Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
.pdf
держиваться от технических юридических выражений. Техническое выражение обыкновенно бывает кратким, большею частью заимствуемым
из чужого языка, не всегда удачным выражением, употребляемым для
учебных целей. Кодекс же не имеет ничего общего с учебником; он является государственной книгой первостепенного значения, его положения суть веления, которые должны действовать в течение десятилетий.
Он написан для всех подданных государства и должен быть понятным
для всех их. Поэтому и построение положений его должно быть самым
и простым. Все фразы законодателя должны быть главными предложениями, искусственных предложений в законе вовсе не должно быть.
Не менее категоричен составитель проекта Швейц. уг. ул. второй редакции проф. Цюрхер
1
: Общедоступность закона и пригодность его в руках, не имеющих профессиональной подготовки судей, в значительной
мере достигается тем, что закон в своем словоупотреблении тесно примыкает к обыденной жизни. Составитель проекта постоянно отдавал себе
отчет в том, употребительно ли принятое им выражение в народном языке
или нет. Если, однако, выражение употребляется в особом смысле, то
значение его устанавливается законодателем в специальном предписании. Закон не должен давать поучений или устанавливать теорий, но лишь
объявлять свою волю судьям.
Сторонником введения в закон технических выражений был Иеринг. Техническое выражение, пишет он, правда, ни в чем не
упрощает той мысли или того содержания, которое оно должно обозначать, но оно вливает его в форму, несравненно упрощающую и
облегчающую пользование им. Извращением терминологии является простая номенклатура, снабжающая именем все, даже бесцель-
2
íîå
.
Стиль языка также играет известную роль. Прежде, когда сильно было обычное право и сам закон издавался под видом восстановления и исправления обычая, принято было вводить в закон архаические слова и обороты, вследствие чего законодательный язык отставал от развития литературного языка. Порой считалось необходимым
намеренно придавать законодательному языку известную громоздкость, придающую ему как бы некоторую величественность. В Англии законы долгое время издавались на старинном нормандском языке, непонятном для большинства населения. У нас, с XVIII в., когда
начало проявляться сильное влияние на наши законы иностранного
9I. Техника уголовного кодекса
1
Vorentwurf zum SGB. Bern. 1911. Begründung. S. 1415.
2
Ihering. Geist des römischen Rechts. B. II, русск. пер. Юридическая
техника. 1906. С. 31.
10 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
законодательства, законодательный язык усвоил множество терминов и оборотов, чуждых обыденному разговорному языку; многие
из них сохранились до сих пор. В настоящее время, по общему убеждению, признается необходимым, чтобы законы писались на обычном простом литературном языке. Еще в большей мере, чем архаизмы, вредны модернизмы языка. Они делают стиль законодателя отражающим случайные и порой вычурные влияния моды.
Установив основные требования, предъявляемые к юридическому языку, мы можем обратиться к тем техническим средствам, которыми они достигаются.
Так как нормы закона выражают почти всегда общие правила,
относящиеся к определенному классу людей, действий, предметов
и т. п., то основной задачей законодателя является правильное образование таких классов и обозначение их. Первая часть этой задачи
относится к внутреннему содержанию законодательной деятельности, вторая к технической стороне ее. Установление известных
словесных наименований для принятого законодателем класса называется терминологией. Можно указать три категории терминов,
находящихся в распоряжении законодателя:
1) обыденные термины, употребительные в общенародном
языке;
2) технические термины, употребляющиеся в области какойлибо специальности (ремесла, профессии, науки и т. п.). В частности, сюда относятся юридические технические термины, употребляемые в научной юриспруденции;
3) искусственные термины, специально образуемые законодателем для выражения созданных им понятий, не имеющих адекватных терминов в общенародном языке.
Законодательная терминология есть не только сумма названий;
она есть отражение всей классификации законодательных понятий
и путеводная нить для юридической конструкции. Вполне понятна
поэтому громадная важность ее.
Чтобы удовлетворить основным требованиям хорошего юридического языка, законодатель должен руководиться следующими положениями.
1. Во всех тех случаях, когда законодатель признает, что созданное им понятие имеет соответствующее обозначение в общенародном языке, он должен им воспользоваться, не прибегая к техническому термину юриспруденции, хотя бы таковой и существовал.
2. Если употребленный обыденный термин имеет в народном
языке различные значения, то, поскольку можно опасаться смеше-
11I. Техника уголовного кодекса
ния их, законодатель должен объявить, какое из нескольких значений он усваивает себе. Для этого он должен, употребляя этот термин в первый раз, указать описательно содержание, придаваемое
1
åìó
.
3. Уголовный законодатель никогда не должен пользоваться обыденным термином, придавая ему значение, противоречащее обыденному или сталкивающееся с ним (хотя бы и оговорив это значение в
самом законе). В отправлении правосудия участвуют народные судьи, и они легко могут быть введены в заблуждение необычным значением близкого им термина
2
.
4. Если законодатель суживает или расширяет обыденный термин, страдающий неопределенностью, то лучше всего, если он определит весь термин или тот придаток, который он присоединяет к
нему.
5. Технические термины допустимы только в тех случаях, если
закон по своему содержанию относится к той области, из которой
эти термины заимствуются
3
. Юридические технические термины,
если они не вводятся законодателем в качестве искусственных для
обозначения особого созданного им понятия, должны быть совершенно избегаемы.
6. Создание искусственного термина необходимо там, где язык
не выработал точного термина, а между тем законодатель испытывает в нем надобность. Такая потребность возникает или вследствие
крайней неопределенности соответственного обыденного термина,
или вследствие новизны образуемого понятия, или, наконец, ради
обобщения в одном новом термине нескольких обозначений для краткости законодательного языка. По поводу искусственных терминов
Иеринг в своем Духе Римского права писал: Искусственное выражение, хотя и не упрощает самих по себе мысли или содержания,
которые оно должно выражать, однако придает им форму, которая
бесконечно упрощает и обегчает их применение. Благодаря искусственному термину мы создаем экономию сотни слов. Пока в науке
отсутствует технический термин, ей недостает того, чего недостает
куску металла, пока он не взвешен и не заклеймлен, а именно, способности обращаться в качестве монеты. И в науке за рождением
должно следовать крещение. Продолжая эту мысль, Вах пишет:
Подобно тому, как ребенку неохотно изобретается новое имя, а,
1
Gross. Gesammellte Kriminalistische Aufsätze. 1902. S. 3.
2
Stoss C. Geist der modernen Strafgesetzgebung. 1896. S. 3.
3
Wach. Legislative Technik. S. 24.
12 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
обыкновенно, оно заимствуется из богатой сокровищницы номенклатуры, так обстоит дело и при образовании искусственных юридических терминов. Этот термин должен не только индивидуализировать содержание; он должен, по возможности, выражать сущность
содержания, его правовую ценность. Монета должна быть подлинной чеканки и размера и соответствовать надписи. Тогда она становится важным, незаменимым вспомогательным средством для наших представлений.
Откуда заимствовать самое словесное выражение вопрос второстепенный. При богатстве языка и легкости образования новых
слов лучше всего образовать его из национального корня (неологизм); при рецепции понятия из иностранного законодательства иногда может быть удержан его национальный термин (напр., шантаж,
спекуляция, конкуренция и т. д.), наконец, в случае нужды возможно обращение к латинскому языку, который долгое время служил
международным юридическим языком и терминами которого чаще
всего пользуется научная юриспруденция.
Выбор термина есть лишь частица общей проблемы терминологии. Дальнейшим вопросом является установление его точного значения. По существу, наиболее правильным было бы такое состояние
законодательства, при котором каждый термин имел бы свое законодательное определение. Но этому мешает ряд обязательств. Первым из них является крайняя трудность полного и точного определения. Еще римские юристы говорили, что omnis definitio periculosa
est. Возможность пробелов и неправильностей в определении приводит к искажению всего толкования и плодит фикции. Далее, определение должно обладать гибкостью и растяжимостью, чтобы покрывать собой и вновь возникающие однородные явления. Закон издается на будущее время и определяет собой вновь возникающие
отношения. Наконец, различные юридические понятия в процессе
эволюции испытывают разнообразные изменения. Остающийся как
будто неизменным правовой институт начинает служить иным практическим задачам и тем самым невольно меняет свое содержание,
сохраняя порой прежнюю форму. Вундт, установивший эту особенность эволюции для органических общественных явлений, назвал
ее законом гетерогонии целей. Иеллинек, применивший этот закон
к эволюции конституционных учреждений, говорит о Zweckwandel
правовых учреждений
1
. Естественно, что при таком перевоплощении понятий чрезвычайно опасно было бы фиксировать их строгими определениями.
1
Iellinek. Verfassungänderungen und Verfassungswandlungen. 1909.
13I. Техника уголовного кодекса
Противоположной крайностью явилось бы полное отсутствие
легальных определений. Оно привело бы к чрезвычайному расширению судейского усмотрения. И хотя современная юриспруденция
не придерживается положения Бэкона о том, что optimam esse legem
quae minimum relinquit arbitrio judicis, однако все же она не решается заменить imperium legis посредством imperium judicis.
Для современной законодательной техники полезно рекомендовать в этом отношении следующие правила:
1. Определение должно иметь место только тогда, когда оно удовлетворяет определенным практическим потребностям, но не чисто
теоретическим интересам. Законодатель не должен стремиться вытеснить научную теорию. Он должен учитывать существующие теоретические положения, но не заявлять в кодексе, какую теорию он
признает правильной
1
.
2. Законодатель должен вносить в кодекс только такие понятия,
которые успели стать практическими, т. е. показать свою жизненную пригодность и достаточную рельефность. Понятия неопределенные, расплывчатые или житейски непригодные не должны вводиться в кодекс. Новые идеи побеждают не раньше, чем им удастся
приобрести практически целесообразную форму. Напр., понятие
опасного состояния, являясь, быть может, политически целесообразным, однако слишком неопределенно, чтобы быть внесенным в
кодекс. В таких случаях законодателю удобно разбить общее понятие на ряд частых случаев и для каждого из них формулировать практическую норму
2
.
3. Определения законодателя должны обладать растяжимостью,
т. е. способностью охватывать все явления определенной категории,
но они не должны переходить в так назыв. каучуковые постанов-
1
Stoss Ñ. Öèò. ñî÷. Ñ. 21.
2
Задача законодателя, пишет Иеринг (Юридическая техника.
С. 26), заключается в том, чтобы облечь понятия, не поддающиеся точному определению, в такую форму, которая делает возможным перевести,
если можно так выразиться, данное понятие с языка философа права на язык
законодателя и судьи. Принцип есть та точка, которую ищет законодатель,
но пока ему не удалось овладеть ею, он вынужден лишь кружиться вокруг
нее, описывая ее с помощью отдельных казуистических постановлений (там
же. С. 59). Петражицкий Л. È. указывает, что законодатель, учитывая порой трудность установления признаков какого-либо юридического факта,
заменяет эти неопределенные признаки другими, более конкретными, имеющими суррогатное, а не подлинное значение (Теория права и государства.
1907. Ñ. 173).
14 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
ления, которые можно растягивать в любом направлении. Законодатель должен указать направление логической растяжимости понятия.
4. В тех случаях, когда законодательное понятие вполне по содержанию совпадает с общежитейским, не следует давать определений, предоставив этому понятию свободно развиваться.
5. Если термин законодателя не соответствует логическому понятию класса, а обнимает собой какое-либо условное единство
(напр., перечень, термин, извлеченный из ряда частных, а не общих
суждений), то необходимо дать точное обозначение содержания этого
термина.
6. Всякий искусственный термин должен быть определен законодателем прямо или косвенно.
7. Законодатель не должен всегда прибегать к прямым определениям терминов; он может достигать этого косвенно, путем противопоставлений, ограничений и пояснений.
В своих определениях законодатель, конечно, опирается на науку. Чем прочнее разработана система научных определений, тем
меньше остается для законодателя. Краткость и ясность законов стоят
в прямом отношении к прогрессу юриспруденции.
8. Он не должен непосредственно переносить в свое право понятий, созданных в среде других народов, без того, чтобы не подвергнуть их переработке соответственно с общими принципами своего кодекса
1
. На почве непродуманных заимствований чаще всего
происходят неясности. Знаменитые контроверзы законодательства,
1
Законодатель, пишет Штосс, должен обратить величайшее внимание на форму и порядок своей работы; он должен постоянно помнить,
что от формулировки состава зависит честь и свобода неопределенного числа
людей. Удовлетворительная редакция закона достигается только тогда, когда законодатель вполне уяснил себе то, что он желает выразить в законе и
отдал отчет в объеме и применении данного постановления к разнообразнейшим случаям. Эта ясность мысли может быть достигнута только путем
самостоятельного мышления. Законодатель, который работает только по чужим образцам, неизбежно впадает в зависимость от образца и перестает
быть самостоятельным в своей воле. Он заимствует из закона, которому подражает, какое-либо выражение или оборот, который не вполне отвечает его
воле, и вследствие этого легко возникает несоответствие между мыслью и
ее выражением. Законодатель не должен ничего копировать; если же он желает заимствовать постановления чужого или старого своего закона, то он
должен воспринять его в первоначальной (подлинной) редакции (Stoss C.
Geist der modernen Gesetzgebung. 1896. S. 21).
15I. Техника уголовного кодекса
которые в течение столетий занимают теоретиков и практиков, суть
не что иное, как ошибки законодателя
1
.
Выработка хорошего юридического языка затрагивает не только
вопрос терминологии. Термины выражают только понятия законодателя, норма же выражает его волю. Отсюда, юридический язык
должен выработать наиболее соответствующие формы выражения
законодательной воли. Воля находит свое внешнее воплощение во
фразе, в предложении. Последнее может иметь императивный èëè
индикативный характер
2
. В прежних кодексах императивный характер доминировал, так как закон как бы непосредственно обращался
к населению. Теперь предпочитается индикативная форма. В уголовных законах ныне она употребляется почти исключительно. Индикативная форма заключает в себе волю законодателя без прямого
обращения к лицу или лицам, к которым эта воля адресуется. В существе своем она тоже содержит императив, выраженный лишь безлично. Отдельное постановление законодателя является законодательным тезисом. Выше, при изложении взглядов Бентама, мы указали те требования, которым должны удовлетворять постановления
закона с точки зрения правильного выражения воли. К ним остается
прибавить немногое.
Следует стремиться к тому, чтобы общая законодательная воля
была разбита на такие отдельные тезисы, из которых каждый заключал бы в себе законченное представление о каком-либо акте поведения. В литературе, под влиянием учения Биндинга о нормах,
выставляется требование, чтобы каждой норме, по возможности, соответствовала отдельная статья закона. Лишь в виде исключения законодатель может соединять в одной статье несколько норм (напр.,
ст. 236) или, наоборот, создавать ряд статей для выражения одной
нормы (напр., ст. 453463 Уг. ул. выражают одну норму не
убий). Понятие нормы в смысле абстрактного веления является,
однако, очень неопределенным по своему содержанию. Правильнее
требовать от законодателя, чтобы каждая статья имела своим содержанием определенный акт поведения, причем соединение вместе не-
1
Stoss C. Ibid. S. 21.
2
Каждое постановление, образующее составную часть закона, является выражением воли. Форма его поэтому безразлична. В особенности,
безразлично то обстоятельство, выражены ли постановления императивно
или индикативно. Законом является только то, что в существе своем имеет
императивный характер (Gutherz. Studien zur legislativen Technik. 1909. II.
S. 42).
16 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
скольких актов должно быть допускаемо только в том случае, если
они однородны по своему характеру и юридическому значению. Такая однородность имеется, если эти акты отличаются друг от друга
каким-либо одним признаком, имеющим второстепенное значение
или если они, будучи направлены против одного и того же объекта,
признаются законодателем по своему значению равнозначащими.
Далее законодатель должен забоиться о том, чтобы его основное положение не было затемнено частностями. Для этой цели он
должен выделить свой основной тезис в возможно простой формулировке в начале статьи, а затем посредством дополнительных признаков или ограничительных оговорок устанавливать необходимые
модификации. Благодаря этому одно преступное деяние может дать
содержание ряду статей, видоизменяющих его значение присоединением признаков, касающихся объекта, обстановки, времени, способа совершения деяния и т. п. В таких случаях статья, содержащая
краткий общий тезис, может быть названа основной, а прочие статьи, содержащие модифицирующие признаки, дополняющими.
Наконец, для ясности законодательной воли необходимо, чтобы
отдельные группы однородных положений обнимались общим заглавием и это заглавие обегчало бы понимание их общей связи, а не
вводило бы в заблуждение. Совокупнось правил, относящихся к исполнению этого требования, носит название законодательной ñèñ-
тематики.
3. Структура уголовно-правовой нормы
Язык и терминология закона представляют собой как бы внешнюю оболочку законодательной мысли. В этой оболочке заключено известное законодательное положение, из которого выводится
обязательная сила. Суждения, заключающие в себе выражение законодательной воли, также подчиняются известным правилам техники. Форма, в которую они облекаются, может быть названа струк-
турой законодательной нормы. Наша задача ограничивается исследованием структуры одной лишь группы законодательных норм,
именно норм уголовного права.
Уголовно-правовой нормой можно назвать положение, указывающее род того поведения, которое воспрещается законом, а также
устанавливаемые на случай нарушения этого запрета наказания и
иные легальные санкции.
17I. Техника уголовного кодекса
Понятие поведения охватывает как акты содеяния, так и акты
воздержания, и потому под данное выше определение подойдут и
те случаи, когда законодатель облагает наказанием и провозглашает
преступными те или иные акты воздержания. С другой стороны, к
санкциям уголовно-правовой нормы нами отнесено не только наказание, но и публичные санкции иного рода, что объясняется историческим содержанием уголовных кодексов, параллельно с наказаниями указывающих и другие принудительные последствия воспрещенного поведения.
Норма не есть веление или императив: это есть известное
правило, которому в силу тех или иных причин придается обязательная сила. Причины эти лежат уже вне самого закона: они возникают путем традиций, власти, привычки, совести и т. д. Источник
обязательной силы законодательной нормы лежит во властном характере лиц и учреждений, издающих ее, и в сознании обязанности
подчинения этой власти у граждан.
Основное содержание уголовного кодекса сводится к изложению
в систематическом порядке признанных законодателем уголовно-правовых норм. Но, кроме них, в кодекс включаются постановления,
обладающие, так назыв. относительным действием применительно
к уголовно-правовым нормам. Таковыми являются: 1) определительные статьи, содержащие изъяснение терминов, встречающихся в этих
нормах; 2) постановления общей части кодекса, включающие в себя
определение признаков, свойственных всем или некоторым уголовно-правовым нормам.
Уголовная норма логически (а большей частью и синтаксически) распадается на две части: 1) определительную часть, èëè äèñ-
позицию, содержащую в себе указание признаков и обозначение воспрещаемого законом поведения, и
2) карательную часть, èëè санкцию, устанавливающую законные последствия воспрещенного поведения и, в частности, наказание.
А. Диспозиция уголовно-правовой нормы
Различаются три вида диспозиции: казуистическая, абстракт-
ная и бланкетная. Наличность той или иной формы определяется
не только техническими особенностями, но и социальными: потребностью в строгом правовом шаблоне, развитием научной юриспруденции, историческими особенностями народа и т. д. Не входя в рас-
18 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
смотрение социальных особенностей каждого из этих видов, укажем лишь на преимущественные качества той или иной с технической точки зрения.
Наиболее отвечающей непосредственному правосознанию является диспозиция казуистического характера, перечисляющая конкретные случаи воспрещенного поведения. Она делает изложение закона доступным для каждого и вместе с тем отвечает сложившимся
в населении представлениям о преступлениях. Предполагалось также, что эта форма оставляет менее всего простора судейскому усмотрению, так как судья, применяя уголовный закон, всегда будет
иметь перед собой конкретные случаи и вся задача его сведется к
отысканию соответственной конкретной же диспозиции.
Однако при усложнении содержания уголовного права и при увеличивающемся разнообразии форм преступных деяний казуистическая диспозиция оказывается крайне неудобной. Законодатель не в
силах заранее предусмотреть все разнообразные казусы преступного
поведения, и практике на каждом шагу приходится встречаться с
пробелами. Еще у римского юриста Юлиана мы находим критику
ее. Neque leges, neque senatus consulta ita scribi possunt, ut omnes
casus, qui quandoque inciderint, comprehendantur (Iulianus. 1. 10 D.
de legibus. 1, 3). Частности рождают новые частности, и судебная
практика, погружаясь в словесные споры, совершенно отклоняется от образования общих правовых норм. Казуистика, пишет
1
Âàõ
, имеет узко очерченное поле зрения; в пределах ее помещаются лишь отдельные предметы; на основании ее невозможны ни
ориентировка, ни сравнение, ни обобщающие суждения. Законодатель, однако, должен обнять полноту однородных явлений в их общих существенных признаках и соответственно с ними создать правило. Если он не выходит за пределы отдельных случаев, то это является для него роковым, ибо он исключает аналогию, покоющуюся на логическом принципе одинаковости оснований (ubi eadem legis
ratio, ibi eadem legis dispositio) Развитие культуры привело уголовное законодательство от казуистики к обобщению. Последнее уже
давно является методом самоочевидным, не нуждающимся в какомлибо обосновании. Возражать против казуистического законодательства значит ломиться в открытые двери.
Казуистика требует многочисленных и подробных законов, содержащих каталоги всевозможных случаев. Этим самым законодатель не только противоречит принципу экономии сил и началу
1
Wach. Legislative Technik. 3. 37.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]