Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сущность христианства
.pdf
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
ных основ и связей: если нет бога, нет никакого
разли чия между добром и злом, добродетелью и пороком. Следовательно, это различие зависит только
от бытия бога, и истина добродетели заключается не
в ней самой, а вне ее. Таким образом, существование
добродетели связывается с бытием бога, а не с добродетельным настроением, не с убеждением во внутренней ценности и содержательности добродетели.
Hапротив, вера в бога, как в необходимое условие добродетели, есть вера в ничтожество добродетели самой по себе.
Замечательно то, что понятие эмпирического существования бога окончательно образовалось лишь
в новейшее время, когда вообще эмпиризм и материализм достигли полного расцвета. Правда, и по первоначальному, наивному представлению религии
бог был существом эмпирическим, находящимся гдето, но не на земле. Но это еще не имело обнаженно
прозаического значения; сила воображения отождествляла внешнего бога с душой человека. Сила
воображения вообще есть истинное место пребывания отсутствующего, неосязаемого, но чувственного
1
по существу бытия
1
«Христос вознесся на небо... Это означает, что он не только находится там, но и пребывает на земле. Он вознесся затем, чтобы исполнить все земное и быть повсеместно, а этого
он не мог бы сделать, оставаясь на земле, ибо здесь его не могли бы увидеть все телесные глаза. Поэтому он воссел там, на
небесах, чтобы всякий мог его видеть и он сам мог общаться
со всеми» (Лютер, ч. XIII, стр. 643). Это значит: Христос, или
бог, есть объект, есть существо, созданное силой воображения; в воображении он не ограничен местом, он налицо
и объективирован для всех. Бог существует на небе, а потому
и вездесущ; но это небо есть фантазия, плод воображения.
. Только фантазия разрешает про-
321
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
тиворечие между чувственным и в то же время нечувственным бытием; только фантазия предохраняет от атеизма. В воображении такое бытие может
совершать чувственные действия — проявлять себя
как силу; сила воображения приобщает к сущности
чувственного бытия еще и проявления его. Где бытие
бога есть живая истина, дело воображения, там возникает вера в явления бога
1
. Hапротив, где огонь религиозного воображения угасает, где исчезают нераздельные с чувственным бытием осязаемые
действия или явления, там бытие становится мертвым, противоречивым бытием, не способным отразить нападения атеизма.
Вера в бытие божие есть вера в особое бытие, отличное от бытия человека и природы. Особое бытие
может проявляться лишь особым образом; следовательно, эта вера является истинной и живой лишь
постольку, поскольку она верит в особые действия,
непосредственные явления бога, в чудеса. Там, где
вера в бога отождествляется с верой в мир, а не является особой верой, где всеобщая сущность мира овладевает всем человеком, там, естественно, исчезает
также и вера в особые действия и явления бога. Вера
в бога терпит крушение, разбивается о веру в мир,
в естественные явления как явления единственно
1
«Тебе нечего жаловаться, что ты взыскан менее, чем были взысканы Авраам или Исаак. Тебе также является бог...
У тебя есть таинства крещения, причащения, когда под формулой, образом и видом хлеба и вина бог общается с тобой
и становится слышимым, видимым и воспринимаемым сердцем. Он является тебе и в крещении и есть тот, который тебя
крестит и говорит к тебе... Все сущее исполнено явлениями
бога и беседами с ним» (Лютер, ч. II, стр. 446; см. о том же,
ч. XIX, стр. 407).
322
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
действительные. Как вера в чудеса становится здесь
только верой в исторические, минувшие чудеса, так
и бытие божие обращается здесь лишь в историческое, само по себе атеистическое представление.
Глава двадцать вторая
ПРОТИВОРЕЧИЕ
ВОТКРОВЕHИИ БОЖИЕМ
Понятие бытия тесно связано с понятием откровения. Откровение есть самоудостоверение бытия, документальное свидетельство, что бог существует. Доказательства бытия божья от разума суть только
субъективные доказательства, а откровение божие
есть единственное истинное, объективное доказательство бытия божия. Откровение есть слово божие —
бог говорит к человеку, издает звуки, произносит слова, овладевающие сердцем человека и вселяющие
в него радостную уверенность в действительном существовании бога. Слово есть евангелие жизни — отличительный знак бытия и небытия. Вера в откровение
есть высшая точка религиозного объективизма. Благодаря ей субъективная уверенность в бытии божием
становится несомненным, внешним, историческим
фактом. Бытие божие само по себе, как бытие, есть
внешнее, эмпирическое бытие, но в то же время только мыслимое, представляемое и потому подверженное
сомнению; отсюда утверждение, что все доказательства не дают достаточной уверенности. Это мыслимое, представляемое бытие как действительное бытие, как факт есть откровение. Бог открыл себя,
показал себя. Кто же может еще сомневаться в нем.?
323
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
Достоверность бытия заключается в достоверности
откровения. Бог, только существующий и не открывающий себя, существующий только чрез меня и для
меня, такой бог есть только отвлеченный, мыслимый,
субъективный бог. Только такой бог, который сам дает
мне познать себя, есть действительно существующий
и бытие свое проявляющий объективный бог. Вера
в откровение есть непосредственная уверенность религиозной души в существовании того, во что она верит, чего желает, что представляет. Религиозная душа
не делает различия между субъективным и объективным — она не сомневается; она обладает чувствами
не для того, чтобы видеть другие предметы, а лишь затем, чтобы смотреть на свои представления как на
внешние существа. Для религиозного чувства всякий
теоретический предмет — дело практики, дело совести — факт. Факт есть то, что перестает быть предметом разума и становится делом совести; факт есть то,
чего нельзя касаться и критиковать, не совершая святотатства
1
ное, по себе безразличное, но оно имеет дурное нравственное
значение. В том обстоятельстве, что христианство обратило
свой символ веры в чувственные, то есть в неоспоримые, неприкосновенные факты, то есть чувственными фактами поработило разум, мы видим истинное, конечное и первичное
основание объяснения, почему и каким образом в христианстве, и не только в католическом, но и в протестантском формально и торжественно был высказан и установлен принцип,
что ересь, то есть отрицание какого-нибудь вероучительного
факта или представления, есть преступление, наказуемое
светской властью. Чувственный факт в теории обратился на
практике в чувственное насилие. В этом отношении христианство стоит гораздо ниже магометанства, по крайней мере
Корана, которому неведомо преступление ереси.
1
; факт есть то, во что надо верить во что бы
Отрицание какого-нибудь факта не есть нечто невин-
324
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
то ни стало; факт есть чувственное насилие, а не основание; факт подходит к разуму, как к корове седло.
О вы, близорукие немецкие богословствующие философы, вы, забрасывающие нас фактами религиозного
сознания, чтобы отуманить наш разум и сделать нас
рабами вашего ребяческого суеверия, разве вы не видите, что эти факты столь же относительны, различны
и субъективны, как и представления религии? Олимпийские боги также были некогда фактами, свиде-
1
тельствовавшими о себе самих
. Разве нелепейшие
рассказы язычников о чудесах не считались также
когда-то фактами? Ангелы и демоны разве не были
когда-то историческими лицами и не являлись людям?
Разве в один прекрасный день не заговорила Валаамова ослица? И не далее, как в прошлом столетии даже
просвещенные ученые считали говорящую ослицу таким же действительным чудом, как чудо воплощения
и всякое другое чудо. О вы, великие, глубокомысленные философы, вам следует прежде всего изучить язык
Валаамовой ослицы! Только невежде он кажется таким непонятным; что же касается вас, то я ручаюсь,
что при более близком знакомстве вы узнаете в этом
языке ваш родной язык и убедитесь, что эта ослица тысячу лет тому назад выболтала все глубочайшие тайны
вашей умозрительной премудрости. Повторяю, господа, факт есть представление, в истинности которого
1
«Боги нередко проявляют свое присутствие» (Цицерон,
De nat. deorum. I, II). Сочинения Цицерона «De nat. deor.»
и «De divinatione» интересны также особенно потому, что
в них истина языческого вероучения обосновывается теми же
аргументами, которые еще и теперь приводятся богословами
и положительными мыслителями в защиту христианского вероучения.
325
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
нельзя сомневаться, потому что его предмет есть объект не теории, а чувства, желающего существования
того, чего оно хочет, во что верит; факт есть то, что запрещено отрицать если и не внешним, то внутренним
образом; факт есть всякая возможность, считающаяся
действительностью, всякое представление, бывшее
некогда фактом, выражавшее потребность своего времени, а теперь служащее непреодолимой границей
для духа; факт есть любое желание, представляющееся
осуществленным, — одним словом, факт есть все то,
в чем мы не сомневаемся, не потому ли просто, что никто в нем не сомневается, что сомневаться в нем запрещено.
Религиозная душа, согласно ее раскрытой выше
природе, непосредственно уверена в том, что ее
произвольные движения и определения суть впечатления извне, суть проявления другого существа. Религиозная душа считает себя пассивным, а бога — деятельным существом. Бог есть деятельность; но то,
что вызывает его деятельность, что обращает его деятельность, прежде всего его всемогущество, в действительную деятельность, подлинный мотив, причину, есть не он сам — ему ничего не нужно, у него
нет потребностей, — а человек, религиозный субъект, или чувство. Но в то же время человек определяется богом, становится существом пассивным; он
принимает от бога известные откровения, определенные доказательства его бытия. Таким образом,
в откровении человек определяется собой как основанием, определяющим бога, то есть откровение
есть только самоопределение человека, причем посредником между человеком в качестве определяемого и человеком в качестве определяющего являет-
326
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
ся другое существо, другой объект, бог. Посредством
бога человек объединяет себя со своей собственной
сущностью — бог есть олицетворенный союз между
сущностью, родом и индивидом, между человеческой природой и человеческим сознанием.
Вера в откровение всего отчетливее обнаруживает
характерную иллюзию религиозного сознания. Общей предпосылкой этой веры служит следующее: человек сам по себе не может знать о боге ничего; все
его знание носит суетный, земной, человеческий характер. Но бог есть существо сверхчеловеческое: бог
познает лишь сам себя. Итак, мы не знаем о боге ничего, кроме того, что он нам открывает. Сообщенное
нам богом содержание носит божественный, сверхчеловеческий, сверхъестественный характер. В откровении мы познаем бога благодаря ему самому; ведь
откровение есть слово божие, сам о себе высказывающийся бог. Поэтому в вере в откровение человек отрицает себя, выходит за пределы своего существа; он
противопоставляет откровение человеческому знанию и мнению; в нем заключается скрытое знание,
полнота всех сверхчувственных тайн; здесь разум должен молчать. Но в то же время божественное откровение есть откровение, определяемое человеческой
природой. Бог обращается не к животным или ангелам, а к людям; следовательно, ему свойственны человеческая речь и человеческие представления. Человек
был объектом для бога еще прежде, чем бог внешним
образом вступил в общение с человеком; бог думает
о человеке; он определяет себя его природой, его потребностями. Воля бога, разумеется, свободна; он может открывать и не открывать себя; но он не свободен
в сфере мысли: он не может открывать человеку все,
327
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
что только ему заблагорассудится; он может открывать ему только то, что соответствует человеку и его
природе, только то, что он должен открывать, если
только его откровение есть откровение для людей,
а не для других существ. Следовательно, то, что бог
мыслит ради человека, он мыслит под влиянием идеи
человека и рефлексии о человеческой природе. Бог
переселяется в человека и в нем мыслит о себе так, как
это другое существо может и должно мыслить о нем.
Он мыслит о себе не своими, а человеческими мыслительными способностями. План откровения божия зависит не от бога, а от мыслительной способности человека. Все, что из бога переходит в человека,
переходит в человека из человека, заключенного
в боге, то есть переходит из сущности человека в сознание человека, из рода в индивид. Итак, между божественным откровением и так называемым человеческим разумом или природой существует только
иллюзорное различие — содержание божественного
откровения имеет человеческое происхождение, так
как оно произошло не от бога как бога, а от бога, определяемого человеческим разумом, человеческими потребностями, то есть просто из человеческого разума,
человеческих потребностей. Следовательно, в откровении человек удаляется от себя только затем, чтобы
снова вернуться к себе окольным путем! Это служит
новым блестящим доказательством того, что тайна теологии есть не что иное, как тайна антропологии
1
В чем же заключается существенное содержание откровения? В том, что Христос и есть бог, то есть что бог есть человеческое существо. Язычники обращались к богу со своими
потребностями, но они сомневались, услышит ли бог молитвы
людей, милосерден ли он, человечен ли он. Христиане же твер-
1
.
328
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛОЖHАЯ...
Впрочем, само религиозное сознание в отношении
прошедших времен признает божественное откровение преисполненным человеческим содержанием.
Но религиозное сознание позднейшего времени уже
не удовлетворяется Иеговой, который является человеком с головы до ног и безбоязненно выставляет
свою человечность. То были только представления,
в которых бог приспособлялся к силе разумения человека того времени, то есть это были исключительно
человеческие представления. Но по отношению к своему теперешнему содержанию религиозное сознание
этого уже не допускает, будучи поглощено этим содержанием. Тем не менее всякое откровение божие есть
только откровение человеческой природы. В откровении объективируется человеку его скрытая природа.
Человек находится под воздействием своей сущности,
он определяется ею, словно другим существом; он получает из рук бога то, что ему его же собственная, ему
неведомая сущность навязывает как необходимость
при известных условиях времени.
Вера в откровение есть ребяческая вера и заслуживает уважения, пока она остается ребяческой.
Но ребенок определяется извне. А откровение имеет
целью достичь с божеской помощью того, чего человек не может достичь своими силами. В этом смысле
откровение называется воспитанием человеческого
рода. И это вполне верно, только не надо откровение
отделять от человеческой природы. Поскольку чело-
до уверены в любви бога к человеку: бог открыл себя как человек (см. об этом, например, «Or. de vera dei invocat». Меланхтон, Decl., т. III, и Лютер, например ч. III, стр. 538, 539). Стало
быть, откровение божие есть уверенность человека в том, что
бог есть человек, а человек есть бог. Уверенность есть факт.
329
ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ
век побуждается изнутри облекать нравственные
и философские учения в форму рассказов и басен, постольку он неизбежно считает откровением то, что
дается изнутри. Баснописец преследует только одну
цель — сделать человека добрым и разумным; он
преднамеренно выбирает форму басни как наиболее
целесообразный, наглядный метод, причем его любовь к басне, его собственная внутренняя природа
влечет его к этой форме поучения. То же бывает
и с откровением, исходящим от определенного индивида. Он преследует известную цель, но в то же
время сам живет в тех представлениях, посредством
которых осуществляет свою цель. Человек непроизвольно силой воображения наглядно созерцает свою
внутреннюю сущность, он ставит ее вне себя. Эта наглядно созерцаемая, олицетворенная, действующая
на него с непреодолимой силой воображения сущность человеческой природы как закон его мышления и действия есть бог.
В этом заключается благотворное нравственное
влияние на человека веры в откровение, ведь собственная сущность влияет на некультурного, субъективного человека лишь тогда, когда он представляет
себе эту сущность как другое, личное существо, как
существо, имеющее власть наказывать и взор, которого нельзя избегнуть.
Подобно тому как природа «бессознательно создает вещи, которые кажутся произведенными сознательно», так и откровение родит нравственные
поступки, не вытекающие, однако, из нравственности — нравственные поступки, а не нравственные
настроения. Моральные заповеди исполняются, но
они остаются чуждыми внутреннему настроению
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]