Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник логотерапии представление о человеке и методы
.pdf
• Выход из экзистенциального вакуума
Как можно освободить людей из «экзистенциального вакуума»?
Логотерапия видит в ноогенных неврозах и депрессиях один из немногих показателей для того, чтобы подробно осветить прошлое пациента. Но не для того, чтобы снова поднимать на поверхность прошлые неудачи их жизни, а чтобы задать вопросы: какое время в жизни пациента было лучшим? Когда его жизнь казалась ему полностью осмысленной? Что тогда произошло, какие у него были планы, что его волновало в первую очередь? С пациентом проводят «экзистенциальный анализ» (Франкл), который «анализирует с точки зрения личной ответственности» и исследует содержание смысла бытия пациента, по отношению к которому он все еще несет ответственность. Например, тот, кто от рождения одарен музыкально,
ответственен за то, чтобы развить этот талант. Тот, кто получил обширное образование, ответственен за то, чтобы с пользой применить
свои знания. Тот, кто познал любовь и доброту близких, ответственен за то, чтобы в полной мере передать полученное.
При исследовании жизненного прошлого с точки зрения положительного «приданого» и старых структур смысла всплывают
связи с настоящим, что позволяет пациенту воскресить содержание, которое, поскольку оно ему уже знакомо и имеет связь с его
душой, вполне может получить значение «жизненно важного содержания». Например, кто-то давно учился играть на музыкальном инструменте, что доставляло ему радость, и во время беседы с
терапевтом он принял решение освежить свой навык и в будущем
оставлять для этого время. Только одно это может освободить его
от пассивного просмотра телевизора и занять его деятельностью,
что подарит ему актуальный опыт смысла.
Другой терапевтической возможностью является поиск идеала. Пациента просят подумать о том, какие личности, по его мнению, ведут или вели жизнь со смыслом. Обычно пациент называет несколько имен, например таких легендарных персон, как
Альберт Швейцер или Мать Тереза. Затем с ним обсуждают, почему он считает, что у этих людей была жизнь со смыслом. Что в
их образе жизни было особенного? Мог бы он им подражать? Что
ему мешает это сделать? Почти без исключения при поиске соответствующих идеалов возникают непосредственные связи между самоотдачей и счастьем и осознается банальный факт, что счастье не в том, чтобы человеку было комфортно, но чтобы он для
чего-то сам был годен! Интересно, что больные догадываются об
этом довольно точно, и это доказывает, что даже в «экзистенциаль-
161
ном вакууме» изначальное знание человека о логосе не умирает.
Далее происходит переход к поиску людей, для которых паци-
ент мог бы быть важным, которые в нем нуждались бы. «Экзистенциальный вакуум» является также и социальным: никто не стучится к больному человеку в дверь. Но не достаточно ли снаружи, перед дверью людей, которые нуждались бы в ком-то? Кем бы мог
быть этот «кто-то», кто ему пригодился бы? Что он должен был бы
излучать, как он вел бы себя, что он должен был бы делать? Подробный «портрет-описание» такого человека может способствовать тому, что пациент начнет себя с ним идентифицировать.
С точки зрения методов здесь можно применить технику воображения, чтобы пробудить в пациенте образы. Он будто во сне открывает дверь своей невротически-депрессивной тюрьмы, выходит из нее и оглядывается. Что он видит в мире снаружи? Что-то
радостное? Не является ли это тем самым смыслом жизни? Или
это что-то безрадостное? Не чистое ли это требование заняться пересмотром? Лечить ноогенного больного означает вырвать его из
безразличия. Ему нужно передать не якобы «цельный» мир, а кусочек мира, который «надо сделать цельным», — если он возьмет на
себя эту задачу, то он излечится сам.
Еще одна возможность терапии представляет собой «тренинг
сенсибилизации смысла» с пациентом. Он должен завести привычку при решении ежедневных вопросов (более серьезных вопросов в том числе, но они последуют позже) обращать внимание
на комплекс из пяти вопросов и отвечать на них:
1. В чем моя проблема?
Проблема не должна оставаться смутной и неясной, она должна
быть конкретизирована определенным содержанием, чтобы можно
было принять по отношению к ней духовную позицию. Если проблема обозначается четко, тогда проблемная область также становится яснее, что всегда некоторым образом утешает.
2. Где мое свободное пространство?
Проблема, конкретизированная определенным содержанием,
должна занять свое место в части, данной судьбой, потому что она
неразрывно связана с историей. Она может быть изменяемой, но
все же в истории ее возникновения присутствуют и неизменяемые части. От этого нужно отвлечь внимание и переключить его на
пространство действий, которое свободно от проблемы.
162
3. Какие возможности выбора у меня есть?
В свободном пространстве действий есть возможности выбора.
Их нужно мысленно собрать, пока не подвергая оценке. Это следующее задание, оно способствует тренировке фантазии и наполнено
сюрпризами. Просто удивительно, сколько у нас есть выбора по ту
сторону банального, однако мы едва осознаем это.
4. Какая из этих возможностей имеет наибольший смысл?
Теперь мы приглашаем «орган смысла» совесть «поиграть в детектива». Она должна выявить то, что уже есть в наличии, но в
скрытой форме: возможность выбора с наибольшим смыслом. Является ли возможность одновременно желаемой, при этом не учитывается. Но учитываются ее вероятные последствия для всех,
кого это касается.
Напоминание:
Картина мира логотерапии не только оптимистична, она также
объективистская, так как исходит из того, что смысл уже потому
нельзя изобрести, но можно только найти, поскольку он объективно «всегда здесь». Смысл находится не только в нашем сознании,
но и в мире. «Смысл момента», который нужно открыть под пунктом 4, похож по своей сути на небольшое золотое пятно света, которое образует на полу луч, проникающий через закрытые жалюзи. Этот отблеск «над-смысла» (Франкл), который находится вне
всякого нашего познания, так же как солнечный луч является искрой от огненного шара, превосходящего весь свет Земли. Логотерапия не занимается субъективным понятием смысла, согласно которому человек может произвольно определять то, что он считает
исполненным смысла. Это означало бы нарисовать желтые точки
на полу краской и выдавать их за солнечный свет.
5. Именно это я хочу осуществить!
Последний шаг тренинга должен сделать сам пациент. Никто не
может сделать это за него; можно лишь донести это до его сердца.
Это его ответ «Да будет так!», «Пускай это произойдет» на вызов к
себе, на свой выбор смысла.
Из суммы такого рода решений, которые происходят каждый
день, у пациента постепенно формируется новый ориентировочный курс. Курс, который выводит его из экзистенциального вакуума «по солнечному лучу». Вот пример:
163
1. В чем моя проблема?
Проблема одного пациента — в наступивших выходных, с которыми он не знает, что делать. Ему ничего не хочется, в общем и целом он не имеет никаких интересов (=страдает от «воскресного невроза»). В рабочее время он вовлечен в рабочий процесс и часто работает сверхурочно.
2. Где мое свободное пространство?
То, что настали выходные, для пациента является данным судьбой, как и то, что у него ни к чему нет желания. Он не может выбирать свои чувства. Но все же он может свободно определить, что
предпримет на выходных, — вместе с отсутствием интересов и вопреки этому.
3. Какие возможности выбора у меня есть?
Приветствуется неограниченная фантазия. Пациент может собирать все идеи, которые приходят ему в голову. Он может дремать
в кровати, встать и почитать, покурить гашиш, послушать музыку,
выпрыгнуть из окна, поискать кафе, отправиться в велотур, позвонить маме, написать письмо…
4. Какая из этих возможностей имеет наибольший смысл?
Пациент неохотно признается, что в этой ситуации наибольший
смысл имело бы на выходных написать письмо бывшему коллеге,
которое он ему давно обещал. Потому что коллега уже несколько
раз ему звонил и не получил от него весточки.
5. Именно это я хочу осуществить!
Пациент отважился написать письмо, хотя его особо к этому не
тянет. Во время написания ему в голову приходит больше идей,
чем он думал, и, вопреки ожиданиям, получается милое письмо.
Тихое чувство довольства собой возникает в пациенте и позволяет
ему спокойно завершить выходные.
Несмотря на обстоятельства наметились новые смысловые возможности. Может, получатель письма снова даст о себе знать, и затихшие отношения между людьми снова оживут. Может, именно
они дадут толчок к преодолению экзистенциальной фрустрации —
кто знает?
Иногда нужно начать что-то, несмотря на отсутствие желания,
только на том основании, что это имеет смысл; а желание или радость подтянутся позже при исполнении смысла, так как в пото-
164
ке деятельности со смыслом удовлетворение всегда присутствует.
Наоборот, удовлетворения редко можно достичь, если ждать, что
желание к деятельности со смыслом придет само. Так можно ждать
«вечно».
В заключение — одно противопоставление. Были озвучены две
группы нарушений, которым едва уделяется внимание в традиционной психотерапии, хотя они присутствуют у большого процента населения: страдания ноогенного невротика и страдания «homo
patiens». Хотя исходные позиции у них различны, есть между ними
и совпадение: они не воспринимают и не используют возможности,
которые дает им жизнь.
Горизонт смысла
Ноогенный
невротик
Горизонт смысла
потеря
Homo patiens
Критичная позиция:
«все — это ничто»
Критичная позиция:
«все или ничего»
У «homo patiens» горизонт смысла несколько «закрыт». Там, где
он пострадал от существенной потери ценностей, его возможности
реализации в этом отношении ограничены или утеряны. Его проблема состоит в том, что он видит только этот отрезок, эту «занавеску» и больше ничего. Его трагическая установка, которая фиксирует его в несчастье, гласит: все или ничего!
У ноогенного невротика весь горизонт открыт, и, если человек
живет в хороших условиях, горизонт также очень широк. Но на
165
его «внутреннем взоре» лежит непроницаемая «пелена», которая
закрывает ему возможности реализации смысла. Его трагическая
установка, которая приковывает его к «экзистенциальному вакууму», говорит: все — это ничто!
У «homo patiens» терапевт должен способствовать смещению
угла зрения, чтобы пациент обернулся к своему еще существующему горизонту смысла, а у ноогенного невротика нужно снова открыть его духовное «зрение».
Речь идет не о том, что мы даем пациенту смысл бытия, но
только и исключительно о том, что мы приводим его в такое состояние, чтобы он нашел смысл бытия. Мы будто расширяем
его поле зрения, так что он обнаруживает полный спектр личных и конкретных возможностей смысла. (Франкл, 55)
Затронем также проблематику тех ноогенных неврозов или депрессий, в основе которых лежит нравственный конфликт, то есть
конфликт совести. Лучшее, что может сделать терапевт, — это воспринимать духовную борьбу пациента всерьез. В бессознательных
глубинных слоях пациент сам чувствует, какие решения были бы
уместными, и он должен дозреть до них. В это время сопровождающее лицо может облегчить ему этот путь с помощью небольших
модуляций установки или просто мотивировать его обращать внимание на «знаки». Особенные места и состояния «регулируют» антенны нашей совести и фильтруют помехи этого мира. Расслабление, тишина, одиночество являются такими излечивающими состояниями. Посидеть под звездным небом в ясную ночь или понаблюдать рассвет с высокой точки — это живые впечатления, которые делают более ясным то, что человек уже знает. Если спросить
жителей города, когда они в последний раз наблюдали за звездным
небом или смотрели в тишине на рассвет и погружались в себя, они
часто не знают ответа; только художники и поэты все еще знают,
как подобные грандиозные впечатления могут окрылять душу. И
логотерапевты знают об этом и советуют при случае — при ценностных конфликтах, неуверенности в принятии решений, амбивалентности, поиске Бога, при «беспокойстве в сердце», — вместо
таблеток пойти в пустыню, преклонить колени в лесу, покачаться
на морских волнах, посмотреть на небо. Вдали от несущественного
открывается существенное.
Если до этого мы говорили, что врач в соответствующем случае обязан отвечать на не относящиеся к болезни, просто че-
166
ловеческие вопросы не как невролог, а просто как человек, тогда возникает вопрос, в какой степени он — как врач! — имеет на это право. Потому что здесь есть очевидная опасность,
которая сразу ясна: навязывание личного мировоззрения врача, то есть его личного мнения пациенту... Но не является ли в
данной ситуации задачей врача привести пациента к тому, чтобы он, пациент, добрался до своего собственного мировоззрения и понимания жизни? Чтобы он из своей собственной
ответственности снова нашел новый духовный путь к жизни?
(Франкл, 56)
• Нарушения сна и сексуальные расстройства
До этого момента мы занимались двумя группами методов логотерапии из трех: обращением человека с самим собой -> в парадок-
сальной интенции и установкой человека по отношению к чему-то,
что касается его самого, -> в модуляции установки. Но человек не
только в состоянии выступить по отношению к себе с определенной дистанции и занять позицию по отношению к себе и другому,
но он может также полностью выйти за рамки самого себя, да, даже
не видеть себя самого, потому что он духовно занят чем-то, выходящим за рамки себя. С терапевтической точки зрения, это возможность оставить позади собственное «я» вместе с его слабостями и замкнутостью ради идейной ценности, для воплощения которой человек вырастает над своими недостатками. На этом основан
логотерапевтический метод дерефлексии.
Дерефлексия была разработана Виктором Франклом еще в ранние послевоенные годы именно как метод индивидуальной терапии для устранения нарушений сна и сексуальных расстройств.
Теперь мы знаем, что нездоровый механизм гиперрефлексии, который нужно отключить с помощью дерефлексии, может относиться
как к отдельному симптому, так и ко всему в общем, что связано с
собой. В такой ситуации могут существовать триггеры, но они могут также и отсутствовать. Далее приводится четыре кратких описания образования симптомов посредством гиперрефлексии.
1. Психогенные расстройства сна
Нарушения сна тем сложнее устранить, чем больше внимания
уделяет им пациент. Если кто-то лежит ночью в постели без сна и
постоянно думает о том, как ему хотелось бы заснуть, но не получается, он блокирует «автоматизм засыпания». К этому быстро при-
167
соединяется гиперинтенция, а именно отчаянное желание наконец заснуть, что в итоге держит его в состоянии бодрствования. Он
становится нервным, все время смотрит на часы, рисует себе последствия своей бессонницы на следующий день и мысленно ходит
кругами вокруг этой проблемы, а это очень мешает ему заснуть.
...Весь день человек с бессонницей чувствует усталость; но
едва наступает время ложиться спать, его охватывает страх
перед следующей бессонной ночью, он становится беспокойным и возбужденным, и это возбуждение также не дает ему
уснуть. Так он совершает самую большую ошибку из возможных: он с нетерпением ждет того, чтобы заснуть! Он судорожно
и с напряженным вниманием следит за тем, что в нем происходит; но чем больше он напрягает свое внимание, тем меньше
он способен расслабиться так, чтобы суметь вообще заснуть.
Потому что сон означает не что иное, как расслабленность. А
он осознанно стремится заполучить сон. И все его мысли и
желание поспать будут только мешать тому, чтобы он заснул.
(Франкл, 57)
Здесь снова появляется невротический круговой процесс: чем
хуже человек спит, тем сильнее становится его гиперрефлексия и
гиперинтенция относительно проблемы со сном, и тем больше становится его проблема.
2. Психогенные сексуальные расстройства
Сексуальный акт вообще не терпит никакой гиперрефлексии
и гиперинтенции; и то, и другое делает невозможным исполнение
акта или достижение оргазма. Человеческая сексуальность требует отдачи партнеру, а также концентрации на нем. Мужчина, который во время любовной игры контролирует себя и то, достаточная ли у него эрекция, или женщина, которая во время совместного интимного процесса наблюдает за тем, чувствует ли она физический резонанс, не достигнут сексуального наслаждения — потому что так же, как нельзя принудить любовь, так и нельзя форсировать удачное половое сношение как физическое выражение любви
между мужчиной и женщиной.
Сексуальный невротик борется за что-то и делает это в той
мере, в которой он борется за сексуальное влечение, в форме
потенции и оргазма. Но, к сожалению, чем больше концентрация на влечении, тем скорее оно у него проходит. Путь к получе-
168
нию удовольствия и самореализации ведет только через самоотдачу и самозабвение. Тот, кто считает этот путь неверным, пытается сократить его и направиться к удовольствию как к цели.
Этот сокращенный путь оказывается тупиком. (Франкл, 58)
Последствия форсированного стремления к удовольствию —
это психогенная импотенция, фригидность, неуверенность в своей гендерной роли и т. д., что скоро приводит к скованному поведению при каждом сексуальном движении, и таким образом зарождается сексуальное расстройство.
В этом отношении нужно также понимать и сексуальные извращения. Отсутствие нежной и самозабвенной отдачи партнеру делает «нормальное» половое сношение проблематичным. Вдруг находится некий сексуальный стимул, достаточно сильный для того,
чтобы можно было без проблем достичь высшего сексуального наслаждения. На нем и «зависает» человек с сексуальным расстройством: его потенция работает, только если его сажают на цепь, если
он сует нос в нижнее белье, если перед ним ребенок, если женщина
сильно сопротивляется и тому подобное. Практическая опасность
такой зависимости от неадекватных сексуальных стимулов совершенно очевидна.
Помимо сексуальной сферы подобные патогенные механизмы
гиперрефлексии известны при нарушениях речи, нарушениях движений, глотания и т. д., то есть при всех неосознаваемых психомоторных процессах, постоянство и гармоничность которых сохраняются только до тех пор, пока о них не рефлексируют. Например,
при речи необходимо обращать внимание на то, что говоришь, но
не на то, как. В тот момент, когда кто-то начинает наблюдать за движениями своих губ и языка, тот уже начинает спотыкаться, потому что нарушается автоматизм речи. (То, что страх ожидания превращает случайное спотыкание в симптом невротического страха,
мы уже обсуждали.) То же самое касается процесса приема пищи,
во время которого тоже надо обращать внимание на то, что ешь, а
не на то, как. Кто хочет полностью контролировать свои глотательные и жевательные движения, не сможет съесть в итоге ни кусочка. Еще пример — танцы. Каждый начинающий знает, как тяжело
сконцентрироваться на недавно заученном па и одновременно следить за тактом. Но продвинутый в этом деле забывает о своих ногах и двигается вместе со звуками музыки, автоматически оставаясь в ритме. Рассказ о многоножке, которая не могла больше бегать, после того как ее спросили, как она двигает всеми ногами, говорит нам о том же.
169
3. Нарушения в основных жизненных установках, с триггерами
Предположим, что кто-то закончил обучение и сразу после этого
не нашел подходящей работы по своей профессии. Дальше он ничем
не интересуется, говоря только о том, что было бы, если бы он смог
работать по своей специальности, винит государство и общество в
своих проблемах, но мало что делает, чтобы их изменить. Он мысленно постоянно подвисает на своих заботах и таким образом блокирует поиск выхода и возможностей решения ситуации, а также
собственную гибкость. Безработный поддерживает статус кво точно
так же, как человек с нарушениями сна — свою бессонницу.
При этом удивительно, что «триггер гиперрефлексии» ни в
коем случае не обязан быть тяжелым ударом судьбы, таким как незаслуженная безработица. Также и относительно незначительные
мелочи могут начать закручивать спираль, которая, как болезнь,
«заворачивает» человека в вибрирующие круги.
4. Нарушения в основных жизненных установках, без триггера
Не всегда можно найти триггер для механизмов гиперрефлексии. Есть «спонтанная» гиперрефлексия здоровья, что ему же и препятствует. Некоторые люди, едва проснувшись, уже думают о том,
что у них, вероятно, плохое настроение или они плохо спали. Когда
они едут на работу, они прислушиваются к себе, думая о том, хотят
ли они вообще туда ехать, и чем больше они мучаются этим вопросом, тем меньше у них желания. Во время работы они отмечают каждое необдуманное слово коллег или клиентов, размышляют о том,
не хотят ли их обидеть и так далее. Это люди, которые постоянно
заняты вопросом, хорошо ли им, что ведет к тому, что им все время
плохо. Это мешает им вести непринужденную жизнь и сужает внешний мир лишь до отражения их собственного настроения.
Проблематика такой основной жизненной установки, пронизанной эгоцентризмом, состоит в ее психосоматической релевантности. Она производит длительное напряжение, которое будит
дремлющую болезнь.
При соматических заболеваниях встречаются два фактора (в
отличие от психогенных заболеваний): физическое повреждение
и психический триггер, или фактор стресса. На одном заседании
врачей я услышала замечательное сравнение: физическое повреждение можно сравнить с микроскопической трещиной в черепице,
а психический триггер — с грозой. Если они встречаются, черепица
рушится. Нельзя утверждать, что в обрушении виновата трещина
в черепице, тогда бы она сама давно рухнула, но нельзя и утверждать, что виновата гроза, тогда бы все части черепицы обрушились
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]