Сущность христианства

и природы — она есть не что иное, как осуществле­ние единства рода через единомыслие. Любовь, осно­ванная на имени какого-нибудь лица, возможна толь­ко под условием, что с этой личностью связаны суеверные представления, все равно, будут ли они ре­лигиозного или умозрительного порядка. Но с суеве­рием всегда бывает связан дух сектантства и сепара­тизма, а с сепаратизмом — фанатизм. Любовь может корениться только в единстве рода, в единстве интел­лекта и в природе человечества; только тогда она есть основательная, принципиально выдержанная, сво­бодная и надежная любовь, ведь тогда она опирается на источник любви, из которого исходила и любовь Христа. Любовь Христа была сама любовью произво­дной. Он любил нас не по собственному произволу и побуждению, а в силу природы человеческой. Если любовь опирается на личность Христа, то эта любовь есть особая, обусловленная признанием его лично­сти, а не та, которая покоится на своем собственном основании. Потому ли мы должны любить друг друга, что Христос нас любил? Но такая любовь была бы эф­фектацией и подражанием. Тогда ли любовь наша ис­кренна, когда мы любим Христа? Но Христос ли при­чина любви? Или он скорее апостол любви? Hе есть ли основа его любви единство человеческой приро­ды? Должен ли я любить Христа больше, чем челове­чество? Но не будет ли такая любовь призрачной? Могу ли я преодолеть сущность рода: любить нечто более высокое, чем человечество? Любовь облагоро­дила Христа; чем он был, тем его сделала только лю­бовь; он не был собственником любви, каким он яв­ляется во всех суеверных представлениях. Понятие любви есть понятие самостоятельное, которое я не

сти рода

или истинный, который соответствует сущности бра­ка, любви. Так обстоит дело и в отношении всех дру­гих нравственных связей. Они только там являются моральными, они только там имеют нравственный смысл, где они сами по себе почитаются религиозны­ми. Подлинная дружба существует только там, где дружба соблюдается с религиозной добросовестно­стью, как человек верующий соблюдает и хранит до­стоинство своего бога. Да будет же для тебя священ­на дружба, священна собственность, священен брак, священно благо каждого человека, но да будут они для тебя священны сами по себе!