Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебная адвокатура. Учебное пособие
.pdf
241
потерпевшей или подсудимому? Далее адвокат с целью убедить присяжных в
неправдивости показаний потерпевшей подверг их глубокому и
всестороннему анализу, не уходя от противоречий в этих показаниях,
объяснив их причины. Адвокат проанализировал заключения экспертиз,
которые не подтверждали показания потерпевшей, и в заключение речи
привел доказательства, отрицательно характеризующие потерпевшую.
Вслед за этим адвокат подробно рассмотрел показания подсудимого,
данные им как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, и
на фактическом материале продемонстрировал их логичность
последовательность. При этом адвокат не уходил от тех вопросов, которые
могли породить сомнения у присяжных в невиновности подсудимого.
Присяжные заседатели в итоге вынесли по данному делу оправдательный
вердикт.
Нередко по ряду уголовных дел обвинение основывается на косвенных
доказательствах. Поэтому адвокату необходимо в речи с особой
тщательностью их проанализировать. Взаимосвязь данных доказательств
скрыта, опосредована промежуточными обстоятельствами.
В данном случае адвокату важно убедить присяжных заседателей в
том, что все косвенные улики не всегда составляют единую неразрывную
цепь, подтверждающую предъявленное подсудимому обвинение. При этом
каждое косвенное доказательство необходимо адвокату изложить в речи с
тем, чтобы присяжные поняли, почему именно эта улика не может
свидетельствовать о факте совершения подсудимым преступления.
Кроме того, адвокат обязан проанализировать исследованные в
судебном заседании доказательства, подтверждающие те или иные
фактические данные, определенные законом как смягчающие наказание (ст.
61 УК), за исключением того, что подсудимый был ранее судим, и ряда иных
обстоятельств, не входящих в компетенцию присяжных.
242
У адвоката без анализа этих данных не будет возможности
аргументировано высказать суду присяжных свои соображения по поводу
того, заслуживает или не заслуживает подсудимый снисхождения.
В заключительной части речи адвокат должен сформулировать свой
вывод о невиновности подсудимого в совершении преступления. Он также
должен сказать о своих выводах по обстоятельствам, уменьшающим степень
виновности подсудимого, либо изменяющим ее характер, либо влекущим
освобождение подсудимого от ответственности. Адвокат должен изложить
свое мнение и о том, заслуживает ли подсудимый снисхождения.
После произнесения речей каждый участник прений сторон в суде
присяжных имеет право на реплику по поводу сказанного в речах. Для
профессиональных судей реплика адвоката не так важна, как для присяжных
заседателей, которые более эмоционально воспринимают увиденное и
услышанное. И если после выступления адвоката будут искажены
прокурором собранные доказательства, адвокат обязан воспользоваться
правом реплики и обратить на это внимание присяжных заседателей, приведя
убедительные аргументы в подтверждение своего мнения.
В ходе выступления в прениях адвокат должен постоянно
поддерживать коммуникативную связь с присяжными. Для этого, прежде
всего, необходимо помнить, что речь адресуется именно присяжным
заседателям, а не к председательствующему. Как уже отмечалось, здесь
важное значение будут иметь: интеллигентность, культура поведения
адвоката, его уважительное обращение к присяжным заседателям.
Недопустимы реплики, жесты адвоката, которые хотя бы косвенно
могут свидетельствовать о его неуважительном отношении, например, к
прокурору, либо поведение, наводящее на мысль о том, что адвокату все по
делу и так ясно и судебную процедуру он считает формальной. Благодаря
установлению психологической связи с присяжными должна создаваться
реальная основа для того, чтобы у них сложилось твердое убеждение, что
243
адвокат человек объективный, стремящийся установить судебную истину по
делу, с тем, чтобы невиновный был оправдан.
Позволим себе в качестве рекомендации сослаться на положения,
сформулированные в свое время известным русским юристом П. С.
Сергеичем (Пороховщиковым). Эти положения не устарели и вполне
применимы в современной адвокатской практике. Так, П. С. Сергеич
отмечал, что «ближайшая, непосредственная цель всякой судебной речи
заключается в том, чтобы ее поняли те, к кому она обращена. И первое
необходимое условие этого - ясность речи. Каждое слово оратора должно
быть понимаемо слушателями (присяжными). Но мало сказать: нужна ясная
речь; на суде нужна необыкновенная, исключительная ясность. Слушатели
должны понимать все без усилий. Поняв оратора, слушатели пойдут дальше,
но поняв не вполне, попадут в тупик или забредут в сторону».
В связи с этим недопустима неряшливость речи, употребление рядом
слов, не соответствующих одно другому и даже прямо исключающих друг
друга. Например, ―смерть раненого, несомненно, вероятно, наступила от
удара топором‖ или ―хотя факт можно считать более или менее доказанным,
вместе с тем...‖.
Адвокат должен хорошо помнить имена лиц, название местностей,
время отдельных происшествий. Чтобы хорошо говорить, надо хорошо знать
свой язык; богатство слов - есть необходимое условие хорошего слога.
Образованный человек должен свободно пользоваться всеми современными
словами своего языка, за исключением, разумеется, специальных научных
или технических терминов.
Также в деловой судебной речи недопустимы пустословие, отклонение
от предмета судебного рассмотрения. Отдых вниманию заседателей следует
давать не бесцельными рассуждениями, а повторением существенных
доводов, но уже в новых риторических оборотах. Речь адвоката должна быть
коротка и содержательна. Ученые цитаты, как и литературные отрывки, или
244
ссылки на героев известных романов - все это не к месту в серьезной
судебной речи.
В речи адвоката должно соблюдаться уважение к достоинству лиц,
выступающих в процессе. Для того чтобы повысить авторитет правосудия, в
заключительной части своей речи адвокат должен произнести несколько
весомых фраз, придав всей речи оттенок государственной значимости.
В данном отношении интерес представляет выступление известного в
свое время адвоката В. Д. Спасовича, который сумел ярко и убедительно
показать присяжным значение совокупности косвенных доказательств,
собранных по делу, по которому он участвовал в качестве представителя
гражданского истца по нашумевшему делу о поджоге мельницы купца
Овсянникова. Хотя свидетелей-очевидцев не было, В. Д. Спасович весьма
умело проанализировал в речи имеющиеся улики. По окончании речи один
из защитников купца отметил, что выводы свои выступавший построил на
косвенных уликах, чертах и черточках. «Ну да, черты и черточки», - ответил
Спасович. - «Но ведь из них складываются очертания, а из очертаний буквы,
а из букв слоги, а из слогов возникает слово и это слово: «поджог»!
6. 2. 4. УЧАСТИЕ АДВОКАТА В ПОСТАНОВКЕ ВОПРОСОВ,
ПОДЛЕЖАЩИХ РАЗРЕШЕНИЮ КОЛЛЕГИЕЙ ПРИСЯЖНЫХ
ЗАСЕДАТЕЛЕЙ
Процессуальный порядок постановки вопросов присяжным. В
соответствии со ст. 338 УПК вопросы присяжным заседателям ставятся по
окончании прений сторон. К этому времени уже завершено исследование
доказательств, имеющих значение для вердикта присяжных; обвинитель,
потерпевший, подсудимый и его защитник изложили каждый свою позицию,
предлагаемые ими выводы из рассмотренных доказательств. В результате
чего определяются вопросы, которые требуют решения присяжных.
245
Согласно ст. 338 УПК вопросы формулирует председательствующий в
судебном заседании. Он излагает их письменно, зачитывает и ставит на
обсуждение сторон. Подсудимый и его защитник могут предложить
поправки к сформулированным председательствующим вопросам и просить
о постановке других вопросов.
Адвокату следует иметь в виду, что постановка вопросов - один из
важнейших моментов судебного разбирательства с участием присяжных. От
того, насколько точно и ясно будут сформулированы вопросы, насколько
полно и вместе с тем не слишком громоздко они будут изложены, в
решающей мере зависит правильное понимание их присяжными, а
следовательно, и целенаправленное, серьезное их обсуждение и разрешение.
Адвокат должен продумывать, готовить вопросы и при изучении дела,
и по ходу судебного процесса. Что касается отношения к вопросам,
предлагаемым, в частности подсудимым и его защитником, то следует иметь
в виду, что председательствующий не вправе отказать им в постановке
вопроса о наличии по уголовному делу фактических обстоятельств,
исключающих ответственность подсудимого за содеянное или влекущих за
собой ответственность за менее тяжкое преступление (ч. 2 ст. 338 УПК).
По окончании обсуждения председательствующий окончательно
формулирует вопросы, излагает их в вопросном листе, который утверждается
его постановлением, оглашает их в судебном заседании и передает старшине
присяжных заседателей. Однако, необходимо иметь в виду, что в
соответствии с ч. 1 ст. 344 УПК присяжные, если в этом возникнет
необходимость, вправе возвратиться в зал судебного заседания и через
старшину обратиться к председательствующему с просьбой об уточнении
формулировок поставленных перед ними вопросов (по поставленным
вопросам, по подлежащему применению закону, по правилам голосования и
др.). В этом случае вновь происходит обсуждение вопросов, в них могут быть
внесены уточнения и сформулированы новые вопросы в порядке,
предусмотренном указанной статьей.
246
Общие положения, относящиеся к постановке вопросов. Характер
вопросов, которые ставятся перед присяжными заседателями, определяется
разграничением компетенции между ними и профессиональным судьей.
Согласно ч. 1 ст. 339 УПК присяжные заседатели разрешают следующие
вопросы:
1) доказано ли, что деяние (в совершении которого подсудимого
обвиняет государственный обвинитель) имело место;
2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый;
3) виновен ли подсудимый в совершении этого деяния.
Еще со времен существования суда присяжных в Российской империи,
принято считать, что присяжные решают только вопросы факта, а вопросы
права - профессиональные судьи. На практике разграничить вопросы факта и
права бывает далеко не просто. Отвечая, например, на первый вопрос,
присяжные, разумеется, не дают юридической оценки деянию, которое
признают совершенным, это дело профессионального судьи. Но в то же
время они признают доказанным не какое-то событие, лежащее за рамками
права, а то, в котором обвиняется подсудимый, то есть по своим
объективным признакам носящее характер преступления.
Поэтому поставленный адвокатом перед присяжными вопрос должен
содержать все фактические признаки, наличие которых, если их признают
присяжные, позволит профессиональному судье расценить это деяние, по его
объективной стороне, как определенное преступление. В этом смысле можно,
очевидно, сказать, что обвинительный вердикт присяжных хотя и не решает
вопроса о юридической оценке деяния, но предрешает ее.
Определенную трудность представляет рассмотрение третьего
вопроса: о виновности подсудимого. Основное назначение присяжных
заседателей - разрешение вопроса о том, имел ли место тот или иной факт,
содержащийся в обвинении. Некоторые вопросы, требующие собственно
юридической оценки, вообще не могут ставиться перед ними в силу прямого
запрещения закона (ч. 5 ст. 339 УПК).
247
Но невозможно сделать так, чтобы присяжные были полностью
устранены от юридических аспектов решаемых ими вопросов. Важно только,
чтобы эти аспекты были им разъяснены, чтобы присяжные осознали суть,
смысл и значение юридических норм, лежащих в основе поставленных им
вопросов и тех юридических выводов, которые могут быть сделаны на
основании их вердикта. Об этом должен позаботиться защитник в судебных
прениях и председательствующий в напутственном слове.
Вопросы присяжным должны ставиться по каждому деянию, в
совершении которого обвиняется подсудимый, строго в пределах
предъявленного подсудимому обвинения, а если обвинение прокурором в
суде изменено, то в пределах измененного. Допустимы вопросы,
позволяющие установить виновность подсудимого в совершении менее
тяжкого преступления, если этим не ухудшается его положение и не
нарушается право на защиту. Все вопросы должны ставиться в понятных
присяжным выражениях.
Перед присяжными всегда должны ставиться три вопроса, названные в
ч. 1 ст. 339 УПК основными, ответы на которые образуют главное
содержание вердикта присяжных о виновности или невиновности
подсудимого. На случай признания подсудимого виновным обязательно
ставится вопрос - заслуживает ли он снисхождения ?
При необходимости может ставиться и ряд других вопросов:
1) вспомогательные вопросы к основным, обычно к вопросу о
виновности, если он сложный и включает ряд подвопросов, на одни из
которых может быть дан утвердительный ответ, а на другие - отрицательный;
2) частные вопросы:
а) об обстоятельствах, которые увеличивают или уменьшают степень
виновности подсудимого либо изменяют ее характер, в том числе
альтернативные вопросы на случай отрицательного ответа на вопрос о
виновности в том преступлении, в котором обвиняется подсудимый;
248
б) об обстоятельствах, влекущих освобождение подсудимого от
ответственности;
в) о степени осуществления преступного намерения и причинах, в силу
которых деяние не было доведено до конца;
г) о степени и характере соучастия каждого из подсудимых в
совершении преступления;
д) о смягчающих и отягчающих обстоятельствах, когда они требуют
решения присяжных.
Помимо постановки вопросов, особого рассмотрения требует вопрос о
возможности и пределах использования при постановке вопросов
присяжным юридической терминологии.
В ч. 8 ст. 339 УПК указывается, что вопросы должны ставиться в
понятных присяжным заседателям формулировках. Исходя из этого, следует
считать, что закон не запрещает использование в вопросах юридической
терминологии, необходимо только, чтобы она была понятна присяжным.
Следует исключить лишь сложную, причем не только юридическую, но и
иную специальную терминологию.
Например, вряд ли можно считать понятным присяжным заседателям
вопрос, поставленный по делу Н.: «Доказано ли, что смерть В. наступила от
асфиксии...». Без ущерба для уяснения существа дела слово «асфиксия»
можно было в данном случае заменить более понятным словом «удушение».
Бесспорно, что выработка правил о том, какие из употребляемых в
законе терминов следует считать непонятными для присяжных, не
общедоступными, и какими выражениями их следует заменять, требует более
обширной судебной практики. Даже многолетняя практика кассационного
департамента Правительствующего Сената (по крайней мере, за первые 10
лет деятельности суда присяжных в Российской империи) не выработала
таких правил, а ограничилась признанием того или иного термина
недопустимым в одних случаях и общеупотребительным в других.
249
Вместе с тем, необходимо отметить, что неправильное употребление
специфически юридических терминов служит одной из наиболее
распространенных причин отмены приговоров. Употребляемые в уголовном
законе специальные термины можно условно разбить на три группы.
К первой группе принадлежат слова и выражения
общеупотребительные, то eсть, вошедшие в обиход, смысловое значение
которых одинаково в законе и в обыденной жизни. К ним можно отнести,
например, такие, как ―убийство‖, ―угроза убийством‖, ―кража‖, ―состояние
опьянения‖ и многие другие. Подобные слова и выражения могут
использоваться в вопросах присяжным и, как правило, не требуют
расшифровки.
Ко второй группе относятся термины, понимание которых не вызывает
особых трудностей, но требует некоторых пояснений в судебных прениях,
напутственном слове председательствующего либо замены термина, чаще
всего - наименования того или иного преступления - указанием его
признаков, изложенных в законе. Например, такой термин, как ―покушение‖.
Его можно пояснить присяжным путем зачтения и некоторого
комментирования текста ч. 3 ст. 30 УК, а можно и вообще избежать этого
слова, сформулировав вопрос примерно так:
―Виновен ли подсудимый в том, что с целью кражи ювелирных
изделий проник в помещение магазина, но был вынужден скрыться, так как
сработала сигнализация и приехали работники милиции?‖ При
утвердительном ответе на этот вопрос в нем будет все необходимое, чтобы
судья мог расценить деяние подсудимого как покушение на кражу.
Также общеупотребительным является и термин ―взятка‖.
Представляется, что если в судебных прениях и в напутственном слове
присяжным будут разъяснены признаки этого преступления, то каких-либо
трудностей у них не возникнет. Но можно и упростить вопрос, вложив в него
указанные признаки без использования слова ―взятка‖. Например, по делу о
получении взятки следователем за прекращение уголовного дела присяжных
250
можно спросить: ―Виновен ли подсудимый в том, что, работая следователем
и расследуя дело З., получил от него такую-то сумму денег за прекращение
этого дела?‖
В тех случаях, если оспариваются отдельные обстоятельства,
например, подсудимый утверждает, что деньги взял в долг, вопрос можно
разделить: вначале спросить, доказано ли получение денег; затем, доказано
ли, что они получены именно за прекращение дела, а затем уже поставить
основной вопрос о виновности.
Другой же вопрос, который подлежит разрешению по данной
категории дел - ―Является ли подсудимый должностным лицом, которое
могло или должно было совершить с использованием служебного положения
обусловленное со взяткодателем действие?‖ - ставить перед присяжными не
следует, поскольку его решение требует, как правило, лишь юридической
оценки.
Третью группу составляют сложные, зачастую комбинированные
термины, понимание которых требует знания не только закона, но и
правовой теории, судебной практики, разъяснений высших судебных
инстанций. В подобных случаях не может быть употреблен в вопросах
присяжным сам термин и вряд ли удастся достаточно понятно разъяснить его
в судебных прениях и напутственном слове.
Адвокату необходимо преобразовывать сложную юридическую
терминологию в обычную речь таким образом, чтобы вопрос адекватно
отражал суть юридических признаков преступления. Для этого адвокату
придется ставить не один, а несколько вопросов.
Эти термины можно заменить общеупотребительными выражениями.
Например, указание на умысел можно заменить словесным изложением
содержания ст. 25 УК. Если сомнению подвергается умышленное
совершение преступления, можно до основного вопроса о виновности
поставить примерно следующий вспомогательный вопрос: ―Доказано ли, что
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]