Структуры господства, граждане и институты

Для операционализации нам удобнее было интерпретировать по­литику как достижение балансов интересов, когда какое-то общее благо достигается. Мы изучали соответствующие методы, проте­сты, взаимодействия, их институционализацию (переговоры с вла­стью, возникающие нормы и правила). Работали с западными пар­тнерами, еще я училась в Нидерландах политике и экологическому менеджменту.

астрономию, учителя с детьми бесплатно занимались тем, что им ин­тересно, ныне их возможности сильно урезаны. Все формализуется. У людей руки начали опускаться, они стали замыкаться в себе. Это процесс могучий, сложный и разнообразный. Он сводится к форма­лизации, алгоритмизации деятельности тех, кто раньше был актором. К тому же малые города истощаются, основной тренд: молодежь уез­жает сначала в регион, потом в Москву и Питер.

Господство стало усиливаться. Актора находили и в Советском Союзе, где не хватало свободы выбора, но была свобода действий. Но с системой бороться нельзя. Господство относительное было всегда. Теперь господство наступает, видимо, более технократическое и тех­нологическое, оно как раз и опасно. Этот перелом в 2015 г. мы не за­метили, а в последние пять лет увидели.

ипостасях подавалось в литературе, философии, политологии и где угодно.

Выход видится в следующем. Первое: две модели – технологиче­ская и акторская. Второе: две стороны культуры, одна европейская статическая (искусство, литература и прочее), размещенная в евро­пейском смысловом поле; другая принципиально иная, динамиче­ская, различные формы поведения человека, часто нерефлексивные. Возможно, что они детерминированы, прежде всего географией, а не историей и не православием. При нашем климате, если не будешь ак­тором, пропадешь. Как люди не просто выживали, а развивались? За счет того, что действовали, давали инновационные ответы на беспре­цедентные вызовы. Опыт вековой.

.

Мне кажется, здесь проблема: как от одного масштаба перейти к другому. Для вас этот скачок осуществляется интуитивно, на каком­то интеллектуальном порыве, если угодно, на интеллектуальной воле. У меня это вызывает напряжение. Может быть, такой скачок возможен, но думаю, что нет. Нужно идти по долгой лесенке, сделать очень много шажков, весь этот путь восхождения туда и сюда про­делать. Иначе получается так, что вроде люди хорошие и делают все правильно, но они почему-то не хотят государство менять. Понятно, почему они не хотят государство менять. Потому что менять государ­ство совершенно бессмысленно, с их точки зрения. Бессмысленны, с их точки зрения, и политики, и граждане, и политики граждан. Осмысленно что-то можно сделать только в рамках моего села, и это будет иметь смысл. А если я начну в своем селе призывать изменить режим в стране, то я буду просто зря тратить время, я только нанесу ущерб и своему делу, и себе и, на самом деле, стране тоже, потому что моя суета будет только шумом и т. д. Лучше я поучу детей играть на аккордеоне и решать вопросы в масштабе деревни. Потому что поли­тика – это решение вопросов. У меня был приятель, который как-то сказал: «Быть политиком – это значит решать вопросы». Он имел в виду целедостижение, то, что Парсонс потом объяснил.

Если ты можешь решить вопросы, которые тебя интересуют, чтобы в деревне было не скучно, а весело, чтобы дети не занимались всякой ерундой, а делали что-нибудь творческое, значит, ты политикой зани­маешься. Понятное дело, чтобы от такой политики мелкомасштабной перейти к другому уровню, требуется много пройти этажей. Каких? Об этом почему-то мало кто задумывается. У вас есть и то, и другое, и кое-что про эти переходы тоже есть. Если бы вы на это обратили внимание, не обязательно исследуя, для начала просто вы что-то де­лаете на одном уровне, на другом, на третьем, об этом в примечаниях сказать, это было бы, на мой взгляд, очень сильное продвижение.

Такое критическое соображение. На самом деле оно не столько критическое, я не хочу сказать, что вам этого не хватает. Этого и не может хватать. Это непосильная задача. Но попробуйте, хотя бы ино­гда, с этим как-то поиграть. Сразу станет богаче, все то, чем вы зани­маетесь, мне так кажется.

.

края

Какие выводы можно сделать из сравнения двух типов субъек­тов: успешные и неуспешные станицы. Всего было восемь случаев, в рамках одного района были взяты две станицы. Одна совершенно провальная с точки зрения экономической, другая очень успешная. Никакие климатические условия роли не играют: расстояние между ними всего 20–30 км. Что же выявилось? Во-первых, экономическая мотивация: если есть нишевая занятость, например выращивание саженцев, они процветают. Это помножается на нематериальные

ресурсы, на то, что мы называем политикой идентичности. Там, где она на местном уровне есть, где есть лидер, есть символические ре­сурсы, простые вещи: музей, работа в школе, электрификация села, поисковые работы, вовлеченность детей, церковные структуры, дру­гие формы самоорганизации сугубо гражданские, о казачестве мы не говорим. И получается, что ресурсы умножаются, когда есть полити­ка, направленная на создание нематериальной благоприятной среды. В этом заключается разница между станицами, при определенных условиях. В большей части это зависит от лидера, но не только. Есть экономический фактор. Если ничего не придумали, народ бежит. А в другой станице несколько тысяч людей, они не убегают. У них четыре или пять школ в станице, а в другой вообще нет детей.

В продолжение того, о чем сказал Михаил Васильевич, не можем ли мы думать о политике развития как концепте, который объеди­няет разные уровни? Она есть на местном уровне или нет? Повестка этого развития? Здесь может быть ключ к смычке между разными уровнями. Если есть политика развития на уровне местного сообще­ства, то есть консолидированная группа людей, ориентированных на развитие, то это граждане, а с другой стороны, просто люди, потреби­тели, которые такой политики не видят…

щая связка. Подчеркнем, что в теории и программах политика эмпа­уэрмента рассматривается как повседневная деятельность обычных людей, которые пытаются изменить социальные и экономические институты.

ся какие-то принципиально новые подходы в теории и практиках эмпауэрмента, хотя учитываются особенности данного общества.

На чем фокусируют внимание теории и практики эмпауэрмент на площадках Community Psychology и Community Planning? Прежде всего, на формировании у индивидуумов, а затем и у групп, чувства способности контролировать свою жизнь и влиять на нее. То есть первая и основная задача – это психологический эмпауэрмент, изме­нение верований, паттернов поведения, которые увеличивают потен­циал индивидуума и группы, расширяют структуру их возможностей. Именно внутреннее порабощение, чувство «маленького человека», от которого ничего не зависит, сужает реальную структуру возможно­стей человека.

Подходов к изменению agency множество, и они не противоречат, а лишь дополняют друг друга в трех проекциях (когнитивных, мо­тивационных и поведенческих) на трех уровнях: личностном, инте­рактивном, поведенческом. Есть и другие подходы, например, анализ agency как анализ локуса контроля (внешнего и внутреннего).