Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология исторической памяти
.pdf
вого распространения (плакаты, листовки, карикатуры, памфлеты
и т. д.), источники личного происхождения (дневники, письма,
мемуары), а также данные социологических исследований, массовых опросов, результаты изучения общественного мнения.
Степень воздействия различных каналов на сознание человека зависит от особенностей информационного потока. Так, наука
воздействует на рациональный уровень сознания и через систему научных понятий закрепляет в нем структурированный и логически непротиворечивый набор исторических представлений,
которые создают каркас образа исторического прошлого.
Художественные произведения (литература, искусство), обладая
высокой степенью эмоционального воздействия, влияют на подсознание и внедряют в него как научные знания о прошлом, так и циркулирующие в обществе и поддерживаемые властью мифы. Воплощаясь в судьбах героев произведений, в их мыслях и поступках
исторические представления перестают быть сухими научными
фактами, приобретают особую жизненную силу и правдоподобие.
Важное место среди каналов формирования образов прошлого принадлежит личностному, связанному с передачей исторической информации от очевидцев, непосредственных участников
тех или иных событий, своим детям, внукам, друзьям, знакомым.
Данный канал отличается высокой степенью доверия слушателей, которые внутренне всегда отдают предпочтение непосредственным свидетелям тех или иных событий. Длительное время
именно он отвечал за формирование исторической памяти общества. В эпоху же модерна его начинают дополнять и постепенно
замещают образование, наука, искусство, пропаганда и другие.
В XX – начале XXI в. значительное место в формировании и распространении самых различных образов прошлого начинают
занимать средства массовой информации. Они способствуют
не только распространению и тиражированию собственно научных знаний о прошлом, но и мифов, идеологических и пропагандистских штампов.
Образы прошлого приобретают мощную энергетику в том случае, если все информационные каналы дополняют друг друга,
121
согласованно конструируя историческую картину, доказывая тем
самым достоверность презентуемой образом прошлого информации. Образ прошлого выполняет роль социального посредника между прошлым и настоящим, и в этом состоит его коммуникативная функция. Различного рода интерпретации прошлого, способы, формы, средства его ретрансляции и продвижения
к современникам выполняют в этом отношении определяющую
смысловую нагрузку. При этом конструирование таких образов
представляет собой не только линейное воспроизведение всех минувших событий и судеб, но и мозаичное выкладывание архитектоники прошлого, в непрерывный процесс которого включается
каждое новое поколение, создающее таким образом прошлое
для себя, что-то прибавляя и что-то теряя в своих знаниях о нем.
Исторический образ обращен, прежде всего, к эмоциональной стороне сознания. Выполняя функцию объяснения прошлого,
он содержит как научную, так и ненаучную информацию, апеллирует не только к разуму, но и к чувствам, а его важнейшими
свойствами являются особенности пространственно-временной
организации и языкового выражения, метафоричность и эмоциональность, узнаваемость и способность отражать определенные
универсальные ценности, которые обеспечивают реализацию
коммуникативных функций. Единство общего и конкретного,
эмоционального и рационального, субъективного и объективного обеспечивают целостность исторического образа, а присущая
ему внутренняя противоречивость и парадоксальность определяют силу воздействия на индивидуальное и общественное сознание.
Историческая память содержит не один образ, а множество
образов прошлого, совокупность которых образует карту памяти.
В ней отражаются условно постоянные исторические явления
и их образы, составляющие ее координатную сетку, и переменные, подверженные забвению и соответственно организованной
или спонтанной актуализации.
Образы прошлого весьма многообразны. Они создаются и реконструируются, трансформируются и пересматриваются, кон-
122
фликтуют друг с другом и служат основой для идентичности.
В конечном итоге, они представляют собой значимый символический ресурс, способный облегчить путь к господству и власти
для любых заинтересованных в этом сил.
Интегрирующий и мобилизующий потенциал образного восприятия прошлого издавна отчетливо осознавался и активно
использовался всеми идеологами. В настоящее время процесс сознательного управления образами прошлого находит свое отражение в деятельности, которую принято называть политикой памяти
и в рамках которой со всей очевидностью проявляются и активнее всего эксплуатируются социальное значение и социальная
природа образов прошлого [80]. Именно здесь, в информационносимволической сфере, взаимодействуют конкретные интересы
различных социальных сил, реализуется их культурное и политическое соперничество, властные отношения. Тем самым прошлое превращается в символический ресурс, интерес и значимость которого в настоящее время сложно переоценить и за обладание и управление которым активно борются элиты.
Образы прошлого – это создаваемые в художественных произведениях (стихах и песнях, рассказах и повестях, романах и кинофильмах и т. д.) образы исторических событий и персонажей;
сохраняющиеся в народной памяти образы наиболее ярких общественных и политических деятелей, военачальников и полководцев, ученых и изобретателей, писателей и поэтов, художников
и музыкантов; образы повседневности и домашнего быта, жизненного уклада, обычаев и традиций, которые хранит семейная
историческая память.
Среди таких образов выделяют новые и традиционные, центральные и периферийные, постоянные (составляющие каркас
исторической памяти) и переменные (подверженные забвению
и, соответственно, организованной или спонтанной актуализации),
эталонные, типичные и уникальные. С течением времени все
они подвергаются определенной переоценке, некоторые из них
приобретают широкий резонанс, а другие, напротив, подлежат
забвению. Их актуализация и реконструкция позволяют воссоз-
123
давать подлинные картины прошлого, формировать у подрастающих поколений интерес к его познанию, служат средством воспитания гражданственности и патриотизма.
Образы прошлого характеризуются особенностями пространственно-временной организации, языкового выражения, свойствами коммуникативности и целостности. В них находят отражение как единство общего и конкретного, что часто определяется
через категорию типичного, так и единство эмоционального и рационального, субъективного и объективного. Сила их воздействия
на сознание во многом определяется присущей им внутренней
противоречивостью, которая, однако, не должна разрушать их целостность.
В последние годы все более пристальным вниманием исследователей, которые обращаются к изучению исторического прошлого, пользуются сюжеты, связанные не с описанием тех или
иных событий, а с особенностями их восприятия современниками
и потомками, философами и историками, социологами и культурологами, политологами и психологами. Такие проблемы имеют
междисциплинарный характер, требуют согласования и доработки понятийного аппарата, привлечения новых источников
и методов их изучения.
Как пишет Г. Джилардони, «среди многих возможных вариантов интеграции в качестве одного из наиболее перспективных зарекомендовал себя тот, что осуществляется между социологией и историей. Он открывает новые горизонты исследования
со многообещающими эвристическими возможностями. Бесспорно, за каждой из этих двух дисциплин признается наличие сформировавшихся эпистемологических оснований, а следовательно, четко очерченного своего собственного предметного поля
исследования. Тем не менее их интеграция на уровне гносеологии и методологии может служить, так сказать, делу создания
“прибавочной стоимости”, способствуя лучшему пониманию
одного и того же предмета исследования. Действительно, с того
момента, как между настоящим и прошлым выявлена неразрывная связь, с точки зрения социологического исследования очень
124
трудно, не зная прошлого, понять настоящее и предсказать будущее» [222, с. 117].
Интегрирующий и мобилизующий потенциал образного восприятия прошлого издавна отчетливо осознавался и активно
использовался всеми идеологами. Феномен «социального заказа»
на художественную трактовку событий прошлого в «нужном»
ключе существовал еще со времен древнейших цивилизаций.
В настоящее время процесс сознательного управления образами
прошлого, преследующий определенные цели и предполагающий
определенные результаты, находит свое отражение в деятельности, которую принято называть политикой памяти и в рамках
которой со всей очевидностью проявляются и активнее всего
эксплуатируются социальное значение и социальная природа
образов прошлого [7]. Именно здесь, в информационно-символической сфере, взаимодействуют конкретные интересы различных социальных сил, реализуется их культурное и политическое соперничество, властные отношения. Тем самым прошлое
превращается в символический ресурс, за обладание и управление которым борются элиты, интерес к которому и его значимость в настоящее время сложно переоценить.
Любой образ прошлого предполагает существование особых
стоящих за ним интересов. Такие интересы всегда имеют значительное эмоциональное выражение. Наиболее влиятельным
субъектом, под воздействием деятельности которого происходит конструирование картины прошлого, является государство.
Для этого оно активно использует самые различные механизмы
и институты: систему образования, архивы, музеи, библиотеки,
государственные праздники и многое другое. Именно государству принадлежит определяющая роль в отборе и конституировании ключевых событий и персонажей прошлого, которым затем
придается особый, сакральный смысл. Такие события и практики
закрепляются в исторической памяти, отражаясь в содержании
школьных и вузовских учебников, становясь предметом внимания и популяризации со стороны средств массовой информации,
находя свое выражение в произведениях культуры и искусства.
125
Они внедряются в массовые представления с помощью кинопродукции, а также закрепляются в сознании современников
путем организации ежегодных массовых мероприятий, празднеств и т. п.
Отдельные события и персонажи прошлого сакрализируются,
и память о них подлежит увековечиванию. Другие же признаются «антигероями», и память о них либо сохраняется в назидание
потомкам в качестве негативного примера, либо же подлежит
забвению. Иногда некоторые из бывших «героев» приобретают
статус «антигероев» и наоборот. Все это свидетельствует о существовании и продолжении собственной национальной памяти
с ее особыми ритуалами и местами поминовений. Одним из важнейших средств диагностики ее содержания и особенностей формирования и эволюции является социологический мониторинг.
Глава 4
ЭВОЛЮЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ
НАСЕЛЕНИЯ БЕЛАРУСИ В КОНТЕКСТЕ
РЕАЛИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ
Миссия поколений состоит в том, чтобы
соединять времена.
Митрополит Филарет (Вахромеев)
4.1. Государственная историческая политика
в Республике Беларусь: приоритеты и особенности реализации
В современном научном и общественно-политическом дискурсах для обозначения всей совокупности норм и правил, при помощи которых общество регулирует индивидуальные и коллективные
представления о прошлом, используется множество различных
понятий – «культура памяти», «политика памяти», «мемориальная политика», «символическая политика», «практики коммеморации» и других. Каждое из них имеет собственное значение,
но в целом их сущностные характеристики объединяет то, что все
они в той или иной степени отражают различные аспекты процесса активного участия государства, господствующих политических элит, институтов гражданского общества, рядовых граждан в трактовках прошлого и в практиках его использования
в настоящем. Принципиально важное место в данном ряду принадлежит понятию «историческая политика».
В последние десятилетия феномен исторической политики
находится в фокусе пристального внимания представителей разных отраслей современного социально-гуманитарного знания:
исторического, философского, политического, социологического,
правового, психологического. Среди авторов, которым приписывается введение в научный оборот рассматриваемого термина,
исследователи называют немецкого философа и социолога Ю. Ха-
127
бермаса [223] и американского историка Х. Зинна [224]. Одно из первых научных определений исторической политики было предложено немецким ученым Э. Вольфрумом в изданной в 1999 г. работе
«Историческая политика в Федеративной Республике Германии.
Путь к западногерманской памяти, 1948–1990» [225].
С конца 1980-х – начала 1990-х гг. на фоне нарастания масштабов фальсификаций прошлого понятие исторической политики получает широкое распространение в российском научном
дискурсе. А. И. Миллер определяет историческую политику как
«качественно иное, намного более интенсивное, чем обычно, вмешательство в трактовку истории той части политической элиты,
которая контролирует власть в данный момент» [226, с. 8], а также
как особую конфигурацию методов, предусматривающую «использование государственных административных и финансовых ресурсов в сфере истории и политики памяти в интересах правящей
элиты» [227, с. 19]. К методам исторической политики российский ученый относит создание специальных институтов, которые
используются для того, чтобы насаждать определенные трактовки прошлого, выгодные той или иной политической силе; политическое вмешательство в деятельность средств массовой информации; манипуляцию архивами; разработку и использование
новых мер контроля за деятельностью историков; политическое
вмешательство в содержание учебников и программ преподавания [227, с. 17–19]. По мнению В. А. Космача, «историческая
политика» – это важнейшая область государственной внутренней
политики и ее подсистемы – внутренней культурной политики государства, которая призвана при административной и финансовой поддержке государственных органов власти и с помощью профессионально подготовленных специалистов-историков реализовывать конкретные меры и шаги в области исторической науки,
исторического образования, идеологической работы и политики
памяти в интересах государственной и национальной безопасности, а также охранять историю своей страны и государства от попыток массовых фальсификаций со стороны оппонентов из числа
внутренней политической и иной оппозиции и со стороны внешних политических и идеологических противников» [228, с. 4].
128
Авторы опубликованной в 2019 г. в журнале «Беларуская думка»
статьи «К вопросу об исторической политике» определяют ее
как систему целенаправленной деятельности институтов государственной власти по формированию национального историкогосударственного мировоззрения человека и общества, укреплению историко-культурных и духовно-этических представлений
людей, их готовности к созидательному труду, отстаиванию государственной безопасности и национальных интересов Отечества,
что позволяет нам далее вести речь о собственно государственной исторической политике в Республике Беларусь как об одном
из принципиально важных направлений ее внутренней политики [107, с. 10–11].
Феномен государственной исторической политики существует
ровно столько, сколько существует само государство, возникновение которого послужило причиной и отправной точкой в деле
концептуального оформления отношения к прошлому и последующей реализации комплекса мер по его сохранению в настоящем.
Процесс создания новых национально-государственных идентичностей в постсоциалистических странах Европы существенно
актуализировал использование данного концепта. В начале XXI в.
с идеей разработки активной исторической политики выступили
польские историки, предметом внимания которых стали проблемы, поднятые германскими политиками и учеными еще в 1980-е гг.
В соответствии с принятым Сеймом Польши 18 декабря 1998 г.
Законом «Об Институте национальной памяти – Комиссии по расследованию преступлений против польского народа» в стране
был учрежден Институт национальной памяти, образцом для создания которого и его предтечей послужила так называемая комиссия И. Гаука – германского государственного и политического деятеля, президента ФРГ в 2012–2017 гг. [229]. В число задач
данной комиссии входило обеспечение сохранности архивов служб
безопасности ГДР и организация доступа к ним исследователей
и рядовых граждан. В настоящее время Институт национальной памяти является одновременно самым крупным архивом
Польши, научно-исследовательской организацией, издательством,
которое осуществляет выпуск специальной и популярной лите-
129
ратуры по истории, образовательным учреждением, отдельным
органом судебной системы, а также органом, ответственным за люстрацию. Одним из результатов его деятельности выступает волна
переименований улиц, переулков и площадей, а также снос многих памятников, обелисков, бюстов, мемориальных досок, надписей и знаков [80, с. 113].
Государственный центр исследования геноцида жителей страны был учрежден 29 октября 1992 г. в Литве. Первоначально в состав Центра вошли два института: Институт исследования геноцида и резистенции жителей Литвы и Институт памяти жителей
Литвы, ставших жертвами геноцида [230]. Несколько позже была
присоединена «Комиссия по правам участников движения сопротивления» [231, c. 1810], а в 1997 г. ‒ Центр исследования репрессий в Литве и Музей оккупаций и борьбы за свободу [232, c. 306].
5 июня 1997 г. был принят Закон Литовской Республики «О центре
по изучению геноцида и резистенции населения Литвы», регламентирующий его деятельность, устанавливающий задачи, функции, правовое положение, структуру и организацию работы [233].
В 1993 г. парламент Эстонии сформировал государственную комиссию по расследованию репрессивной политики оккупационных сил, одним из результатов работы которой стала
«Белая книга о потерях, нанесенных народу Эстонии оккупациями, 1940–1991» [234]. В 1998 г. была создана Комиссия историков при президенте Латвии [230]. В 2005 г. Институт национальной памяти был создан в Украине [235].
Институт памяти нации действует в Словакии, Институт изучения тоталитарных режимов и Бюро по документации и расследованию преступлений коммунизма – в Чехии, Институт исследования недавнего прошлого – в Болгарии. Указанные структуры
финансируются государствами и выполняют функции главных
разработчиков и проводников новой исторической политики.
К своей работе они активно привлекают не только профессиональных исследователей, но и активистов из негосударственных
структур, общественных деятелей, политиков, а ее результаты
широко популяризируются в средствах массовой информации.
Общим направлением деятельности таких структур выступает
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]