встроить
эти небольшие жертвы в свой распорядок, но ориентируется на
минутные желания: сегодня потанцевать, завтра покататься на лы-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]