Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
99III. Толкование уголовного закона
ного, чем аксиома, что следует консультировать дух закона. При­знать эту аксиому значит прорвать все плотины и подвергнуть закон
1
потоку мнений
. Предоставить судье толковать законы, по мнению Беккарии,  значит подчинить граждан игу множества тиранов, тем более несносных, что расстояние между угнетателем и угнетен­ным мало, тем более жестоких, что они встречают противодействие, и тем более печальных, что нельзя освободиться от их ига иначе, чем путем подчинения деспотизму одного. Монтескь¸ также ста­вил в связь власть толкования законов с деспотизмом. В государ­ствах деспотических не существует законов: судья сам создает пра­вило. В государствах монархических закон существует, и там, где он точен, судья ему следует, там же, где нет точности, он отыскива­ет дух закона, при республиканском правлении, по самой природе конституции, судьи следуют букве закона. Человек перестает быть гражданином, если можно будет толковать закон против него в слу­чаях, когда затронуты его жизнь, честь и имущество
2
.
Правила о буквальном толковании законов и о запрете коммен­тировать их явились реакцией против той неопределенности, кото­рая господствовала раньше в области уголовного права и которая давала возможность пользоваться ими для притеснения граждан. Вольтер писал по этому поводу в 1778 г.
3
: Законы свидетельствуют лишь о слабости людей, которые их сочиняли. Они изменчивы, как и эти последние. Некоторые из законов у великих наций продикто­ваны сильными, чтобы сломить слабых. Они были столь неопреде­ленны (йquivoques), что тысячи истолкователей старались их ком­ментировать; и так как большинство истолкователей сделало глос­сирование своим ремеслом, чтобы зарабатывать таким путем день­ги, то оно сделало свои комментарии еще более темными, чем текст закона. Закон стал кинжалом с двумя остриями, которые равно по­ражают и невинного, и виновного. Таким образом, то, что должно было быть гарантией безопасности (sauvegarde) народов, часто ста­новилось их бичом, и благодаря этому часто начинали сомневаться, не лучше ли было бы, чтобы законов не существовало вовсе.
У нас мысли Монтескь¸ и Беккарии были повторены Екатери­ной II в ее Наказе (II. С. З. ¹ 12949, 30-го июля 1767 г.). Вот неко­торые из руководящих сентенций этого памятника: § 129. Приго­воры должны быть, сколь возможно, ясны и тверды, даже до того,
1
Beccaria. Des délits et des peines / Ed. F. Helie. 1856. S. 4. P. 2122.
2
Esprit des loi. I. VI. Ch. 3.
3
Prix de la justice et de la Humanité par lauteur de la Henriade. A Ferney.
1778. P. 4.
100 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
чтобы они самые точные слова закона в себе содержали. Если ж они будут заключать в себе особенное мнение судьи, то люди будут жить в обществе, не зная точно взаимных в той державе друг к другу обя­зательств. § 151. Судьи, судящие о преступлениях, потому только, что они не законодавцы, не могут иметь права толковать законы о наказаниях. Так кто же будет законный их истолкователь? Ответ­ствую на сие: Самодержец, а не судья, ибо должность судьи в одном состоит, чтобы признавать: такой-то человек сделал или не сделал действие. Императрица повторяет затем ряд других выписок из обо­их авторов. В учреждении о губерниях 1775 г. эти мысли уже внесе­ны в текст закона: Всякое решение дела да не иначе учинится, как точно в силу узаконений и по словам закона (ст. 184). Судебные места решают все дела по точной силе и словам закона (ст. 406). Статья 65 наших старых основных законов, предписывавшая толко­вать законы по буквальному оных смыслу, избегая непостоян­ства произвольных толкований, была заимствована из Наказа и представляет собой точный перевод одного из отрывков Беккарии
1
Приведу, наконец, мнение еще одного писателя конца XVII в., Иеремии Бентама, сильно повлиявшего на европейскую кодифика­цию. Хотя Бентам был учеником Блэкстона, признавшего возмож-
2
ность толкования законов по духу
, он дошел до крайних выводов в отрицании всякой самостоятельности судьи. Он полагал, что зако­нодательство, воплощающее в себе наиболее разумные постановле­ния, направленные к достижению наибольшего счастья наиболь­шего числа людей, не должно в какой-либо степени изменяться су­дьями под предлогом толкования. В своем проекте учреждения су­дебных установлений для Франции, написанном в 1790 г., он заяв­ляет: Во всех случаях сомнения при толковании закона наилучшим будет не создавать особого толкования, а отменить закон и издать новый, который устранил бы возникшую неясность. Не имея воз­можности входить в детали, законодатель может ограничиться так­же объяснением смысла старого закона, вместо его изменения. Если право толкования предоставить какому-либо человеку, то этот человек станет законодателем, притом таким, который имеет рав­ный авторитет с тем, который издал закон
3
. Еще резче ту же мысль
.
1
См. § 53 Наказа и Beccaria, § 14 / Ed. F. H élie. P. 22: Le juge se
livrerait à linstabilité trompeuse des interpretations arbitraires.
2
Blackstone. Commentaries. 1765. Vol. I. P. 61.
3
Bentham. Draught of code for the organisation of judicial estàblishments in
France 1790 / Works of Bentham ed. Bowring. 1843. V. IV. P. 313314.
101III. Толкование уголовного закона
высказывает Бентам в заключительных строках составленного им в 1802 г. обзора полного кодекса законов
1
.
При издании кодекса законов является желательным сохранить ряд его искажений, которым он может подвергнуться с точки зрения как содержания, так и формы. Для этой цели необходимо воспретить до­полнение его каким-либо неписаным правом. Но недостаточно только отрезать гидре голову, необходимо и прижечь рану, иначе вырастут но­вые головы. Если встретится новый случай, не предусмотренный ко­дексом, то судья может лишь указать на него и посоветовать законода­телю средство, но ни он, тем паче никакой-либо гражданин, не смеют сами принять решение и провести его в виде закона, пока не получат на это разрешение законодателя. Необходимо предписать, чтобы един­ственным мерилом был текст закона. При обсуждении того, подходит ли данный случай под закон или нет, следует исключительно иметь в виду текст, причем приводимым в законе примерам следует придавать объясняющее, а не ограничивающее действие закона значение Если бы был написан какой-либо комментарий к кодексу с целью разъясне­ния его смысла, то следует потребовать, чтобы на такой комментарий никем бы не обращалось внимания; должно запретить цитировать его на суде в каком бы то ни было виде, ни прямо, ни обходными путями. Если же судья или адвокат во время своей практики заметят что-либо, кажущееся им ошибочным по содержанию или дефективным по сти­лю, то пусть заявят о том законодателю, приведя основания своего мне­ния и предлагаемые поправки Если какое-либо место окажется неяс­ным, то лучше выяснить его путем нового законодательства, чем путем комментирования. Пусть каждые 100 лет законы пересматриваются пол­ностью с целью устранения таких терминов и выражений, которые выш­ли из употребления. Бентам полагал даже, что право толкования было узурпировано судьями недобросовестным путем. Повсюду судебной власти,  пишет он,  присвоено положение, подчиненное по отно­шению к власти законодательной, и по существу дела иначе быть не может, однако таковы были хитрость и дерзость членов судебных уч­реждений и столь велики слепота и беспечность законодательной вла­сти, в чьих руках в той или иной стране она находилась  в Англии же больше, чем в другом месте  что судебная власть нашла средства под различными предлогами присвоить себе авторитет законодательной власти, разрушить силу постановлений последней и тем самым узур­пировать ее полномочия (Bentham. General view of a code. Works. V. III. P. 211). Следует отметить, что к таким крайним выводам в значи-
1
Bentham. A general view of a complete code of laws (1802). Works V. III.
P. 209210.
102 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
тельной мере приводила теория разделения властей, рассматривавшая судебную власть как отрасль подчиненной власти управления.
При господстве таких воззрений судьи могли применять закон только по буквальному смыслу, а в случае неясности и неполно­ты закона единственным исходом было обращение к законодателю, которое получило название аутентического толкования. Судья дол­жен был остановить течение дела и запросить законодателя. Такой способ, однако, представлял существенные неудобства. Прежде всего он санкционировал обратную силу закона, так как законодатель, из­лагая свое мнение в новом законе, мог свободно вводить и новые нормы. У нас в старых Осн. зак. ст. 60, указывая, что закон не имеет обратного действия, содержала оговорку: Из сего общего правила изъемлются следующие случаи: 1) когда в законе именно сказано, что он есть токмо подтверждение и изъяснение смысла закона пре­жнего (она повторена и в ст. 89 Осн. зак. изд. 1906 г.). Аутентичес­кое толкование, превращая законодателя в судью, решавшего отдель­ные казусы, замедляло ход правосудия и вносило еще большую не­ясность в закон. Оно формально не отменяло старого закона, а меж­ду тем порою явно противоречило ему. Под покровом аутентическо­го толкования легко было проводить новые уголовные нормы, крайне расширяющие круг воспрещенного поведения. Ввиду этого оно легко входило в конфликт с другим принципом эпохи просвещения: с не­допущением обратной силы уголовных законов. Победой этого прин­ципа и объясняется фактическое упразднение аутентического тол­кования в области уголовного права.
Начало недопустимости обратной силы уголовных законов вы­работалось в английской и американской литературе на почве зло­употреблений acts of attainder и bills of pains end penalties
1
. Эти акты, известные под именем законов ex post facto, были провозглашены недопустимыми еще в американской Декларации Прав. У Блэксто­на мы находим следующие строки по этому предмету
2
: Есть спо­соб, еще более неразумный, называемый изданием законов ex post facto. Здесь после учинения деяния, безразличного с точки зрения закона, законодатель затем объявляет его преступным и назначает наказание против лица, учинившего его. Человек здесь не в состоя-
1
Существо этих актов состояло в том, что Парламент признавал пре­ступными известные действия определенного лица посредством особого за­кона и привлекал его к ответственности по этому закону.
2
Blackstone. Commentaries. 1768. V. I. P. 46.
103III. Толкование уголовного закона
нии предвидеть, что его действие, невинное при учинении, впос­ледствии будет законом превращено в преступление, и потому он не имеет оснований от него воздерживаться; вследствие этого все наказания, назначаемые за невоздержание в этом случае, явятся же­стокими и несправедливыми. Во Франции тот же принцип был про­возглашен декларацией прав 1791 г. и повторен во всех последую­щих конституциях
1
.
Ясно, что с укреплением в правосознании указанного принципа аутентическое толкование могло быть признано опасным средством обхода. И действительно, вскоре мы видим, что ему наносится ре­шительный удар. Он был сделан при издании Наполеоном его Граж­данского кодекса в 1804 г. Статья 4 этого кодекса гласит: Le juge
é
qui refusera de juger sous pretexte du silence, de lobscurit linsuffisance de la loi, pourra
être poursuivi comme coupable de d
on de
é
ni
de justice.
Запрет судье останавливать дело под предлогом молчания, тем­ноты или недостаточности закона был запретом обращения к зако­нодателю за аутентическим толкованием. Судья сам должен найти критерии для истолкования закона, и тем самым была создана необ­ходимость судейского толкования. Составители кодекса 1804 г. ясно сознавали, что они дают судье это право и полагались в этом отно­шении на чувство справедливости судьи. Порталис, в мотивах к ст. 4, говорит: Только тот желает изгнать aequitas судьи, кто рас­сматривает законодателей как богов, а судей даже не хочет призна­вать людьми. Гренье указывал в прениях по проекту, что сознание справедливого и несправедливого никогда не покидает судью чест­ного и образованного, а Фор в своей речи в законодательном кор­пусе замечал: Если закон молчит, судьи должны руководиться пра­вилами справедливости, которые состоят в максимах естественного права, всеобщей справедливости и разума
2
. Для уголовных зако-
нов Фор указывает, что обвиняемый должен быть отпущен ввиду
1
Declaration de droits de lhomme 3 Sept. 1791. § 7: Nul ne peut йtre puni quen vertu dune loi йtablie et promulgnйe anterieurement au dйlit et legalement appliquйe. Это начало затем было повторено в code 3 brumaire IV annйe (1795) art. 3, а также в code pйnal. 1810 г. § 4. В конституции 24 июня 1793 г. § 14 гласит: La loi qui punirait des dйlits commis avant quil existât, serait une tyrannie; leffet retroactif donnée à la loi serait un crime.
2
История образования ст. 4 Фр. гр. ул. в книге Завадского А. К учению о толковании гражданских законов 1916 г. Прил. 2. С. XXIXXXXIX. Заим­ствую отсюда следующие слова Порталиса из речи в законодательном корпу­се при обсуждении проекта: Испрашивать новый закон значит впасть во все неудобства обратного действия закона, так как стороны заключили свои
104 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
молчания закона. Как известно, составители Судебных Уставов у нас целиком заимствовали формулу толкования из французского права
1
(ñò. 11 è 12 Óñò. ãð. ñóä. è ñò. 12 è 13 Óñò. óã. ñóä.
. Благодаря универ­сальному распространению французского права в начале XIX в. в Европе новый принцип толкования скоро стал почти всеобщим дос­тоянием
2
.
Кодекс 1804 г. пробил брешь для судейского толкования. Но тол­кование доктринальное еще не сразу нашло себе признание. Извес­тно восклицание Наполеона по поводу появления первого коммен­тария к его Гражданскому кодексу. Мon code est perdu!,  вос­кликнул император. В 1784 г. при издании Прусского Земского Пра­ва было воспрещено всякое его комментирование и предписано, что­бы судьи все сомнительные случаи представляли на рассмотрение особого комитета из юристов и государственных деятелей
3
. Издан­ное в 1813 г. Баварское уложение  продукт работы Фейербаха  прямо воспрещало издание к нему комментариев, и, по свидетель-
4
ству Биндинга
сделки еще до издания этого разъяснительного закона. Судьям необходи­мо дать полномочие решать дела, не предусмотренные законом, в силу са­мого повелительного из всех законов  необходимости, так как отноше­ния гражданского права бесконечны, а предвидение законов ограничено. Приведенные в тексте цитаты заимствованы из Iordan. Ueber die Auslegung der Strafgesetze. 1818. Ð. 119120.
1
Статья 12 Ул. уг. суд. Все судебные установления обязаны решать дела по точному разуму существующих законов, а в случае неполноты, не­ясности или противоречия законов, коими судимое деяние воспрещается под страхом наказания, должны основывать решение на общем смысле за­конов. Статья 13 Ул. уг. суд.: Воспрещается останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности или противоречия законов. За нару­шение сего правила виновные подвергаются ответственности, к ак за про­тивозаконное бездействие власти. (Ул. о нак., ст. 341343). Историю со­ставления их см.: Завадский. Цит. соч. Прил. 2. XXXIXXLIII. Вводя эти статьи, соединенные Департаменты Гос. Совета особенно подчеркивали недопустимость обратного действия законов и нежелательность остановок в решении дел. См. журн. Соед. Деп. 1862 г.; 65. С. 5457; Цит. у Фойниц- êîãî. Êóðñ óã. ñóä. 1912 ã. Ò. I. Ñ. 174.
2
 code pénal 1810 г. нет статьи, соответствующей ст. 4 Кодекса 1804 г., но французские криминалисты распространяют действие этой последней и на уголовные законы. См. Ortolan. Eléménts de droit pénal. Ò. II. Ð. 204.
3
Статьи 4748 введения к Прусскому Земскому праву. Статьи эти были отменены в 1798 г. См. Виноградов П. Г. Очерки по теории права. 1915. С. 76.
4
Binding. Handbuch des Strafrechts. 1885. P. 24.
, за пятьдесят лет его действия не появилось ни од-
105III. Толкование уголовного закона
ного комментария к этому уложению. У нас, в рукописях Екатери­ны II мы встречаем указания на крайний вред всяких комментариев к законам
1
.
Научное комментирование права было воспрещено и в универ­ситетах. В Германии до конца 60-х годов не существовало в уголов­ном праве догматического направления в собственном смысле. На­ука пробавлялась бесконечными теориями, вытекавшими из мета­физических и философских построений, и совершенно не опирав­шимися на действующее право. Во Франции научное комментиро­вание не выходило за пределы обсуждения кассационной практики, отнюдь не являясь творческим началом к юриспруденции. В нашем отечестве до Судебных Уставов труды по уголовному праву своди­лись или к простому описанию и систематизированию законодатель­ства, или к изложению естественно-правовых и метафизических те-
2
îðèé
.
При таких условиях, конечно, судья не мог черпать материала для своего толкования в науке. Вначале он мог обращаться к есте­ственному праву, под именем которого разумелись пестрые извле­чения из различных систем права, соответствующие распространен­ным рационалистическим идеям эпохи. Но господству естественно­го права скоро пришел конец. Критика исторической школы показа­ла его беспочвенность и на смену господства рациональных идей установило господство обычая. Этот перелом сказался и в области толкования. Никто иной, как Савиньи, выставил принцип узуаль- íîãî (т. е. совпадающего с обычаем) толкования закона. Судья дол­жен следовать тому пониманию закона, которое сложилось в жизни или в практике официальных учреждений. Закон есть особая форма развития народного духа, который находит свое непосредственное выражение в обычае. Отсюда понятно, что складывающиеся на по­чве применения закона обычаи являются наиболее правильным вы­ражением духа закона
3
. Но нетрудно видеть, что узуальное толко-
1
См. рукописи Екатерины II, хранящиеся в Госуд. Архиве. Т. Х. ¹ 17. П. 320. Les decisions des tribunaux ne dovient jamais être imprimés. Les décisions des tribunaux imprimées et les comentaires sur les loix etouffent les loix. Defense de faire des commentaires imprimés sur les loix. Point dautre autorité ou moyen de defense devant les tribunaux que la loi du justice naturelle. La sentence rendue et executé il faut defendre de la citer.
2
Фельдштейн Г. Главные течения в истории науки уголовного права в России. 1909.
3
Savigny. System des heutigen römischen Rechts. B. I. S. 211 è ñë.
106 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
вание по существу своему толкованием не является. Это есть не что иное, как учение об обязательности прецедентов, или особая форма обычного права, возникающего на почве закона. Как принцип ус­тойчивости судебной практики, прецедент или судебный обычай играет важную роль, но он не в состоянии дать судье руководящих указаний для случаев, возникающих в практике впервые. Прецедент мертвит судебную деятельность, сводит ее к рутине, придает ей кос­ный характер. Английское учение о прецеденте не привилось к кон­тинентальному праву и вследствие этого принцип узуального тол­кования никогда не приобрел широкого признания. С развенчани­ем роли и значения обычного права в 70-х годах XIX в. он оконча­тельно потерял свой ореол. В настоящее время признается, что суды могут принимать в руководство к единообразному истолкованию законов (ст. 933 Ул. уг. с.) решения высшего суда, но эти решения не являются для них связывающими и не освобождают их от обя­занности самостоятельно толковать закон.
Мы видим, таким образом, что оба приводимые и до сих пор вида легального толкования  толкование аутентическое и узу­альное, являются наследием прошлого. С точки зрения современ­ных юридических понятий первый вид следует признавать новым законом, а второй  прецедентом или судебным обычаем. Это  самостоятельные источники права, хотя в действующем праве и со­храняются еще пережитки воззрения на их как на способы толкова­ния (ст. 80 Осн. зак.).
Господство легального толкования могло существовать до тех пор, пока законодатель мыслился отзывчивым и просвещенным, быстро откликавшимся на запросы практики. Таким именно и было представление о законодателе в эпоху просвещенного абсолютизма. Введение представительного строя во многом изменило эту картину. Дело законодателя перешло в руки сложной парламентской маши­ны, работающей медленно и громоздко. Проведение нужных зако­нопроектов стало требовать долгих лет, законодательная воля пере­стала быть простой волей, могущей изъяснять саму себя, а явилась каждый раз продуктом сложного компромисса, и новое разъяснение исходило уже от других лиц, чем те, которые издали первоначаль­ный закон: таким образом, аутентичность его не была настоящей.
С другой стороны, очевидно было, что невозможно связать су­дью буквальным толкованием. Буквальное толкование есть тол­кование на основании употребленных законодателем слов и выра­жений, не входя в рассмотрение намерений или целей законодателя. Придерживаться его значит приходить часто к явным нелепостям.
107III. Толкование уголовного закона
Так, еще Пуффендорф приводил яркий пример нелепости толкова-
1
íèÿ
. В Болонье был издан закон, предписывавший наказывать с величайшей суровостью всякого, кто станет проливать кровь на ули­цах. Случилось, что один прохожий на улице упал в конвульсиях, и был позван хирург, который для спасения пациента должен был ему пустить кровь. Буквальное толкование требовало сурового наказа­ния хирурга, как пролившего кровь на улице, но после долгих де­батов восторжествовало мнение, которое вопреки буквальному смыс­лу, но в соответствии с намерением законодателя, не распространи­ло на хирурга действия этой статьи. В качестве другой иллюстра­ции мы приведем выдержку из сочинения одного современного аме­риканского юриста. В одном из западных штатов Америки был издан закон в интересах борьбы с алкоголизмом, по которому ни одно питейное заведение не может находиться на расстоянии мень­ше одной мили от здания школы. Толкуя буквально этот закон, не­которые судьи постановили о том, что отдельные школьные здания должны быть снесены
2
. По поводу буквального толкования мы мо­жем ограничиться той характеристикой, которую дал ему в четверо­стишии судья английского Высшего Суда лорд Дэрлинг
3
:
When learned men of law contend In weary wordy strife, They do but prove  black letter kills, The spirit giveth life
4
.
II. Букве закона уже издавна противопоставляли дух или смысл закона. Выражение это не имело (да пожалуй, и теперь не имеет) определенного значения. Монтескь¸, озаглавив свое знаме­нитое сочинение О духе законов, понимал это выражение в соци­ологическом смысле, т. е. как освещение принципов законодатель­ства с точки зрения связи их с физическими и политическими факто­рами страны
1
Puffendorff. Jus naturale l. s. c. 12. § 18.
2
Cohen. The spirit of our laws. 1907.
3
Darling. On the Oxford circuit and other verses. L. 1910. P. 72.
4
Когда ученые юристы спорят в скучном споре о словах, они доказыва-
ют этим только то, что черная буква убивает, и лишь дух дает жизнь.
5
См. статью Ehrlich E. Montesquieu und sociological juruprudence //
Harvard Law Rewiew. April. 1915. Выпуск, посвященный Th. Holmes.
5
. Блэкстон, рекомендуя толковать законы по духу их,
108 Техника, толкование и казуистика уголовного кодекса
отождествляет дух с причиной, побудившей законодателя издать за-
1
êîí
. Романисты, опираясь на некоторые изречения источников,
склонны были отождествлять его с ratio legis
2
. Близко к этому под­ходило и господствующее среди цивилистов воззрение, отождеств­лявшее дух закона с намерениями и целями законодателя.
Стройную формулировку этому толкованию дал Савиньи, поло­жения которого до сих пор являются руководящими в теории права. Савиньи установил четыре вида доктринального толкования
3
: ãðàì- матическое, логическое, историческое è систематическое. Первое имеет в виду усвоить слова законодателя, второе  смысл нормы, логическую связь отдельных законодательных выражений между собой. Историческое толкование имеет своим предметом выяснение тех исторических условий, ради регулировки которых было издано правило закона. Наконец, толкование систематическое устанавли­вает внутреннюю связь отдельных правовых положений и инсти- тутов и их отношение к целому. Позднейшие юристы, следуя Са­виньи, упростили его классификацию, сохранив только граммати­ческое и логическое толкование; последний вид иногда назывался также систематическим
4
. Деление это нельзя назвать удачным. Грам­матическое или словесное толование, как и логическое, представля­ет собой усвоение мысли законодателя, выраженной в словах, фра­зах или периодах. Для такого усвоения столь же необходима логи­ческая деятельность, как и для толкования логического, здесь так­же приходится пользоваться историческим и систематическим ме­тодом, ибо мы должны знать, как понималось то или иное слово в момент издания, или какое значение оно имеет в связи с употребле­нием его в других местах кодекса. То, что обыкновенно разумеют под грамматическим толкованием, в сущности, вовсе не есть толко­вание. Это  простое усвоение prima facie выраженной законодате­лем в словах мысли, независимо от тех или иных выводов, которые могут быть из нее сделаны. Мы усваиваем здесь закон, как мы усва­иваем всякую написанную фразу. Здесь еще нет толкования воли за-
1
Blackstone. Commentaries. 1765. V. I. P. 61. Наиболее действительный способ раскрытия истинного смысла закона, когда слова являются сомни­тельными, состоит в рассмотрении его разума или духа (reason or spirit), иными словами, причины, которые побудили законодателя издать его.
2
Ñì., íàïð., D. 1. 13, de poen. 48, 19, D. I. 96, de R. j. 50, 17.
3
Savigny. System des heutigen römischen Rechts. B. I. S. 213215.
4
Ñì. Brütt. Die Kunst der Rechtsanwendung. 1907. S. 48.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]