Теория кино от Эйзенштейна до Тарковского. Учебник для вузов

Тогда, когда писались эти строки, Тарковский еще ничего не поставил, но ему будет суждено вдохновить ся многим из того, что волновало сознание Брессона: герои «Андрея Рублева», «Соляриса», «Зеркала», «Жертвоприношения», подчиняясь высшим явлени ям, живут тем не менее человеческими чувствами, дра мы в его фильмах разрешаются «по ту сторону», но нас захватывает человечность этих драм, жертвенность как постоянный мотив возникает у него не как акт слепой мистической веры,— жертвуя собой, человек спасает не только близких, он думает о человечестве («Носталь гия», «Жертвоприношение»). Телепатическое свойство немой дочери Сталкера не сводится к фокусу со стака ном (этим умением торгуют сегодня сотни пошляков, исцеляя доверчивых телезрителей от их недугов). Не мая девочка «выздоравливает», когда прорывается к нам из своего одиночества, и мы слышим ее голос — она читает Тютчева. Так вот в чем состоит трансцен дентальность Тарковского: мы можем услышать то, что раньше не могли услышать, можем увидеть то (снова повторим мысль Ландау), что невозможно вообразить. Анри Ажель, католический критик, нам понадобился не потому, что открыл религиозные мотивы Брессо на,— они на поверхности, Ажель помогает нам осоз нать в Брессоне, а через него в Тарковском, эстети ческие принципы, имеющие для современного кине матографического метода принципиальное значение. Сведи мы образ Христа в «Андрее Рублеве» Тарковс кого или в «Двенадцати» Блока к религиозности, и мы тотчас потеряем и кинорежиссера и поэта. О Блоке я думал во время войны, когда ночью, в вьюгу страш ную, приходилось, не зажигая для безопасности огней, цепочкой пробираться через минное поле, а чтоб не сбиться, впереди шел длинный сапер в белом маскха лате. Христос впереди двенадцати красноармейцев у Блока не что иное, как художественный образ. Тот, кто в этом сомневается, пусть немедленно прочтет статью Блока «Религиозные искания» и народ». Поэма была написана в 1918 году, статья — в 1907м; некоторые