Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структуры господства, граждане и институты
.pdf
прямых выборов, не закрывая такие возможности, затрудняет процесс реализации делиберативных практик, особенно там, где они не
сложились.
Республика Саха (Якутия)
Республика Хакасия
Чукотский автономный округ
Иркутская область
Томская область
Псковская область
Забайкальский край
Республика Бурятия
Костромская область
Астраханская область
Ямало-Ненецкий автономный округ
Ханты-Мансийский автономный округ – Югра
Кабардино-Балкарская Республика
Карачаево-Черкесская Республика
Республика Северная Осетия-Аания
Республика Татарстан (Татарстан)
Чувашская Республика — Чувашия
Курганская область
Амурская область
Курская область
Хабаровский край
Владимирская область
Новосибирская область
Кемеровская область – Кузбасс
Ярославская область
Московская область
Ростовская область
Белгородская область
Брянская область
Вологодская область
Калужская область
Ленинградская область
Орловская область
Республика Крым
Республика Тыва
Рязанская область
Тульская область
Республика Башкортостан
Пензенская область
Калининградская область
Чеченская Республика
Ульяновская область
Республика Марий Эл
Мурманская область
Воронежская область
Ненецкий автономный округ
Республика Коми
Камчатский край
Республика Алтай
Приморский край
Саратовская область
Новгородская область
Кировская область
Республика Мордовия
Волгоградская область
Нижегородская область
Алтайский край
Архангельская область
Еврейская автономная область
Ивановская область
Краснодарский край
Липецкая область
Магаданская область
Омская область
Оренбургская область
Республика Адыгея (Адыгея)
Пермский край
Республика Дагестан
Республика Ингушетия
Республика Калмыкия
Самарская область
Сахалинская область
Свердловская область
Смоленская область
Ставропольский край
Тамбовская область
Тюменская область
Удмуртская Республика
Тверская область
Красноярский край
Челябинская область
Избираемый мэр
2018 год
0,00 0,25 0,50 0,75 1,00
Назначаемый мэр н/дСити-менеджер
Рис. 24. Модели организации муниципальной власти в субъектах РФ
Источник: Данные ЦПУР // URL: https://data-in.ru/bdmo/
151
Трансформация муниципальной власти в России в 2010-е гг. пошла по траектории, неблагоприятной для вовлечения жителей в публичное обсуждение и решение проблем местного значения. Такая
логика развития власти на местах вытекала из стремления встроить
последнюю в «иерархическую вертикаль», то есть повысить «управляемость» власти в примитивном административном понимании
управления, снизить вероятность конфликтов, а значит, и публичных дискуссий. Тем не менее даже в условиях «иерархической вертикали» сохраняются весьма значительные кроссрегиональные и
кроссмуниципальные различия в институциональной организации
муниципальной власти. Кроме того, никакие институциональные
установления не могут полностью исключить возможность вовлечения граждан в дискуссии по публичным проблемам, особенно на
местном уровне, о чем свидетельствуют многочисленные всплески
активности, в ходе которых возникают группы активистов, демонстрирующие способность к совместным действиям по решению публичных проблем.
3. Забастовка как способ участия в принятии решений
Трудовые отношения в современном российском обществе являются проблемной во многих аспектах сферой, и, представляясь, на
первый взгляд, далекими от коллизии властного господства и политики, могут быть рассмотрены в качестве примера разрыва между декларируемыми демократическими ценностями и реальным устройством сферы «политического», или конфликта «должного» и «сущего». А также в качестве иллюстрации ситуации, в которой наряду с
«нормальным» социально-экономическим конфликтом обнаруживается конфликт институциональный – политико-правовой.
Антагонизм интересов работников и работодателей временами
порождает конфликты, которые способны распространяться на разные уровни социальных взаимодействий и затрагивать различные
сферы общественной жизни. Выражение коллективных интересов
посредством проведения публичных мероприятий является важным и традиционным элементом в процессе согласования интересов.
Масштабные трудовые конфликты способны переопределять сложившуюся систему властных отношений и согласования интересов
по более широкому кругу вопросов жизни общества. Забастовки
относятся к числу самых значимых трудовых конфликтов, которые
способны оказывать серьезное влияние на систему сложившихся отношений в социально-трудовой сфере. Забастовки можно воспринимать как провал социального диалога, но они также свидетельствуют
152
о том, что работники и работодатели имеют возможность выражать
свои требования.
Регулирование процедуры проведения забастовок, как часть более
широкого контекста регламентированности протестов в сфере труда,
рассматривается как институциональное обеспечение условий, которые не допускали бы произвольного вмешательства и/или вероятности произвольного вмешательства любого из акторов в свободный
выбор своего визави и вместе с тем определяли границы допустимых
форм отстаивания собственных интересов. При этом наиболее значимая функция государства заключается в том, что оно становится
арбитром, который наблюдает за тем, чтобы участники выполняли
установленные законом правила, и препятствует их нарушению1. Это
подразумевает отсутствие двойного вмешательства в деятельность
этих организаций: во-первых, со стороны органов государственной власти и, во-вторых, – со стороны организаций работодателей.
Существующее же в России регулирование предусматривает, что
разногласие между сторонами социального партнерства разрешается
путем вмешательства административного органа. Это требует особенно пристального внимания, так как для реализации собственных
интересов особенно важно, чтобы профсоюзы и организации работодателей действовали в условиях полной независимости и свободы.
Противостояние во время забастовок как со стороны работников
и работодателей, так и со стороны государства ставит вопрос о том,
каким образом забастовка в качестве инструмента используется работниками, как работодатели и государство реагируют на требования, выдвигаемые бастующими. Намерение же от имени всех сторон
улучшить существующую систему в пользу мирного разрешения конфликтов является ключевым фактором в демократическом развитии.
В то же время анализ проблем, с которыми в России сталкиваются работники в попытках воспользоваться правом на забастовку, показывает, что сложившаяся институциональная система приводит и
способствует тому, чтобы работники обращались к неправовым механизмам разрешения споров, а не использовали законные процедуры
ввиду их малоэффективности. Возникновение сложных ситуаций у
значительного числа индивидов (в данном случае у работников и их
объединений, что подтверждает высокий уровень протестной активности в трудовой сфере), которые не могут быть решены в рамках существующих институтов, и расширение практик и способов решения
возникающих проблем, которые не связаны с формализованными
1
Социальное пространство большого города: [монография] / под ред.
Г.В. Еремичевой; Социологический институт РАН – филиал ФНИСЦ РАН.
СПб.: СИ РАН – филиал ФНИСЦ РАН, 2018.
153
процедурами разрешения трудовых споров, поскольку соблюдение
формальных процедур, предусмотренных законодательством, зачастую не позволяет решать проблемы и устранять противоречия,
свидетельствует о необходимости институциональных изменений.
Трудовое протесты в России, вследствие недостатка возможностей
для мирного разрешения подобных конфликтов, приводят к дальнейшему обострению социальной напряженности, вместо того чтобы
внести свой вклад в социальную среду диалога и переговоров.
Традиционное для официальных статистических данных последних лет незначительное количество забастовок не в полной мере отражает реальную ситуацию с разрешением конфликтов в социально-трудовой сфере и не является свидетельством отсутствия острых
противоречий. Например, несмотря на общий рост протестов в трудовой сфере в 2019 г., в статистике за этот год не зафиксировано ни
одной забастовки (см. рис. 25).
17 007
6273
Количество
264
1755
1991
1992
8856
514
1993
1994
1995
8278
11 162
7286
817
1996
1997
1998
1999
2000
29180
2001
5933
2575
87410263253120
67
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
Год
2019
Рис. 25. Число организаций, где были забастовки
Источник: Данные Росстата
Подтверждением такой ситуации может служить официальная
судебная статистика. Согласно данным Судебного департамента
при Верховном суде Российской Федерации, количество судебных дел о признании забастовок незаконными и возмещении причиненного ими ущерба значительно превосходит данные Росстата.
Несмотря на то что судебная статистика тоже не отражает полной
картины о забастовках, а содержит лишь информацию о случаях,
когда работодатели или государственные органы обращались в суд
с требованием признать забастовки незаконными, можно констатировать, что расхождения с данными Росстата являются значительными. Подавляющее количество обращений о признании забасто-
154
вок незаконными удовлетворяется, в отдельные годы число решений о признании забастовок незаконными достигало ста процентов.
Описывая властные отношения «работники – работодатель», в этой
ситуации возможно использовать измерение власти как «властивладения»1, где распоряжение ресурсами, средствами и продуктами
труда, равно как и возможностями для их защиты, переходит к модусу господства.
Кроме того, значительное число российских работников оказываются исключенными из круга субъектов права на забастовку на
законодательном уровне. Вместе с этим исключены такие формы забастовок, как забастовки солидарности и политические забастовки в
целях поиска решений проблем, связанных с общими тенденциями
социальной и экономической политики (например, в отношении вопросов занятости, социальной защиты и жизненных стандартов), то
есть забастовок, выходящих за пределы «одного (или узкого) требования» и выдвигающих требования, основанные на определенных
представлениях об общем благе, что могло бы создавать предпосылки
для реальной политической борьбы и деконструкции «зоны власти».
Такие механизмы институциональных ограничений приводят к
вытеснению протестов за пределы легальных процедур и могут оказывать влияние на политико-правовое пространство России в целом.
4. Ценности эмансипации против гендерной
дискриминации в сфере труда
Трансформация социальных норм гендерного неравенства
и дискриминации
Основания любой стагнирующей и авторитарной системы раньше или позже размываются эмансипативными ценностями, которые
получают распространение в отдельных социальных группах, а со
временем захватывают значительную часть общества. Эти ценности
являются необходимым условием появления гражданской ответственности и активности (даже если сами носители этих ценностей
отрицают наличие в своих действиях элементов «гражданского поведения» из-за отсутствия ясного и положительно окрашенного смысла
слова «гражданский» в повседневном языке). Для их возникновения,
как правило, нужен относительный рост благосостояния, развитие
образования, появление свободного времени, расширение коммуникаций с другими культурами.
1
Рахманинова М. Власть и тело. Москва: Радикальная теория и практи-
ка. 2020. С. 432.
155
Институциональные изменения, которые происходят в этом случае, могут быть плавными и незаметными и не встречать существенного сопротивления (например, в процессе урбанизации сокращается
рождаемость, растет уровень образования, женщины в большей степени вовлечены в труд за пределами семьи, что в свою очередь приводит к изменениям в структуре семьи и большему гендерному равенству) либо быть предметом широкой общественной дискуссии, в которой сталкиваются мнения разных групп и возникает противостояние. Еще одним примером таких изменений, оказавшимся предметом
общественной дискуссии, стало восприятие как нормы зависимого и
подчиненного положения женщин на рабочем месте (и не только) и
появление в повестке дня проблемы сексуальных домогательств*.
Согласно Конвенции Международной организации труда (МОТ)
№ 190 «Об искоренении насилия и домогательств в сфере труда»,
термин «насилие и домогательства» (харассмент) в сфере труда обозначает ряд неприемлемых форм поведения и практики или угрозы
таковых – будь то единичный или повторный случай, – целью, результатом или возможным следствием которых является причинение физического, психологического, сексуального или экономического вреда, включая гендерное насилие и домогательства
1
.
В российских социальных науках мало исследований, посвященных харассменту и домогательствам в сфере труда. Скорее всего, это
обусловлено тем, что эта проблема лишь сравнительно недавно стала
актуальной и плохо поддается изучению количественными методами. Но и в западной, и в российской науке достаточно исследований,
посвященных изучению неравенства через феминистскую оптику, а
2
также гендерному измерению власти
.
Оставим за скобками правовой, психологический и экономический аспекты проблемы харассмента и остановимся на социологическом. Степень эмансипации определяет восприятие женщинами и
мужчинами самих себя, своих социальных ролей и готовности выступать в роли актора или, напротив, объекта. С этой точки зрения интересно исследование отношения женщин (от 16 до 34 лет, общерос-
* Далее по тексту как синоним слова «домогательства» мы будем использовать понятия «харассмент» и «сексуальный харассмент». Строго говоря,
harassment включает в себя разные формы поведения, унижающего достоинство человека, но в русском языке это понятие в последнее время используется как синоним сексуальных домогательств.
1
Конвенция МОТ № 190 «Об искоренении насилия и домогательств в
сфере труда» // URL: http://trudprava.ru/images/files/Conven190.pdf
2
Воронина О.А. Конструирование и деконструкция гендера в современном гуманитарном знании // Вестник Пермского университета. Философия.
Психология. Социология. Выпуск 1. 2019.
156
сийская выборка, 2006 г.) к домогательствам1. В нем зафиксирована
проблема восприятия в российском обществе женской сексуальности. Возможности женщины вступить в сексуальные отношения (желательные для мужчины) воспринимаются как ее ресурс, которым
она может пользоваться в той или иной форме по своему усмотрению
(от выгодного брака до краткосрочных сексуальных контактов с целью карьерного роста или получения иных выгод). Наличие такого
ресурса предполагает навыки по «управлению» им с целью ограничения мужчин в притязаниях, избегания ситуации насилия и поиска
наиболее приемлемой стратегии поведения с учетом востребованности женского тела как сексуального объекта и наличия моральных
ограничений, принятых в обществе. Автор делает вывод, что опыт
харассмента, получаемый женщинами в юности, трактуется в обществе как почти неизбежный и необходимый для приобретения навыков контроля своего сексуального ресурса. Очевидно, в основе такого
восприятия женской сексуальности лежит объективация женщин.
Автор видит причины харассмента в распространенности в обществе
такого взгляда на женскую и мужскую сексуальность: это нормализует домогательства. С момента исследования прошло 14 лет, но объективизация женщин остается частью российской культуры, о чем
свидетельствует доминирующие образы и модели поведения в массовом отечественном кино, рекламе и другом контенте телевизионных
программ2.
Отметим роль более широкого контекста: социальные нормы, принятые в российском обществе в 1990–2000-х, отводили женщинам во
всех сферах, кроме семьи, роли второго плана. Если на руководящих
постах, в бизнесе, науке или в традиционно мужских творческих профессиях успеха добивалась женщина, это воспринималось как исключение, не противоречащее общему правилу. Следствием этого
была меньшая субъектность женщин, которая находила выражение
в более высоком уровне конформизма, в том числе выражающемся
в большей лояльности власти и меньших притязаниях как в сфере
труда, так и в политике.
В 2000–2010-х тема харассмента обсуждалась в публичном пространстве России в основном в связи со скандалами и разоблачениями известных лиц или знаменитостей в Европе и США. Но в 2018 г.
на повестке дня оказалось публичное заявление о домогательствах в
профессиональной сфере, сделанное российскими журналистками.
1
Стучевская О. Харассмент и российские женщины // Вестник обще-
ственного мнения. № 4 (96). 2008.
2
Сексизм в российской рекламе: Новые вопиющие видеоролики // URL:
https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/life/214593-oh-no-they-didnt
157
Они обвинили депутата Государственной Думы Леонида Слуцкого.
Затем предметом дискуссии стало еще несколько случаев в медиасреде и в 2019–2020-х гг. студентки нескольких столичных вузов обвинили преподавателей в неэтичном поведении и домогательствах.
При этом в требованиях к администрации вузов с самого начала было
не только разбирательство и наказание виновного, но и обеспечение
безопасности студентов в дальнейшем и изменение культурных норм
в отношении студент – преподаватель. Администрация всех вузов в
той или иной степени заняла оборонительную позицию, отрицая актуальность проблемы и делая акцент на недоказанности обвинений в
адрес преподавателей.
Исследование «Проблема харассмента в высшей школе» (интервью со студентами, преподавателями вузов, анализ локальных актов
вузов), проведенное в 2020 г.1 , показало, что проблема домогательств
в российских вузах актуальна в первую очередь для студенток, а авторами насилия2 являются преподаватели-мужчины. Преподаватели в
большинстве своем признают наличие проблемы (хотя и не считают
ее первоочередной) в связи с угрозой возникновения конфликтных
ситуаций, необходимости разбирательств с последующими административными мерами и отчасти как проблему морально-этического плана, подчеркивая, что она актуальна прежде всего для студенток и в связи с возможными ложными обвинениями в харассменте
преподавателей-мужчин.
Старшая возрастная группа женщин-преподавателей вузов
(50 лет и старше) гораздо чаще сталкивалась со случаями харассмента по отношению к себе в возрасте 20–40 лет, чем более молодые группы преподавателей, которым в данный момент от 20 до
40 лет. Старшее поколение говорит о бытовании этого явления в преподавательской среде в 1990–2000-е гг. как об обычной практике,
средняя и младшие возрастные группы упоминают о случаях такого рода, но не считают их массовыми. Отметим, что в соответствии с
определением Конвенции МОТ к домогательствам респонденты относили любые формы гендерно обусловленного неприемлемого поведения, с которым им пришлось столкнуться: шутки с сексуальным
подтекстом, обсуждение внешности и привлекательности коллег, на-
1
В июне-октябре 2020 г. было проведено 25 полуструктурированных
неформализованных интервью, проанализированы сайты 56 вузов на предмет наличия документов, регулирующих практики противодействия харассменту. Во внимание были приняты публицистические материалы на тему
харассмента.
2
«Автор насилия» – термин, рекомендованный НКО, работающими
с проблемами насилия // URL: https://www.the-village.kz/village/city/
asking-question/13115-victim-of-violence
158
вязчивые приглашения на свидания, вопросы о наличии мужа или
партнера; на другом полюсе форм харассмента оказались предложение сексуальной связи в обмен на покровительство при продвижении
по карьерной лестнице и т. п.
Одна из причин снижения распространенности практик харассмента объясняется тем, что трудовые коллективы вузов с конца
1990-х гг. постепенно изменили свой состав: работа и карьера в вузах и научных институтах стала намного менее престижной в связи с
низкой оплатой труда, и число женщин-преподавателей существенно
выросло. В региональных вузах практики такого рода по-прежнему
являются более распространенными и выраженными, чем в столичных вузах, но многое зависит и от культурных норм, принятых в конкретном образовательном учреждении, факультете или кафедре.
Несмотря на очевидное недовольство случаями домогательств,
десять или даже пять лет назад трудно было представить себе общественную кампанию против харассмента в высшей школе. В 2020 г.
профсоюзы и студенческое сообщество обсуждают возможность такой кампании после заявлений нескольких студенческих групп, заговоривших об этой проблеме как системной и требующей принятия
мер. Отчасти этому способствовала дискуссия о проблеме домашнего
насилия, которая продолжается уже несколько лет и успела затронуть
довольно широкие слои общества. Отметим, что инициативные группы не получили массовой поддержки в студенческой среде, а феминистская повестка не стала общепринятой. Но все же для появления
таких инициатив нужна была достаточная группа студентов и сложившиеся как минимум в определенной среде практики самоорганизации, солидарности и проведения публичных кампаний. Молодые
люди, по данным многих исследований, заметно отличаются от старших поколений по своим ценностям, установкам и источникам информации. Особенно заметны отличия среди столичной молодежи1.
«Принципиальное различие, наверное, в том, что сейчас все-таки
есть какая-то, возможно, критическая масса людей, которая считает это неприемлемым и делает какие-то шаги для того, чтобы эту
ситуацию изменить, и предотвратить такие случаи, и даже воспринимают их всерьез как бы» (женщина, выпускница 2020 г., Санкт-
Петербург, 26 лет).
«Я, конечно, не помню, но отчасти это, наверное, связано с тем,
что очень многие вещи мы воспринимаем, особенно то время, когда я
1
Павленко Е., Юдин Г. Столица как локомотив. Станет ли московская
молодежь ориентиром для молодых групп России? Электронный ресурс.
Режим доступа: URL: https://www.fes-russia.org/meroprijatija/publikacijastolica-kak-lokomotiv-stanet-li-moskovskaja-molodezh-orientirom-dljamolodykh-grupp-rossii/
159
была студенткой, то есть до 2010 г., десять лет назад, это совсем
другое время и какие-то вещи, которые мы сейчас уже воспринимаем, как не норма, тогда мы могли воспринимать как норма. У меня не
было каких-то жестких историй, которые я потом вспоминала, со
мной такого ничего не случалось. Но вот в МГУ там, конечно, всякие
шуточки от преподавателей, это постоянно было, я это плохо помню,
потому что тогда это казалось, не то что нормально...» (женщина,
преподаватель, Тюмень, 30 лет).
По данным исследования, как минимум в половине вузов есть этические кодексы. Там ничего не говорится о харассменте или каких-то
гендерных аспектах трудовых отношений, но нормы, предполагающие взаимное уважение всех участников образовательного процесса, существуют. Но студенты и преподаватели выражают опасения,
что эти кодексы могут быть полезны для решения конфликтов и что
администрация в принципе может поступить справедливо: «Другой
вопрос, что тут есть разные мнения о том, где же должны такие случаи рассматриваться, потому что есть администрация вузов, как
бы враждебная преподавателям, которая может быть в какой-то
момент враждебной студентам, в какой-то момент она может и использовать для каких-то своих целей и это, к сожалению, так. Мне об
том сложно говорить, потому что я к студентам тоже до сих пор отношусь, но это так. И, соответственно, эти сущности – администрации, студенты и преподаватели – могут что-то вместе сделать, то
есть в идеальном мире да, они могут сесть и создать какую-то комиссию независимую, которая чего-то там разбирала, но, наверное, так
не будет работать…» (студентка, Москва, 25 лет). То есть низкое ин-
ституциональное доверие препятствует продвижению новой нормы.
Хотя в активные действия пока включена только часть студентов,
институциональные изменения происходят, поскольку инициативные группы смогли поставить под вопрос статус-кво в отношении
харассмента как личной проблемы, которую пострадавшая сторона
должна как-то решить самостоятельно (управляя своей сексуальностью либо обращаясь за помощью к кому-то из более ресурсных
знакомых). Студенческим группам удалось заявить о проблеме как
недопустимой и требующей институционального решения. Самое
сильное сопротивление их действия вызывают у старших возрастных
групп, которые в наименьшей степени готовы к пересмотру своих
ценностей и повседневных практик. Администрации вузов на данный момент отказываются признать проблему. В первую очередь они
демонстрируют отсутствие гендерной чувствительности, а также нежелание делиться властью – требования студенческих объединений
расследовать случаи, ввести политику, создать комиссию воспринимается ими как покушение на монополию на принятие решений.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]