Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник логотерапии представление о человеке и методы
.pdf
ность. Хотя генетика и формирует психофизику человека конституционно и диспозиционно, не учитывается тот факт, что все в итоге зависит от того, что человек делает или не делает со своими возможностями. Так как формирование — это действие лично каждого, и оно не выводится из расовой или типовой принадлежности, а
происходит из нооса, коллективистский расчет несостоятелен: человек непредсказуем, его нельзя предугадать или оценить по заложенному в нем характеру.
Коллективизм опасен также и в отношении самооценки. Это
крайне неверная позиция, а возможно, и самое большое заблуждение невротика — думать, что у него есть определенный характер и
он не может вести себя иначе чем в соответствии с ним. Одна только эта позиция (а не возможная невротическая склонность характера) открывает путь душевным расстройствам!
Когда бы невротик ни говорил о своей личности, о своем личном существовании, он склонен делать это так, будто оно содержит лишь одну возможность быть только таковым. Выявляя у себя какую-то черту характера, он автоматически превращает ее в неизменную истину. Он думает, что это может
быть лишь так, что у него только та или иная черта характера и, следовательно, по-другому он не может действовать…
Невротик ссылается не только на свой индивидуальный характер, на Оно, но и на нечто сверх-индивидуальное, на коллективное в себе самом — на действующее в нем и через него
«безличное»... В этом смысле мы должны быть крайне обеспокоены, наблюдая сегодняшнюю повсеместную склонность людей к тому, чтобы ссылаться на определенные характеристики определенной группы (класса или расы), к которой
они относятся. Это мнимое оправдание дается легко, так как
человеку все время демонстрируют, насколько он зависит от
какого-либо коллектива и как он подвержен его влиянию в духовном отношении. (Франкл, 19)
Коллективизм с его различными вариантами — это парадный
пример того, какой тип мышления возникает, если духовное сводить к психическому или выводить из него.
В завершение этой печальной главы на основании одного примера я бы хотела перечислить психологические «тупики» и отразить все перечисленные опасности недопустимых проекций и интерпретаций. Отправной пункт наших размышлений — это мать,
которая производит на свет нежеланного ребенка.
51
Пандетерминизм утверждал бы, что отрицание ребенка собственной матерью неизбежно приведет к жизненным проблемам в
отношениях между ними («программирование»).
Психологизм утверждал бы, что на основании своих невротических стремлений и комплексов мать пришла к нежелательной беременности («разоблачение»).
Редукционизм утверждал бы, что будущее поведение матери в
воспитании ребенка будет по большей части неосознанным выражением ее ненависти по отношению к ребенку («обесценивание»).
Коллективизм утверждал бы, что ребенок в будущем обнаружит
свойства и поведение «типичного нелюбимого ребенка» («классификация»).
Что бы сказала логотерапия? Она бы утверждала, что для матери и ребенка все еще открыто. Что они вдвоем могут вырасти, питаясь любовью друг к другу, и что у матери на основании ее цельного духовного измерения есть свобода поменять ее отношение к
ребенку и принять его существование как задачу, имеющую смысл.
Как задачу, за выполнение которой она несет ответственность, при
выполнении которой она сама может стать новой личностью.
• Самопознание и обращение с собой
При выделении из ноопсихического антагонизма способности
человека к самодистанцированию было сказано об «обращении с
самим собой». Оно имеет высокую педагогическую и терапевтическую цель в логотерапии. Цель, которая ставится выше цели самоконтроля. Так как достаточное познание самого себя никогда не
может быть конечной целью, оно является переходной стадией на
пути, который должен вывести за рамки себя. Такая направленность на «выход за свои границы» превращает логотерапию в школу жизни, которая разрывает тесное пространство психотерапии и
ведет к воспитанию ответственности.
Самопознание раскрывает то, чем стало Я, бессознательно инстинктивное, то, что человек получил при определенном воспитании, и, конечно, определенные компоненты человека, имеющие
корни в прошлом. Обращение с самим собой познает основанное
на этом «становящееся» Я, реализует духовно сознательное и бессознательное (Франкл понимал под духовно бессознательным этнические, эротические и чувственные основы человеческой жизни, которые не подлежат рефлексии: вера, любовь в самом широком смысле и художественное вдохновение.) Обращение с собой
52
необходимо для самовоспитания и достижения внутреннего контроля и внутреннего роста.
Минимальный внутренний контроль является предпосылкой к
улаживанию таких многочисленных внутренних расстройств, как
мании, преступность и т. д., он может быть достигнут только в движении духа изнутри наружу, тогда дух дистанцируется от Я и вносит исправления в собственное Я как бы на расстоянии. Минималь-
ный внутренний рост также также является предпосылкой к сохранению здоровья во всех жизненных ситуациях, которые требуют достижений, любви и страдания; внутренний рост может быть
достигнут только из движения духа наружу, что ведет к трансценденции Я и распознаванию «зова смысла».
Самопознание
почему я стал таким, как сейчас?
понимание внутренних процессов
требует
готовности к
самопроявлению
S
Способность к самодистанцированию
Запуск внутреннего роста
Необходима способность
к самотрансценденденции
Обращение с собой
почему нужно оставаться таким,
какой есть?
достижение
внутр. контроля
требует
способности к
самодистанциро-
ванию
S
53
инициирование
внутр. роста
требует
способности к
самотрансцен-
денции
S
Как показано на рисунке, самопознание открывает только внутренние движения в человеке, а обращение с собой запускает движение изнутри наружу, которое ведет человека за его собственные
рамки. Что это означает для практической психотерапии? Это разграничивает полюсы, между которыми «вспыхивает» идея логотерапии.
Гуманная, гуманизированная, регуманизированная психотерапия предполагает, что мы принимаем во внимание самотрансцендентность и умеем ей пользоваться. (Франкл, 20)
О полюсе «самодистанцирования»
Логотерапевт чувствует такие самоисцеляющие силы пациента, как мужество, упрямство, юмор или благодарность, и прицельно укрепляет их. Он вступает в союз со здоровыми способностями
пациента к исцелению и использует их в борьбе с его слабыми психическими сторонами. Интересно, что современная медицина после нескольких тысяч лет исследований пришла к подобному выводу и все больше склоняется к переходу к активации собственного иммунитета больного для борьбы с его болезнями. Возможно, логотерапия способна сократить аналогичный процесс исследований в психотерапии, потому что она уже разработала методические шаги, которые необходимы для мобилизации духовных исцеляющих сил.
О полюсе «самотрансценденции»
Логотерапевт помогает пациенту стать выше вещей (в случае
необходимости — выше себя самого). Это получается, если пациент обращается к смыслу вовне, который он должен исполнить и
который стоит выше вещей — и, возможно, выше его самого. Удивительно, какие запасы сил хранит в себе человек, которые обычно
сокрыты, но при возникновении такого смысла шлюзы вдруг открываются. И не менее удивительно, сколько неважных проблем
вдруг решаются, если не уделять им постоянного внимания.
Поэтому в отношения логотерапевт—пациент всегда включается внешний мир как «третья относительная система». Это значит,
что после установления доверительной атмосферы (а) внимание
пациента переводится на ценности в его жизненной сфере (б). Терапевт следует за пациентом мысленно, пока его состояние это позволяет (в), что не дает уйти с курса определенной проблемы и облегчает пациенту дальнейший выход из терапии.
54
внешний мир
Пациент
(а)
Пациент
Терапевт
внешний мир
(в)
Пациент
(б)
Терапевт
Терапевт
Обращение с собой, которое состоит не только в излечении
себя, но и в положительном забывании себя, нередко имеет своим продуктом некое «нахождение себя», которое никогда не является результатом самопознания, как бы парадоксально это ни звучало. Найти себя можно только попутно по дороге к смыслу. Тот,
кто пытается уловить свое имаго в различных искусных зеркалах
психологии, тот себя теряет. Но тот, кто идет и со всей ответственностью посвящает себя осмысленной задаче, тот придет к себе непременно.
55
Форма беседы в логотерапии
• Кодовые (ключевые) слова как гарантированный
отказ от навязывания ценностей
Мы говорили, что логотерапия не находится в узком психотерапевтическом пространстве. Она применяется не только в работе с синдромами страха, состояниями аффекта, маниями, сексуальными, личностными, поведенческими расстройствами. Логотерапия может оказать помощь молодым людям во время непростой
стадии взросления, пожилым — при подведении жизненных итогов и при подготовке к прощанию. Она может вывести любящих
и семейные пары из сложных конфликтов, поддержать трудящихся и безработных в бытовых ситуациях перенапряжения или недостаточной занятости. Да, она может даже помочь немного воспрянуть людям, страдающим от груза потери, привести потерявшихся
к их духовным корням. Если необходимо, она может противостоять духу времени целой эпохи и выступать против дискриминации
человечности.
Но при таких возможностях логотерапия использует лишь одно
средство — язык. Если отвлечься от ее содержательной стороны,
логотерапию можно назвать терапевтической/педагогической/
философской/душепопечительской формой беседы. Это сближает ее с другими созданными с такой же целью направлениями, в
особенности с клиентоцентрированной коммуникативной психотерапией по Карлу Р. Роджерсу. Если сравнить два этих направления, действительно станут очевидными некоторые значимые совпадения. Оба направления нацелены на то, чтобы создать эмпатическую, доверительную атмосферу коммуникации, оба призы-
56
вают психотерапевта к безусловному принятию личности пациента и к тому, чтобы самому быть открытым в общении с пациентом.
Однако имеются также существенные различия. В логотерапии из
принятия личности пациента не вытекает автоматически принятие
того, что пациент говорит. Логотерапия не нейтральна по отношению к ценностям. Напротив, неотъемлемая ее часть — контролирующая рефлексия сказанного с точки зрения его ценности, достоверности и способности пациента в дальнейшем нести ответственность за сказанное. Пример: Виктор Е. Франкл в 30-е годы часто
слышал от безработных, что они чувствуют себя бесполезными и
поэтому их жизнь бессмысленна. Он не побоялся дать публичную
оценку этой реплике, назвав ее «двойной ошибочной идентификацией», поскольку это утверждение просто неверно. Безработный —
вовсе не значит бесполезный, он может делать много полезных дел.
И даже если человек в силу своих физических или психологических проблем не способен приносить какую-либо пользу, при нем
остаются его человеческое достоинство и осмысленность его существования.
Конечно, контролирующая рефлексия сказанного пациентом
не носит характер нравоучения. Она осуществляется в виде диалога. Диалог значит больше, чем просто поочередные высказывания. Диалог — это обмен мнениями, который крутится вокруг сказанного пациентом в совместных усилиях извлечь и осознать правдивую составляющую разговора. Логотерапевт не исполняет роль
зеркала, в котором пациент видит сам себя, но — согласно Франклу — имеет функции «катализатора», способствующего пониманию пациентом своих смысловых возможностей. Для этого терапевт привносит свои идеи, обдумывает вместе с пациентом их последствия, предоставляет не только свои уши, но и, говоря сегодняшними словами, «эмоциональный интеллект», короче говоря,
он мысленно и чувственно погружается в своего собеседника для
его духовной стимуляции. (В остальном ценностный нейтралитет
означал бы, что во время терапевтической беседы пациент не получает от терапевта похвалы, признания своих успехов и т. д., что сделало бы беседу крайне безличной.)
Впрочем, все может быть использовано не во благо, любое лекарство и любая форма беседы. Ценностный нейтралитет несет в
себе опасность беспорядочной дискуссии. Отрицание ценностного нейтралитета несет в себе опасность навязывания своего мнения, а именно того, что терапевт якобы может знать, что хорошо,
а что плохо для жизни пациента и может ему таким образом навязать собственные ценностные ориентиры. Франкл многократ-
57
но предупреждал об этом в своих работах. Навязывание пациентам ценностных представлений извне идет вразрез с его концепцией. В его понимании люди, а значит и пациенты, в глубине своего
«я» уже имеют свои собственные ценностные представления, и во
время лечения болезни и оказания помощи больному следует думать о том, как предотвратить деформацию и предательство им его
бытия, его истинного бытия.
Если исходить из того, что совесть есть орган смысла, то она
подобна суфлеру, задающему нам направление, в котором
мы должны двигаться, идти вперед, чтобы приблизиться к
возможности смысла; реализации смысла от нас требует настоящая ситуация. Но эту ситуацию мы должны рассмотреть
с точки зрения масштаба ценностей. Оказывается, что ценности, отмеченные на этой линейке, настолько прочно укоренены в глубине нашего сознания, что мы, если хотим остаться
себе верными, не хотим предать самое себя, не можем им не
следовать... и уже просто потому, что ценности эти — это мы
и «есть». (Франкл, 21)
Таким образом, оптимальный успешный результат психотерапии означает, что пациент достигает состояния, когда он, оставаясь
верным самому себе, «не может (или не хочет) иначе, нежели следовать своей совести, калиброванной внутренними масштабами
ценностей». Одна моя ученица, работающая в миссионерской организации, однажды рассказала мне о пословице, которую услышала в сотрясаемой кризисом африканской стране Руанде. Поговорка эта прекрасно отражает суть проблемы и показывает, насколько универсальны взгляды Франкла. Она гласит: «Друг — этот тот,
кому знакома мелодия твоего сердца и кто ее снова вызывает в твоей памяти, когда ты ее забываешь».
В связи с этим можно утверждать следующее: именно таким
другом и хочет быть логотерапия. То, что сказал пациент, если это
содержит элементы сомнительные с точки зрения этики или психогигиены, элементы, свидетельствующие о каком-либо нарушении или способные его спровоцировать, — выносится на суд его
совести. Это в действительности походит на некий суд, где пациент — одновременно присяжный и судья, а психотерапевт — соответственно, адвокат и защитник душевного здоровья и человеческого достоинства.
Противоположный пример был в моей практике. 46-летняя
женщина обратилась к мюнхенскому неврологу по поводу своих
58
депрессий. Поскольку в ответ на вопросы врача о ней пациентка
сообщила, что в детстве она ненавидела своего отчима, предметом
обсуждения были ее проблематичные отношения с отчимом, хотя
за последние 20 лет они встречались не более десятка раз. В ответ на дальнейшие вопросы женщина призналась, что часто страдает от депрессий, и поэтому начались поиски возможного ритма,
цикличности настроения в ее предыстории. Ее попросили посредством заполнения анкеты дать оценку степени тяжести «плохих
фаз», сохранившихся в ее памяти. В итоге ей был выписан анафранил, антидепрессант, и она принимала этот препарат регулярно
в течение года. В конце года пациентка совершила попытку самоубийства.
После того как женщина очнулась в больнице, она призналась
своему мужу, что уже год находится в интимных отношениях с
мужчиной старше ее по возрасту. Она сказала, что это давило на
нее, но она не могла от этого избавиться. Постоянное изобретение
самых разных отговорок для объяснения своих вечерних уходов и
заботливость ни о чем не подозревавшего мужа, который ждал ее
каждую ночь, разрывали ей сердце. Она не видела другого выхода.
Муж, толерантный и любящий человек, после беседы со мной договорился со своей женой о дружеском сосуществовании, открытом впоследствии для возрождения их супружеских отношений.
С профессиональной точки зрения, этот случай является хрестоматийным примером врачебной ошибки психотерапевта. Для
борьбы с экзистенциальным чувством вины был выписан анафранил, который целый год и принимался, и результат был соответствующим! Как могло такое произойти? Подобное происходит,
когда пациенты что-то утаивают — а психотерапевты не обнаруживают скрытое от них, когда они среди множества дисгармоний не
улавливают мелодию, которую и надо снова вызвать в памяти пациента. Неужели в течение всего года психотерапевтических сеансов и сеансов, на которых осуществлялся контроль проделанной
работы, не было проронено ни одного слова, могущего указать на
истинную подоплеку депрессии этой женщины? В это трудно поверить. Вероятнее всего, эти слова просто не были замечены, поскольку у специалиста был другой «курс»: курс под названием
«плохое детство» или «эндогенная циклотимия». Анкеты также не
способствуют пробуждению той самой мелодии в сердце человека.
В работе с человеком, и особенно с человеком, пережившим душевный надлом, важно услышать слово, способное отворить дверку комнатки, за которой скрывается его горе. Эту комнатку занимают ценностные представления пациента, которые пациент — хотя
59
бы частично — в жизни нарушает. Если кодовое слово открыло
дверку, то ценности человека проскользнут в нее, голос совести будет звучать отчетливее, и психотерапевт сможет предложить пациенту скорректировать свои поведение и установку так, как это
больше всего подходит для пациента, а значит, действительно поможет ему.
Касательно возможного навязывания ценностей следует заметить: даже рекомендация принимать тот или иной медикамент будет навязыванием, если пациент не имеет понятия, подходит данный медикамент для его случая или нет. Также фокусирование на
определенной теме разговора является навязыванием, в том случае если пациент не может оценить, важна или не важна данная
тема для его развития. Для логотерапевта опасность переноса части себя на людей, с которыми он имеет дело в силу своей профессии, не больше, чем для любого другого психотерапевта. Лучшая
защита от этой опасности — внимательное, участливое выслушивание пациента перед тем, как начать говорить самому. В логотерапии, которая является сопровождением человека, ориентированным на ценности и смысл, главное — это внимательное слушание сигналов из глубинных, «высоких» областей сознания человека, это слушать то, что говорит духовное в человеке.
Как именно это происходит, будет представлено ниже на примере трех групп проблем. Этот принцип можно применять и к другим группам проблем.
• Проблема амбивалентности: человек мятущийся
Амбивалентность означает, что человеку одновременно импонируют и не импонируют противоположные возможности. Мы
полагаем, что что-то является хорошим, и одновременно ощущаем это как плохое. Или человек видит саму вещь, но не видит ее
последствий, например осознает честь, которой удостоится занявший должность, но не осознает обязанностей, связанных с ней.
Внутренне мы не формулируем четкого «да» или «нет». В связи
с этим у нас возникает неприятное чувство, поскольку на все, что
делается, навешивается ярлык неуверенности в своих желаниях, а
это сковывает движения.
Приведу пример. Молодая жительница Сицилии через знакомого получает предложение работать на кухне в пиццерии Мюнхена. Она вдова с маленьким ребенком на руках, и на Сицилии у
нее работы нет. В случае отказа от этого предложения она упустит
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]