Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сущность христианства
.pdf
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
ном религии. Религия отрицает, отбрасывает случайность и ставит все в зависимость от бога, объясняя все
из него; но она отрицает случайность только кажущимся образом; она только заменяет его божественным произволом. Божья воля, которая по необъяснимым причинам, то есть, говоря откровенно и честно,
по беспричинному, абсолютному произволу, по капризу божества, предопределяет одних на гибель, зло
и страдание, а других — к спасению, добру и блаженству, — такая воля в сущности ничем не отличается от
силы «его величества случая». Тайна благодатного избрания есть тайна, или мистика, случая. Я говорю
«мистика случая», так как на самом деле случай есть
мистерия, хотя и игнорируемая нашей умозрительной философией религии, которая из-за иллюзорных
мистерий абсолютного существа, то есть из-за богословия, забыла подлинные мистерии мышления
и жизни, а из-за тайны божией благодати или свободы
1
выбора упустила из виду тайну случая
.
Hо возвратимся к нашему предмету! Дьявол олицетворяет собой начало отрицательное, злое, исходящее из сущности, а не из воли; бог есть начало положительное, доброе, исходящее из сущности, а не из
сознательной воли. Дьявол есть непроизвольное, необъяснимое зло, вред, бедствие, а бог — непроизвольное, необъяснимое добро. Оба имеют один и тот
же источник, только качества их различны или даже
противоположны. Поэтому вплоть до наших дней
вера в дьявола была тесно связана с верой в бога и от-
1
Это вскрытие тайны благодатного избрания, несомненно, будет названо нечестивым, безбожным или дьявольским.
Пусть так; но я предпочитаю быть дьяволом в союзе с истиной, чем ангелом в союзе с ложью.
301
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
рицание дьявола считалось таким же атеизмом, как
и отрицание бога. И это не без основания. Ведь там,
где явления зла выводятся из естественных причин,
там и явления добра, проявления божества, выводятся из самой природы вещей, а не из сверхъестественного существа, и дело кончается либо совершенным
отрицанием бога, либо верой в другого, религией непризнаваемого бога, либо обычно превращением
бога в праздное, пассивное существо, бытие которого уподобляется небытию; поэтому оно не оказывает
никакого влияния на жизнь и только связывается
с началом мира, как его первопричина. Бог сотворил
мир; вот все, что еще остается от бога. Прошедшее
совершенное здесь необходимо; ведь с этого момента мир продолжает свой путь наподобие машины.
Добавление: он творит постоянно, творит и поныне,
является только добавлением формальной рефлексии; прошедшее совершенное вполне выражает здесь
религиозный смысл: ведь дух религии есть дух прошедшего, и деятельность бога обратилась в прошедшее совершенное. Но если религиозное сознание говорит: прошедшее совершенное есть и поныне еще
настоящее, то дело резко меняется: хотя и это положение есть продукт рефлексии, но оно имеет закономерный смысл, так как здесь бог вообще мыслится
как существо деятельное.
Религия вообще упраздняется там, где между богом и человеком возникает представление мира и так
называемых посредствующих причин. Как только
сюда замешивается чуждое религии начало — принцип разума, — тотчас нарушается мир, гармония религии, основанная только на непосредственной связи
человека с богом. Посредствующая причина есть ка-
302
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
питуляция верующего сердца перед неверующим рассудком. Согласно религии бог действует на человека
посредством других вещей и существ. Но и в данном
случае бог есть единственная причина, единственное
действующее и деятельное существо. По смыслу религии, все, что делают тебе другие, исходит не от них,
а от бога. «Другой» есть только призрак, средство,
орудие, а не причина. Но посредствующая причина
есть нечто среднее между самостоятельным и несамостоятельным существом. Бог дает первый толчок,
а затем начинается и самодеятельность
1
.
Религия вообще по существу своему не знает никаких посредствующих причин; они скорее служат для
нее камнем преткновения; потому что царство посредствующих причин, чувственный мир, природа отделяют человека от бога, хотя бог, как бог действительный, сам, в свою очередь, есть чувственное
существо
1
ское учение о содействии бога, согласно которому бог даст не
только первый толчок, но и соучаствует в действии посредствующей причины. Впрочем, это учение есть только особый
вид противоречивого дуализма между богом и природой, который проходит через всю историю христианства (по поводу
этого примечания, как и вообще всей главы, см. также
у Штрауса, «Христианское вероучение», кн. II, пар. 75 и 76).
2
нард, Epist. 18, в базельском издании 1552 г.). Поэтому понятие загробной жизни есть не что иное, как понятие истинной,
совершенной, свободной от земных ограничений и стеснений
религии, и потустороннее, как уже сказано, есть не что иное,
как истинное мнение и настроение, открытое сердце религии.
Здесь мы верим, а там мы узрим, то есть там нет ничего, кроме бога, следовательно, нет ничего между богом и душою, да
и не должно быть, ибо непосредственное единство бога и ду-
2
. Поэтому религия верит в падение этой
Сюда относится также нелепое или скорее софистиче-
«Доколе мы облечены плотью, мы далеки от бога» (Бер-
303
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
преграды. Придет время, когда не будет ни природы,
ни материи, ни тела, но крайней мере такого тела, которое отделяет человека от бога: придет время, когда
останутся только бог и благочестивые души. Религия
черпает сведения о посредствующих причинах, о преграде между богом и человеком, из чувственного,
естественного, следовательно, безбожного, или во
всяком случае нерелигиозного, созерцания, которое
она тотчас же отвергает, обращая действие природы
в деятельность бога. Но эта религиозная идея противоречит естественному рассудку и смыслу, приписывающему вещам природы действительную самодеятельность. Религия разрешает это противоречие
между чувственным и религиозным созерцанием тем,
что приписывает неопровержимую действенность вещей богу, действующему посредством этих вещей.
Здесь сущностью, главным предметом является бог,
а предметом ничтожным, второстепенным — мир.
С другой стороны, где посредствующие причины
становятся активными, где они, так сказать, эмансипируются, там, наоборот, природа становится сущностью, а бог — отрицанием сущности. Мир является
самостоятельным в своем бытии, в своем существовании; он еще зависим лишь по своему началу. Здесь
бог оказывается не первоначальным, абсолютно необходимым существом, а существом только гипотетическим, производным, возникшим из потребности
ши есть истинная вера и настроение религии. Для нас бог неизменно сокрыт, и мы не можем соприкасаться с ним лицом к лицу. Всякая тварь теперь есть лишь пустая личина, под которой
скрывается и через которую действует бог» (Лютер, ч. XI, стр.
70). «Если б ты был одинок и не носил образа твари, ты мог бы
беспрерывно обладать богом» (Таулер, L. c., стр. 313).
304
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
нашего ограниченного рассудка, для которого без самодвижущего начала необъяснимо существование
мира, им же обращенного в машину. Бог существует
не ради себя, а только ради мира, для того, чтобы им
как первопричиной объяснить мировой механизм.
Ограниченный человеческий рассудок становится
в тупик перед первоначально самостоятельным бытием мира, потому что он смотрит на мир лишь
с субъективно практической точки зрения, видя
в нем только простую, грубую машину, а не величественный, прекрасный космос. Таким образом, мир
потрясает его голову. Удар сотрясает его мозг, и при
этом сотрясении он объективирует вне себя собственный толчок, обращает его в первоначальный
толчок, положивший начало миру, подобно тому, как
математический толчок приводит в движение материю, так и мир продолжает свое вечное движение.
Следовательно, человек приписывает миру механическое происхождение. Всякая машина должна иметь
начало; это содержится в ее понятии, ибо причина ее
движения заключается не в ней самой.
Из этого примера очевидно, что всякая религиозно умозрительная космогония есть тавтология. В космогонии человек только выясняет или объективирует то понятие, которое он имеет о мире. Так и тут:
если мир есть машина, то, разумеется, он не сам себя
сделал, а сделан, то есть возник путем механическим.
В этом пункте религиозное сознание совпадает с механическим воззрением: оба считают мир простым
изделием, продуктом воли. Но они согласны друг
с другом только на одно мгновение, только на момент сотворения или создания мира — как только
это творческое мгновение исчезло, исчезла и гармо-
305
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
ния. Механику бог нужен только для создания мира;
как только мир создан, он поворачивается к богу
спиной и от души радуется безбожной самостоятельности мира. Но религия создает мир только для того,
чтобы всегда сознавать его ничтожество, его зависимость от бога. У механика творение является последней тонкой нитью, связывающей его с религией; религия, считающая ничтожество мира настоящей
истиной (ибо всякая сила и деятельность есть сила
и деятельность бога), является для него не более как
воспоминанием юности; поэтому творение мира,
акт религиозный, обусловливающий ничтожество
мира, — ибо первоначально, до творения не было
мира, а был один только бог, — он относит в даль
прошедшего, тогда как самостоятельность мира, поглощающая все его мысли и чувства, действует на
него всей мощью своего реального наличия. Механик прерывает и сокращает деятельность бога деятельностью мира. В его глазах бог имеет лишь историческое право, противоречащее его естественному
праву, поэтому он по возможности урезывает это еще
признаваемое за богом право, чтобы еще более расширить и очистить поле деятельности для своих естественных причин и для собственного рассудка.
Человек механического мировоззрения относится
к творению так же, как к чудесам, которые он может
допустить и действительно допускает, раз они уже существуют, по крайней мере в религиозном мнении.
Но помимо того, что он объясняет чудеса естественным, то есть механическим, путем, он закрывает глаза на чудеса лишь потому, что переносит их в прошедшее; в настоящем же он требует только одного
естественного. Когда разум и чувство человека отре-
306
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
шаются от чего-либо, когда чему-нибудь мы верим не
добровольно, а лишь потому, что другие верят, или
что нужно почему-либо верить, — словом, когда внутренняя вера уходит в область прошедшего, то и внешний предмет веры также переносится в прошедшее.
Это разбивает оковы неверия, но вместе с тем оставляет вере по крайней мере историческое право. Прошедшее является здесь хорошим средством соединения веры с неверием: я верю в чудеса, но, заметьте, не
в те чудеса, которые совершаются теперь, а в те, которые совершились когда-то и теперь, слава богу, относятся к далекому прошлому. Так и здесь. Творение
есть непосредственное дело или действие рук божиих — чудо, потому что сначала ничего не было, кроме
бога. В представлении творения человек выходит за
пределы мира, отвлекается от него, он представляет
его себе несуществовавшим в момент творения, таким образом, он закрывает глаза на то, что между ним
и богом стоит чувственный мир, он становится в непосредственное соприкосновение с богом. А человек
механического мировоззрения боится этого непосредственного соприкосновения с богом, и в лучшем
случае он настоящее обращает в прошедшее; между
своим естественным, или материалистическим, миросозерцанием и идеей непосредственного действия
божьего он вдвигает преграду тысячелетий.
По смыслу религии, бог есть единственная причи-
на всякого положительного, благого действия
1
Собственно, он является также причиной и всех отрицательных, злых, вредных, человеконенавистнических действий;
ибо и они совершаются, по словам софистической теологии,
лишь с соизволения божьего, даже дьявол, виновник всего злого
и дурного, есть, собственно, не что иное, как злой бог, гнев бо-
1
, бог
307
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
есть последний и единственный довод, которым она
разрешает, или вернее, отклоняет все задаваемые теорией, или разумом, вопросы; ведь религия на все вопросы отвечает «нет»; она дает ответ, не говорящий
ничего, потому что она отвечает на самые различные
вопросы одним и тем же доводом, что все явления
природы суть непосредственные действия бога, то
есть целеполагающего, личного сверхъестественного
или внеприродного, существа. Бог есть понятие, возмещающее недостаток теории. Бог есть объяснение
необъяснимого, ничего не объясняющее, потому что
оно должно объяснять все без различия; бог есть ночь
теории, делающая все ясным сердцу, потому что в ней
пропадает последний различающий луч рассудка; бог
есть положительное неведение, разрешающее все сомнения путем их полного отрицания, — всеведующее
и ничего определенного не знающее, ибо все, что производит впечатление на разум, исчезает, теряет свою
индивидуальность перед религией, становится ничем
перед очами божественного всемогущества. Hочь
есть мать религии.
Характерным актом религии, подтверждающим ее
сущность, является молитва. Молитва всемогуща. Бог
исполняет то, о чем его просит благочестивый человек
в молитве. А он просит не только о духовных вещах
1
,
жий, олицетворенный, представленный как особое существо;
поэтому гнев божий есть причина всякого зла. «Ужасные сцены
истории (например, в Иерусалиме и Утике) должны напоминать нам о гневе божьем и побуждать нас к тому, чтобы искренним покаянием и сердечной молитвой смягчить бога» (Меланхтон, Declam., t. III, стр. 29).
1
Только неверие в молитву лукаво ограничило молитву
духовным элементом.
308
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
он просит также о вещах, которые находятся вне человека и зависят от власти природы, которую он хочет победить в молитве; в молитве он прибегает
к сверхъестественному средству, чтобы достигнуть
естественных самих по себе целей. Бог является для
него не отдаленной, первой, а непосредственной,
ближайшей действующей причиной всех естественных явлений. В молитве им игнорируются все так называемые посредствующие силы и причины; иначе
молитва его утратила бы всю свою силу, весь свой
жар. Эти силы не могут быть его объектом; иначе он
добивался бы своей цели окольным путем. А он хочет
непосредственной помощи. Он прибегает к помощи
молитвы в уверенности, что эта молитва поможет
ему больше, чем все усилия разума и природы,
и в уверенности, что молитва обладает сверхчеловеческой, сверхъестественной силой
1
. В молитве он обращается непосредственно к богу. Следовательно,
бог является для него непосредственной причиной,
исполнением молитвы, осуществляющей молитву силой. Но непосредственное действие бога проявляется
в чуде, чудо составляет поэтому существенный элемент религиозного созерцания. Религия объясняет
все путем чуда. Само собой разумеется, что чудеса совершаются не всегда, подобно тому как человек не
1
Поэтому в грубо чувственном представлении молитва
есть принуждающее или чудодейственное средство. Но это
представление, то есть христианское (хотя у многих христиан встречается утверждение, что молитва принуждает бога),
ибо в христианстве бог есть сам по себе самоудовлетворенный дух, всемогущество благости, которое ни в чем не отказывает (религиозно настроенной) душе. Но представление
принуждения соответствует лишь бессердечному богу.
309
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
всегда молится. Что чудеса не всегда бывают, это заключается не в сущности религии, а в естественном,
или чувственном, созерцании. Религия же нераздельна с чудом. Всякая истинная молитва есть чудо, акт
чудодейственной силы. Внешнее чудо только обнаруживает внутренние чудеса, то есть в нем фактически
проявляется, в пространстве и времени, то, что составляет основное воззрение религии, а именно —
что бог есть непосредственная сверхъестественная
причина всех вещей. Фактическое чудо есть аффективное выражение религии — момент возбуждения.
Чудеса совершаются только в необычайных случаях,
когда душа приходит в экстаз, поэтому случаются
и чудеса гнева. Хладнокровие не творит чудес. Зато
душа открывается именно в аффекте. Человек не
всегда молится с одинаковой теплотой и силой. Поэтому иногда молитва остается без последствий. Только горячая молитва обнаруживает сущность молитвы. Молится только тот, кто считает молитву
священной, божественной силой. То же можно сказать о чуде. Чудеса совершаются часто или редко —
это все равно — только там, где чудом определяется
миросозерцание. Чудо не есть принадлежность теоретического, или объективного, созерцания мира
и природы; чудо удовлетворяет практические потребности, и притом вопреки законам, импонирующим разуму. В чуде человек подчиняет природу, как
бытие, ничтожное само по себе, по своим целям;
чудо есть высшая степень духовного, или религиозного, эгоизма; в чуде все идет на пользу страждущего
человека. Следовательно, основой религиозного миросозерцания, с практической или субъективной
точки зрения, является бог (ведь сущность чудотвор-
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]