Сущность христианства

души уже по одному тому, что представляются как за­поведи какого-то вовне стоящего законодателя и от­носятся к категории произвольных, полицейских за­конов. Я поступаю известным образом не потому, что считаю такой поступок справедливым и хоро­шим, а потому, что так велел бог. Всякое повеление бога должно считаться справедливым, независимо от его содержания

ным, вечное — с временным, где все без исключения вечно, истинно и прекрасно. Могу ли я довольство­ваться таким откровением, где я должен прослушать сначала апостола Павла, потом Петра, затем Иакова, Иоанна, потом Матфея, Марка и Луку, чтобы найти такое место, где наконец моя ищущая бога душа мо­жет воскликнуть: «Нашел! Здесь говорит сам св. дух; вот что мне необходимо, вот что важно для всех вре­мен и народов!» Староверы были совершенно правы, считая боговдохновенным не только каждое слово, но и каждую букву. Слово для мысли не безразлично; определенную мысль можно выразить только опре­деленным словом. Одно слово, одна буква нередко изменяют весь смысл. Такая вера есть, разумеется, суеверие; но это суеверие есть не что иное, как ис­тинная, правдивая, откровенная, не стыдящаяся сво­их последствий вера. Если бог считает волосы на го­лове человека и ни один воробей не падает с кровли без его воли, захочет ли он предоставить на неразу­мие и произвол пишущего свое слово — слово, от ко­торого зависит вечное блаженство человека и кото­рое он может предохранить от искажения, продиктовав свои мысли пишущему. «Hо если чело­век есть только орудие св. духа, то, значит, человече­ской свободы не существует!»

достоверно, более достоверно, чем наше собственное; ему присуще особое, отличное от нас и вещей, то есть индивидуальное, бытие, но при этом его бытие долж­но быть духовным, то есть не заключать в себе осязае­мых особых свойств. В слове „должен“ всегда отрица­ется то, что утверждается в слове есть». Основное понятие является противоречием, прикрытым софиз­мами. Бог, о нас не пекущийся, не внемлющий нашим молитвам, нас не замечающий, нас не любящий, не есть бог; следовательно, существенным свойством бога является человечность; но, с другой стороны, го­ворят: бог, не существующий для себя, вне человека, над человеком, как другое существо, есть призрак; значит, существенное свойство бога есть его нечело­вечность, сверхчеловечность. Бог, не похожий на нас, не обладающий, подобно субстанции Спинозы, ни со­знанием, ни разумением, то есть лишенный личного рассудка, личного сознания, не есть бог. Главное усло­вие божества есть существенное тождество с нами; понятие божества ставится в зависимость от понятия личности, сознания, как наивысшего, что мы можем мыслить. Но наряду с этим бог, существенно не отли­чающийся от нас, не признается богом.

ле или у источника религии. Чем ограниченнее кру­гозор человека, чем меньше он знаком с историей, природой и философией, тем искреннее его привя­занность к своей религии.