Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сахаров и власть. «По ту сторону окна». Уроки на настоящее и будущее
.pdf
жающей рубку голов) и, по-видимому, в некоторых других зарубежных
изданиях. Я решил также сделать в ответ на предъявленные мне обвинения большую пресс-конференцию; одной из ее целей было показать,
что я не собираюсь ничего менять в своих действиях, которые считаю
правильными и нужными, — в том числе буду продолжать встречаться
с иностранными корреспондентами: Маляров пытался запугать меня,
что это может якобы рассматриваться как нарушение принципов сохранения государственной тайны. Я хотел также продолжить ту линию,
которую я начал в интервью Стенхольму, — освещение общих вопросов
и защиту репрессированных.
Это была моя первая пресс-конференция — она привлекла большое
внимание. На конференцию в нашу маленькую комнату пришло около
30 человек — корреспонденты всех западных агентств и многих крупных
газет, большинство я видел впервые, все с блокнотиками и магнитофонами, многие также с фотоаппаратами. Я начал пресс-конференцию с того,
что зачитал заранее подготовленное заявление о вызове к Малярову и
моем отношении к этому вызову и раздал корреспондентам это заявление и запись беседы. Потом я отвечал на вопросы. Их было много. Я отвечал на редкость для меня легко и свободно и, как мне кажется, довольно
удачно. (Большей частью “устный жанр” очень плохо удается мне.) Главными вопросами были: как я отношусь к разрядке; как я оцениваю перспективы движения инакомыслящих и перспективы демократических
изменений в СССР; как я оцениваю последние репрессии инакомыслящих. Говоря о разрядке, я сказал, что очень высоко ценю разрядку, т. к.
она уменьшает опасность военной катастрофы, но, вступая в эти новые и
более сложные отношения с СССР, Запад должен проявлять осторожность, единство и твердость. СССР — закрытое, тоталитарное общество,
“страна под маской”, как я сымпровизировал, и его действия могут быть
неожиданными и чрезвычайно опасными. Запад должен избегать действий, которые привели бы к получению СССР военного превосходства.
Запад должен также планомерно добиваться уменьшения закрыто-
сти советского общества. Только при выполнении этих условий разрядка будет способствовать международной безопасности. Отвечая на другие вопросы, я, насколько помню, подчеркнул антипрагматический
характер движения инакомыслящих и большую консервативность,
устойчивость советской системы, в которой мало оснований ждать быстрых изменений (во всяком случае, я, в разных вариантах, проводил
эти мысли на многих пресс-конференциях в последующие годы). Как
только я объявил, что пресс-конференция закончена, корреспонденты,
почти не прощаясь, бегом сплошным потоком устремились вниз по
лестнице к машинам — они торопились первыми попасть к телетайпам
и телефонам. Уже через два часа все западные радиостанции передавали сообщения своих московских корреспондентов о пресс-конференции
Сахарова. На другой день более подробные сообщения были в газетах и
вновь передавались по радио. Из всех моих пресс-конференций эта,
первая, вероятно, получила наибольший отклик».
181
БА:
Несколько цитат Сахарова на пресс-конференции 21 августа:
«Разрядка напряженности без демократизации, примирение, в
ходе которого Запад примет правила игры Востока, были бы очень
опасны и совершенно не решили бы стоящих перед миром проблем...
Если Советский Союз освободится от проблем, которые он сам не
в состоянии решить, он сможет сконцентрироваться на накоплении
силы, в результате чего разоруженный мир окажется перед мощью
советского неконтролируемого бюрократического аппарата...
Разрядка напряженности без всяких условий, принимая советские
правила игры, очень нежелательна. Таким образом культивируется
и поощряется замкнутость страны, где все скрыто от посторонних
глаз...
Никому не желательно иметь такого соседа, особенно вооружен-
ного до зубов…
Это могло бы привести к заражению всего мира тем злом, кото-
рое гложет Советский Союз» ([21], с. 93, 97).
(В статье «Сахаров о себе», написанной в декабре того же 1973 г.,
АДС говорит: «Я не являюсь противником разрядки…» — и подробно
объясняет, какую разрядку он не считает «ложной».)
Эти, поистине взрывоподобные, заявления Сахаров сделал в ответ
на угрозы, предъявленные ему 16 августа заместителем Генерального
прокурора СССР. Власти не понимали, что с Сахаровым нельзя говорить на языке угроз. Каждый раз, когда я перечитываю эти немыслимые в то время слова Сахарова, вспоминаются строки из «Василия Теркина» А. Твардовского: «Сила силе доказала, сила силе не ровня. Есть
металл — сильней металла, есть огонь — страшней огня». Да Сахаров
был сильней, что отражают и рассекреченные документы Политбюро и
КГБ (см. ниже).
По поводу цитированных выше заявлений Сахарова, произнесен-
ных открыто не где-нибудь за рубежом, а в Москве, Я. Б. Зельдович
тогда говорил моему отцу: «Это нарушение закона сохранения энергии», «Сахаров — говорящая лошадь, но не могут же все лошади говорить». А коллега Сахарова по Отделу теоретической физики ФИАНа
Д. А. Киржниц в воспоминаниях о Сахарове («Грани таланта» [22],
с. 163) сравнивает такие его заявления с подвигом русского летчикаиспытателя Константина Арцеулова
1
, который в 1916 г., поставив на
карту собственную жизнь, первым в истории авиации сознательно свалил свой самолет в смертельный штопор, благополучно вышел из него
и тем самым продемонстрировал правильность своих чисто интуитивных представлений о механизме выхода из штопора, что спасло жизнь
множеству летчиков (лишь через десяток лет ученые-аэродинамики
обосновали эту методику Арцеулова).
1
Константин Константинович Арцеулов (1891–1980) — русский и советский
летчик, планерист, художник-иллюстратор, в 1933 г. репрессирован, в 1956 г.
реа билитирован.
182
Первая кампания травли, «в Нарым» почему-то не сослали
БА:
Реакция на «штопор» Сахарова последовала незамедлительно: 24 и
27 августа — в коммунистических французской и австрийской «Юманите» и «Фольксштимме», а 29 августа — знаменитым письмом сорока
советских академиков ([21], с. 104). И затем бешеной травлей в советских СМИ: каждый день газеты публиковали возмущенные заявления
ученых, рабочих, хлеборобов, композиторов и музыковедов, педагогов,
кинематографистов, художников о Сахарове, который за его клевету
«заслуживает всеобщего презрения» и т. п.
4 сентября 1973 г. — вторник, первый после летнего перерыва семи-
нар Отдела теоретической физики. Я в ФИАНе тогда не работал, но
еженедельные семинары посещал. И после семинара спросил Андрея
Дмитриевича, чувствует ли он как-то эту бешеную кампанию в прессе.
Он ответил, что если не читать газет, то никак не чувствует. Тогда я ему
задал, может быть, совсем глупый вопрос: «Почему Вас не убьют? Могли бы устроить автомобильную аварию, как Михоэлсу, мир пошумел бы
недельку и быстро забыл. Ведь наверняка наверх поступают такие
предложения “окончательного решения” проблемы Сахарова. Кто заступается?» Насчет «заступается» АД возражать не стал, а ответил как
всегда мудро: «Мы не должны об этом думать. Наше дело настаивать
на открытости, демократизации, соблюдении прав человека. И результаты, возможно, последуют». Не исключаю, что Сахаров уже тог-
да понимал, что чудо перестройки конца 1980-х может случиться в любой момент, что к этому уже тогда — в 1973 г. на властном Олимпе
СССР были серьезные предпосылки.
Но это догадки, а вот факты. Сахаров пишет в «Воспоминаниях»:
«Кампания писем в прессе внезапно прекратилась 8 или 9 сентября».
Да, я тогда каждый день покупал множество газет, изучал материалы
этой кампании. И хорошо помню, что утром 9 сентября, купив газеты, к
своему удивлению, не нашел ни одного материала о Сахарове. А в главной газете СССР «Правде» на первой странице жирным шрифтом короткое сообщение: «Вчера Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид
Ильич Брежнев вернулся в Москву после отдыха в Ялте». И еще примерно через неделю в партийных организациях по всему СССР стали
зачитывать закрытый доклад «О Сахарове», составленный в исключительно примирительном тоне. Говорилось, что Сахаров очень много
сделал для нашей страны, для укрепления ее обороноспособности, что
да, он может ошибаться, но с ним надо работать.
1973 г. Справка Архива Сахарова в Москве, включая описание
рассекреченных документов Политбюро ЦК КПСС и КГБ СССР:
16 августа. Документ ЦК КПСС: «Сахаров вызван на беседу с 1-м
зам. Ген. прокурора СССР М. П. Маляровым по поводу данного им интервью шведскому корреспонденту».
183
21 августа. Ю. Андропов и Генеральный прокурор СССР Р. Руден-
ко подробно информируют о содержании беседы первого заместителя
Генерального прокурора СССР М. Малярова с академиком Сахаровым,
проходившей в присутствии работника КГБ.
21 августа. Сахаров устраивает первую пресс-конференцию для за-
падных журналистов об идейных принципах сближения Запада и Востока.
6–9 сентября. Сахаров дает три интервью западным журналистам
и устраивает пресс-конференции по поводу кампании травли в советской прессе.
9 сентября. Заместитель председателя КГБ В. Чебриков информи-
рует: «8 сентября с.г. в 15.00 квартиру Сахарова А. Д. посетили четырнадцать корреспондентов, представляющих различные органы буржуазной печати западных государств…»
14–20 сентября. Сахаров пишет письмо Конгрессу США в защиту
политзаключенного литовца С. Кудирки* и в поддержку поправки
Джексона, которую рассматривает как попытку «защитить право на
эмиграцию граждан в странах, вступающих в новые и более дружественные отношения с Соединенными Штатами».
Обращается (совместно с Галичем и Максимовым) к Чилийскому
правительству в защиту поэта Пабло Неруды.
Пишет заявление в поддержку искусствоведа Е. Барабанова.
17 сентября. Заседание Политбюро ЦК КПСС. По вопросу «о Саха-
рове и Солженицыне» принято решение поручить комиссии (Суслов,
Косыгин, Шелепин, Келдыш, Кузнецов, Чебриков, Руденко) подготовить и внести в ЦК КПСС предложения по вопросу о пресечении их
действий. Разрешить комиссии принимать оперативные меры в соответствии с высказанными предложениями: освещать в печати, проводить беседы, изолировать Сахарова («сослать в Сибирское отделение
АН СССР, еще лучше — в Нарым»).
24 сентября. Первый заместитель главного редактора «Известий»
Н. Полянов направляет в ЦК КПСС справку о характере откликов, поступивших в редакцию газеты в связи с сообщениями советской печати
о позиции и поведении Сахарова и Солженицына. «Со времени начала
публикации писем трудящихся… (с 3 по 24 сентября) газета получила
14.959 писем. Из них вопросу о позиции и поведении Сахарова и Солженицына посвящено 809 писем, 402 из этих писем носят негативный,
порой — антисоветский характер»
1
.
Информация Н. Полянова поступила в ЦК КПСС и прочитана чле-
нами Политбюро.
28 сентября. Генеральный прокурор СССР Р. Руденко и замести-
тель председателя КГБ В. Чебриков представляют (Косыгину А. Н.) записку в ЦК КПСС «по делу Сахарова и Солженицына».
1
Удивительно, что уже тогда половина писем, поступивших в «Известия»,
была за Сахарова и Солженицына, о чем, конечно, нигде не сообщалось. Здесь
публикуются совершенно секретные документы Политбюро ЦК КПСС.
184
Рекомендуются меры «по пресечению враждебной деятельности
Сахарова»: 1) вызов для беседы в АН СССР; 2) если беседа не даст положительных результатов, вызвать в Прокуратуру СССР на беседу с Руденко; 3) уволить из ФИАНа; 4) если после этого будет продолжать
враждебную деятельность, вторично вызвать в Прокуратуру и объявить
о привлечении к уголовной ответственности по статье 190-1 УК РСФСР.
Расследование уголовного дела поручить Прокуратуре СССР и провести в ускоренном порядке, рассмотреть дело в Верховном Суде РСФСР.
Мерой наказания избрать ссылку в режимный город. Суд должен войти с предложением в Президиум ВС СССР о лишении звания трижды
Героя Социалистического труда и правительственных наград, а в СМ
СССР о лишении Ленинской и Государственной премий; 5) лишить
также звания академика АН СССР, но «не сейчас, а несколько позднее, когда будут осуществлены меры по государственной линии». Отделам ЦК КПСС подготовить информацию для руководства социалистических стран. Поручить ТАСС, АПН и Гостелерадиокомитету подготовить необходимые материалы, показывающие политическое лицо
Сахарова и Солженицына.
28 сентября. Проект Постановления ЦК КПСС «К вопросу о Саха-
рове и Солженицыне»: согласиться с предложениями, изложенными в
записке членов комиссии (Косыгина, Суслова, Шелепина, Кузнецова,
1
Келдыша, Чебрикова и Руденко)
.
Октябрь. Сахаров подписывает письмо Комитета прав человека в
защиту С. Глузмана и В. Буковского, письма Председателю Верховного
суда СССР Л. Смирнову в защиту Ю. Шихановича и Преседателю КГБ
Ю. Андропову с предложением поручительства за арестованного В. Хаустова, министру МВД Щелокову в защиту крымского татарина М. Чабанова.
11 октября. Дает интервью ливанскому корреспонденту по поводу
войны Египта и Сирии против Израиля.
21 октября. Визит двух арабов из организации «Черный сентябрь».
Угрожая расправой, они требуют от Сахарова дезавуировать заявление
от 11 октября.
Ноябрь. Сахаров присутствует на кассационном суде А. Амальри-
ка. Пишет открытое письмо Председателю КГБ Ю. Андропову по поводу преследований своей жены Е. Боннэр.
Встречается с некоторыми зарубежными участниками проходивше-
го в Москве Всемирного конгресса миролюбивых сил по их просьбе.
10 ноября. Заседание Политбюро ЦК КПСС. Принято постановле-
ние по вопросу «О выдвижении кандидатуры Николаевой-Терешковой В. В. на премию ООН в области прав человека»: поручить МИД
СССР дать указание Представительству СССР при ООН провести соответствующую работу в ООН с целью обеспечить присуждение премии
1
Этот Проект почему-то так и не стал Постановлением.
185
В. В. Николаевой-Терешковой и не допустить рассмотрения кандидатуры Сахарова
1
.
4 декабря. Частная организация «Дом Свободы» (США) объявляет
о присуждении премии за 1973 г. 15 деятелям из СССР, в том числе
А. Сахарову.
5 декабря. Сахаров участвует в традиционной демонстрации в
День Конституции у памятника Пушкину.
В Нью-Йорке проходит церемония вручения А. Сахарову премии
Международной лиги прав человека при ООН (Сахарова представляет
американский физик Г. Фешбах).
7 декабря. Заместитель председателя КГБ Цвигун информирует о
молчаливой демонстрации протеста «группы антиобщественных элементов в количестве 19 человек (акад. Сахаров, Ходорович… и др.)» и о
принятых КГБ мерах.
Информация поступила в ЦК КПСС. Секретари ЦК КПСС (?) озна-
комлены.
30 декабря. Ю. Андропов информирует о присуждении Сахарову
ежегодной премии Международной лиги защиты прав человека.
* Сахаров:
«История Кудирки такова. Он был моряком (на торговом или рыбо-
ловном судне, не помню). В 1970 году он, во время заграничного плавания, бежал с судна, перепрыгнув во время стоянки на палубу американского корабля береговой охраны, но был выдан. Капитан советского
судна обманул американского командира, сказав, что Кудирка что-то
украл. Кудирку тут же на глазах американцев избили, потом судили
(по статье «Измена Родине», приговорен к десяти годам строго режи-
ма, освобожден в 1974 г. — БА). Ложь советских представителей за рубежом — обычная вещь, но западные люди то и дело попадаются на эту
удочку. Прямая и наглая ложь не укладывается в их сознании.
Когда Кудирку в 1974 году неожиданно позвали к начальнику тюрь-
мы и освободили, он очень боялся, что это какой-то трюк, что его убьют
по дороге. Ни с кем не повидавшись в Москве, он прямо приехал к матери в литовскую деревню. Но вскоре и мать, и он сам уехали за рубеж,
в США. Большая заслуга в этом и в самом освобождении Кудирки принадлежит Сергею Ковалеву. Удалось доказать, что Симас Кудирка
имеет право на американское гражданство, так как мать Симаса родилась в США.
Сереже пришлось в этом деле приложить немало усилий — несколь-
ко раз он был в американском консульстве, а ведь у нас каждое такое
1
10 марта 2020 г. депутат Государственной Думы РФ В. В. Николаева-Терешкова выступила с законодательной инициативой «обнуления» президентских сроков действующего Президента РФ. «Все возвращается на круги своя.
И нет ничего нового под солнцем» (Экклезиаст).
186
посещение рядовым гражданином рассматривается чуть ли не как измена родине и чревато серьезными последствиями. Дважды после посещений консульства Ковалев был задержан и обыскан».
Сахаров:
«Трудно объяснить людям, верящим в безоговорочные преимуще-
ства нашего строя, чем опасна закрытость общества, почему нужно добиваться соблюдения гражданских прав, свободы убеждений и информационного обмена, свободы выбора страны проживания... Для того,
чтобы осознавать недостаточность провозглашаемых нашими руководителями лозунгов мира (даже искренне, как я лично думаю
1
), — нужно иметь некую глобальную и историческую перспективу, которая приобретается людьми лишь постепенно. Мои выступления, как мне кажется, способствуют развитию плюралистического, общемирового
подхода в этих кардинальных вопросах и поэтому не мешают, а помогают делу сохранения мира. Хотел бы я на это надеяться!
Я решил, что на газетную кампанию необходимо как-то ответить, и
5 сентября, вскоре после возвращения в Москву, опубликовал письмо
(передал его иностранным корреспондентам, и уже на другой день оно
было на радио):
“Газетная кампания по поводу моих недавних интервью использу-
ет в качестве основного аргумента обвинение в том, что я якобы выступаю против разрядки международной напряженности, чуть ли не
за войну. Это бессовестная спекуляция на антивоенных чувствах народа, перенесшего величайшие страдания во второй мировой войне,
потерявшего миллионы своих сыновей и дочерей. Это сознательное
искажение моей позиции...” ([21], с. 134).
8 и 9 сентября я дал еще две пресс-конференции. На них я передал
и разъяснил свое заявление от 5 сентября, мою позицию вообще и много
говорил о психиатрических репрессиях, о злоупотреблении галоперидолом и другими нейролептиками (в связи с сообщениями из Ленинградской, Днепропетровской, Казанской, Орловской и других психбольниц).
Именно тогда я впервые выдвинул предложение к Международному
Красному Кресту — требовать разрешения инспектировать советские
лагеря и тюрьмы и, в особенности, специальные психиатрические больницы.
Газетная кампания вызвала очень сильное общественное противодействие — и в СССР, и за рубежом».
1
Вот она — сахаровская «презумпция порядочности» (по определению Татьяны Великановой), исключающая ругань и личные обвинения и потому открывающая возможность для размышлений и дискуссии. Поэтому слово Сахарова и было столь убедительным.
187
Глава 18. 1973 год (октябрь — декабрь)
Поправка Джексона — Вэника, война Судного дня,
визит «Черного сентября» и глубинные причины внимания
Сахарова к Ближнему Востоку; «Третья мировая война
на Новый год» и ГлавПУР СА и ВМФ.
«Дневник» Кузнецова, вызовы Елены Боннэр в КГБ
и следователь Сыщиков; больница АН СССР
и «Сахаров о себе»
Поправка Джексона — Вэника; война Судного дня,
визит «Черного сентября» и глубинные причины внимания
Сахарова к Ближнему Востоку. «Третья мировая война
на Новый год» и ГлавПУР СА и ВМФ
Сахаров:
«В сентябре или в конце августа (не помню точной даты) я написал
письмо Конгрессу США в поддержку поправки Джексона. Это одно из
моих немногих обращений к законодательным и правительственным
органам иностранных государств. Я уже писал о том принципиальном
значении, которое, по моему мнению, имеет свобода выбора страны
проживания. Сенатор Джексон, предлагая свою поправку в поддержку
права на эмиграцию, назвал это право “первым среди равных” — так
как наличие или отсутствие его сильнейшим образом влияет на реализацию всех других гражданских и экономических прав граждан. Эта
мысль кажется мне верной (повторяю, что необходимо говорить о праве
на свободный выбор страны проживания, закрепленном в законодательстве и подтверждаемом практикой). Письмо о поправке Джексона
было одним из самых известных и наиболее действенных моих выступлений. Не случайно Киссинджер в своей книге “Четыре года в Белом
доме” упоминает мое имя только в связи с этим письмом — по тону довольно неодобрительно; он, видимо, считает, что поправка Джексона
повредила разрядке; на самом деле она сделала основы разрядки более
здоровыми, хотя и в недостаточной степени! Советская пропаганда без
конца упрекает меня за это письмо, как за призыв к иностранному правительству о вмешательстве во внутренние дела нашей страны. По этому поводу необходимо сказать следующее. Во-первых, свобода выбора
страны проживания признана СССР во многих его международных
обязательствах, в частности в Пактах о правах ООН, ратифицированных СССР и приобретших силу закона, и в Хельсинкском акте. Таким
образом, поправка Джексона касается вопроса выполнения СССР его
международных обязательств в вопросе, имеющем первостепенное
международное (а не только внутреннее) значение — для открытости
общества, для международного доверия. Если СССР выполняет свои
международные обязательства — вопрос отпадает сам собой. Какое же
188
это вмешательство во внутренние дела СССР? И, во-вторых, речь идет
об американском законе о торговле. Мне кажется, что это их внутреннее дело, с кем торговать, на каких условиях, кому давать кредиты. Так
что, во всяком случае, опять же это не вмешательство во внутренние
дела СССР. А что я, не будучи гражданином США, писал Конгрессу —
это мое право, а право Конгресса — прислушаться или не прислушаться к моим словам».
БА:
В 1972 г. конгрессмены Генри Джексон и Чарльз Вэник предложи-
ли принять поправку к Закону о торговле США, запрещающую предоставлять режим наибольшего благоприятствования в торговле, предоставлять государственные кредиты и прочее тем странам, которые
«отказывают своим гражданам в праве на свободную эмиграцию». Непосредственной причиной этой законодательной инициативы стали
введенные в СССР ограничений для эмигрантов в Израиль, но содержание поправки было шире, и касалась она не только СССР, но и многих других стран «с нерыночной экономикой».
Судьба этой поправки — это длившийся два года настоящий поли-
тический триллер, в котором принципы соблюдения прав человека
столкнулись с тем, что Сергей Ковалев брезгливо припечатывает формулой Бисмарка «реальная политика» (“real politics” — политика, исходящая из сугубо прагматических, а не моральных соображений). Активными противниками поправки Джексона — Вэника были как руководство СССР, для которого она была очевидно дискриминационной,
так и Администрация США в лице президентов Ричарда Никсона, сменившего его после импичмента (в августе 1974 г.) Джеральда Форда и
их общего советника по национальной безопасности США Генри Киссинджера. За поправку — обе палаты Конгресса США.
Сахаров активно выступал в поддержку этой поправки. В конце
концов гуманизм победил циничных прагматиков, и в январе 1975 г.
поправка была принята, что стало одним из тех мощных «способов
убеждения», с которыми не могла не считаться гигантская и не желающая никаких перемен советская бюрократическая машина.
Лев Альтшулер («Рядом с Сахаровым» в книге [5]):
«В декабре 1973 г., когда Андрей Дмитриевич и Елена Георгиевна
были в академической больнице, я их там навестил. Разговор, в частности, зашел о поправке Джексона. Я напомнил, что после подавления
революции 1905 г. Максим Горький ездил по разным странам и призывал не давать кредиты царскому правительству. Андрей Дмитриевич
улыбнулся. “Люся, — сказал он, — оказывается, Максим Горький был
за поправку Джексона”».
Сахаров:
«6 октября на Ближнем Востоке началась так называемая война
“Судного дня” — в день еврейского праздника войска Египта и Сирии
189
внезапно напали на Израиль, пытаясь взять реванш за поражение в
1967 году. Первоначально им удалось потеснить израильскую армию,
но израильтянам, ценой существенных потерь, удалось овладеть инициативой, переправиться через Суэцкий канал; в конце октября израильские танковые части неудержимо двигались к Каиру и Дамаску, а
Киссинджер начал свою “челночную” дипломатию.
Еще в первые дни войны я выступил с заявлением, в котором при-
зывал к мирному решению ближневосточного конфликта. Через несколько дней ко мне пришел некто, назвавшийся корреспондентом бейрутской газеты. Он задал мне несколько вопросов по проблемам Ближнего Востока. Я попросил его зайти через несколько часов. Вечером того
же дня я ответил (хотя он не вызвал моего расположения) перед микрофоном на его вопросы, включая несколько новых, неожиданных для
меня, добавленных по ходу интервью. (Эти вопросы были в какой-то
степени провокационными, во всяком случае более острыми, чем заданные раньше.)
Еще через несколько дней, в воскресенье утром 21 октября, в квар-
тиру неожиданно позвонили два человека, по виду арабы. Хотя их поведение показалось мне чем-то необычным, я впустил их в квартиру
(задвижки или цепочки у нас не было) и провел их в нашу комнату.
Туда же прошла из кухни Люся. Кроме нас в квартире был Алеша.
Руфь Григорьевна находилась у Тани — она поехала проведать своего
первого правнука, которому в то время еще не было даже месяца (он
родился 24 сентября, роды были с задержкой и очень тяжелыми, сопровождались большими волнениями). Один из пришедших был без пальто, он сел на кровать рядом с Люсей, я сидел напротив на стуле; второй,
низкий и коренастый, в пальто, не снимая его, расположился между
нами в кресле, слегка сбоку, напротив телефона. В дальнейшем говорил только высокий (правильно по-русски, но с заметным акцентом),
низкий не произнес ни слова. Люся в начале разговора спросила высокого, где он так научился говорить по-русски; он ответил:
— Я учился в Университете имени Лумумбы.
Вероятно, он сказал правду. Высокий сказал:
— Вы опубликовали заявление, наносящее ущерб делу арабов. Мы
из организации “Черный сентябрь”, известно ли Вам это название?
— Да, известно.
— Вы должны сейчас же написать заявление, в котором Вы призна-
ете свою некомпетентность в делах Ближнего Востока, дезавуировать
свое заявление от 11 октября.
Я минуту помедлил с ответом. В это время Люся потянулась за за-
жигалкой, лежавшей рядом с телефоном, чтобы закурить. Но она не
успела ее взять, как низкий посетитель каким-то мгновенным кошачьим прыжком бросился ей наперерез и преградил путь к телефону.
Я сказал:
— Я не буду ничего писать и подписывать в условиях давления.
— Вы раскаетесь в этом.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]