Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская повесть эпохи романтизма. Перспективы современного изучения. Монография
.pdf
вижу боле, где ложь, где правда. Все доброе гибнет, все злое одо-
142
143
142
143
левает! Часто, Елена Дмитриевна, приходил мне Курбский на память, и я гнал от себя эти грешные мысли, пока еще была цель
для моей жизни, пока была во мне сила; но нет у меня боле цели,
а сила дошла до конца…»
. Разрушение государственных устоев, крах идеалов справедливого правления, народные бедствия
воспринимаются Серебряным как личная катастрофа. Мировоззренческий кризис героя, усугубленный расставанием с возлюбленной, грозит обернуться предательством родной земли – на это
указывает упоминание о командующем русскими войсками в Ливонии князе А.М. Курбском (1528-1583), в 1564 г. бежавшем к
польскому королю. Подобный поступок, с точки зрения Серебряного, можно совершить только в состоянии безумия, но Серебряный говорит о себе: «рассудок мой путается»
. На протяжении
романа герой следует своим идеалам, «велению благородного
сердца», но те события, свидетелем или участником которых он
оказывается (разорение Медведевки и дома Морозова, убийство
на царском пиру, покушение на царевича и др.), не проходят для
него бесследно. К концу романа герой оказывается лицом к лицу
с необходимостью пересмотра своих приоритетов, переоценки
духовных и гражданских ценностей. Но скорая смерть Серебряного избавляет его от нравственных мучений, которые могли бы
обернуться как предательством отечества и своих идеалов, так и
безумием. Таким образом, на протяжении всего жизненного пути
Серебряный сохраняет верность идеалам чести, благородства и
деятельного добра.
Серебряный не является единственным героем романа, во-
площающим активное позитивное начало. В открытую и заранее
обреченную на трагический финал борьбу с политикой царя, истребляющего боярские рода, разрушающего привычный патриархальный жизненный уклад, вступает боярин Морозов. Со стрем-
Там же, с. 372.
Там же.
~ 71 ~

лением принести пользу, искупив грехи своего отца, из дома бе-
144
144
жит Максим Скуратов. Свою лепту в защиту русской земли от
завоевателей вкладывают Ванька Перстень и другие разбойники
под предводительством Серебряного. И все же Серебряный один
воплощает идею пассионарного романтического героя-энтузиаста
в полной мере. В отличие от остальных героев, он не ставит перед собой никакой цели, которая могла бы быть связанной с сугубо личными мотивами, переживаниями или выгодой. «Серебряный… разделял убеждения своего века о божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим
убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого
считал представителем Божией воли на земле. Но, несмотря на
это, каждый раз, когда он сталкивался с явной несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота
брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе
на удивление, почти бессознательно, действовал наперекор этим
правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали»
. Таким образом, Серебряному как цельной и положительной личности в равной степени чужды и рефлексия, и антимонархические, революционные (в сущности, глубоко деструктивные) настроения, которые приписывались ему критикой рубежа XIX-XX веков.
Конфликт Серебряного и Грозного не выражается в прямых
столкновениях героев, он заявлен и развивается на более глубоком уровне. Противостояние Серебряного и Грозного – это противостояние самой идеи деятельного добра и энтузиазма косной,
консервативной деспотии. Этот конфликт, опосредованный непротивонаправленными деяниями обоих героев, подспудно развивается на протяжении всего романа и остается неразрешенным.
Но сама мысль о несмирении с несправедливостью, об активном
Там же, с. 225.
~ 72 ~

противостоянии злу, о действенном добром начале в человеке,
составляющая пассионарное ядро образа его героя, оказывается
принципиально значимой для Толстого.
Романный конфликт этого произведения раскрывается по-
степенно и имеет несколько уровней. Так, еще один уровень конфликта – противостояние Ивана Грозного и боярина Морозова.
Этот конфликт, в котором Грозный отстаивает свое право на деспотию, а Морозов – на честь и человеческое достоинство, разрешается в главе «Божий суд», где правду Морозова отстаивает
простоватый разбойник Митька, а «правду» царя – разнузданный
опричник.
Изображение опричнины также раскрывает особенности
нравственного конфликта романа. Она представлена как бедствие
всей русской земли, сопоставимое с тем злом, которое творят
иноземные захватчики. Толстой изображает опричника Малюту
Скуратов – орудие в руках Грозного, инструмент «темного мира», ненавидящий боярство, но, в сущности, одержимый идей истребления всего живого. Его образ сопоставим с образами упырей в ранней прозе Толстого: Скуратов озлоблен и жесток даже
по отношению к своей семье. Само имя героя (реальноисторическое) сообщает его образу определенные негативные
коннотации: имя «Малюта» объединяет в себе слова «малый» и
«лютый», то есть имя Скуратова-отца противопоставляется имени его сына Максима (с греческого – «величайший», «огромный»). Максим, не сумев смириться с тем, что его отец, фактически, добровольный палач, бежит из дома, чтобы обрести иную
долю, и судьба сводит его с Серебряным, который становится его
названым братом и наставником. С князем Максима сближает и
душевная чистота, и нравственные муки, связанные с тем, что он
не любит царя и не чтит своего отца. В то же время он, как и Серебряный, предан отчизне: «скорей дам отсечь себе голову, чем
допущу ее замыслить что-нибудь против родины! Грешен я в нелюбви к государю, но не грешен в измене!» – признается Максим
~ 73 ~

в исповеди
145
146
147
148
149
145
146
147
148
149
. Максим воспринимает пассионарный импульс, ис-
ходящий от Серебряного. Таким образом, в романе формируется
целая группа духовно близких друг другу по духу персонажей,
чьи гражданские идеалы также оказываются родственными.
С другой стороны, Скуратов, Грозный и Серебряный парадоксально сближаются в желании справедливости и равенства
для всего народа. Каждый приходит к идее равенства людей и,
как следствия, справедливости в мире своим путем и выражает ее
согласно своим морально-нравственным принципам. Скуратовым
движет негативный личный опыт познания социальной несправедливости: «Происходя сам от низкого сословия, будучи человеком худородным, он мучился завистью при виде блеска и знатности»
. Именно поэтому Малюта «нравственно уединил себя
от всех людей, жил посреди их особняком, отказался от всякой
дружбы, от всяких приязненных отношений, перестал быть человеком и сделал из себя царскую собаку, готовую растерзать без
разбора всякого, на кого Иоанну ни вздумалось бы натравить
ее»
. Малюта отражает порочность представления о народном
благополучии самого Грозного. Грозный жаждет властвовать
надо всеми людьми единолично; он «был проникнут сознанием
своей непогрешимости, верил твердо в божественное начало своей власти…»
. В полночной молитве Грозный просит Бога помочь ему «окончить дело великого поту, сравнять сильных со
слабыми, чтобы не было на Руси одного выше другого, чтобы все
были в равенстве, а он бы стоял один надо всеми, аки дуб во чистом поле!»
. Интересно отметить, что эта характеристика,
впервые заявленная в художественной прозе, позже была развита
Толстым в «Проекте постановки на сцену трагедии “Смерть
Там же, с. 254.
Там же.
Там же, с. 134.
Там же, с. 225.
Там же, с. 147.
~ 74 ~

Иоанна Грозного”»: «Иоанн <…> до конца проникнут мыслию,
150
151
152
150
151
152
что Россия – дарованная ему в собственность Божьей милостью
<…> это материал, из которого он может делать, что ему угодно;
он убежден, что Россия есть тело, а он душа этого тела…»
.
В противовес Малюте и Грозному Серебряный (как и Морозов) оказывается носителем концепции равенства всех людей перед Богом, и даже жестокий правитель послан Руси «от Бога».
Пересказывая Серебряному события последних лет, Морозов отмечает: «Нечего правды таить, грозен был Иван Васильевич, да
ведь сам бог поставил его над нами, и, видно, по божьей воле, для
очищения грехов наших, карал он нас»
. В жестокой опричнине,
призванной, по замыслу Грозного, сравнять всех, Серебряному не
видится промысел божий: «не царь виновен, а наушники его!»
– спорит он с Морозовым. Позиция Серебряного в данной ситуации представляется вполне естественной. Его образ выполнен в
соответствии с толстовским идеалом западноевропейского рыцарства. Серебряный по отношению к Грозному – верный вассал,
и как вассал он убежден в непогрешимости своего господина. Он
продолжает служить царю, даже оказываясь в немилости, что
только подчеркивает его рыцарскую честь и достоинство. Осужденный в первый раз, Серебряный отказывается покидать темницу вместе с разбойниками, которые пришли освободить его, а после боя с татарами под Рязанью во второй раз несет на царский
суд «повинную голову». Поведение Серебряного продиктовано
отнюдь не безрассудством, упрямством или уверенностью в своей правоте. Им руководят представления о правде, чести, добре и
справедливости. Все это своеобразно сближает Серебряного и
юродивого Васю, который при первой же встрече с князем зовет
его по имени и говорит: «Я все твое сердце вижу. У тебя там чи-
Там же, с. 447.
Там же, с. 114.
Там же.
~ 75 ~

сто, чисто, одна голая правда; мы с тобой оба юродивые!»
153
154
155
153
154
155
. Серебряный, конечно, далек от религиозного подвига или юродства,
но нравственная чистота сближает его с образами великих русских князей, признанных святыми.
Сопоставление Серебряного с юродивым и столкновение с
юродивым Грозного оказываются особенно значимыми для раскрытия нравственного конфликта романа. Несмотря на то, что
непосредственного сюжетообразующего конфликта между Грозным и Серебряным нет, они являются непримиримыми антагонистами как выразители противоположенных идей и стремлений. И
если Серебряного юродивый Вася называет своим братом, то от
Грозного он буквально требует мученического венца. Царь видится юродивому в инфернальном облике: «Что это у тебя,
Ивашко? У тебя рога на лбу! У тебя рога козлиные выросли! И
голова-то твоя стала песья!»
. Напомним, что опричники Ивана
Грозного носили прикрепленными к седлам вместе с метлами головы собак, что символизировало преданность царю и готовность
«выгрызать» любую крамолу. В связи с этим слова юродивого
можно понимать и фигурально, и буквально. Грозный, как обладатель в видении юродивого собачьей головы, представляется и в
демоническом облике, и в статусе главы опричников. Действительно. То есть, «дьявольский» юродивый Грозный в изображении Толстого сочетает в себе черты реальной исторической личности и фантастического, инфернального персонажа романтической литературы, во многом унаследовавшей этот тип героя от
готического романа. «Грозный в романе является не только историческим персонажем, правителем Руси, но и поднимается
временами до адепта, или даже представителя Зла»
того об эпохе Иоанна Грозного: баллады, роман, трагедия: Диссертация …
кандидата филологических наук. – Владимир, 2006. – 131 с. С. 40.
Там же, с. 102.
Там же.
Сазонова З.Н. Жанр и тематический аспект в произведениях А.К. Толс-
. Эти харак-
~ 76 ~

теристики «азиатского деспота»
156
156
вполне отвечают художе-
ственной задаче и нравственной гражданской позиции Толстого.
И, разумеется, противостоять Злу может только истинный герой,
которым в романе Толстого и является Никита Серебряный.
Итак, герои Толстого явно обладают деятельным, пассио-
нарным началом: им чужд эгоизм, они открыты и готовы действовать под влиянием внутреннего импульса, самой потребности к действию, не заботясь о своей безопасности. Но в то же
время верно и то, что те или иные события происходят скорее с
героями, чем по их воле и инициативе. Несмотря на наличие деятельной натуры, герои Толстого производят впечатление людей
непассионарных, каких в любую эпоху большинство. Причиной
такого впечатления является, на наш взгляд, то, что пассионарность героев Толстого носит ситуативный, инертный, безвекторный характер.
Ситуативность пассионарности героев Толстого обусловле-
на тем, что они, обладающие внутренней потенцией к той или
иной деятельности, оказываются дезориентированными в силу
того, что их внутренние представления о должном устройстве и
жизни общества вступают в противоречие с реальной действительностью, а также невостребованными в конкретных исторических и социально-политических условиях. Все, что выпадает на
их долю, это случайные поступки. Вопрос востребованности людей, обладающих духовной силой и положительными нравственными качествами, был актуален для самого Толстого, жившего в
эпоху сложных социально-политических и экономических преобразований, и ярче всего это отразилось в романе «Князь Серебряный» и драматической трилогии.
Инертность и отсутствие определенного направления пас-
сионарности героев Толстого выражена в характере их действий.
ческих произведениях А.К. Толстого: Автореферат диссертации… кандидата филологических наук. – М., 2009. – С. 9.
Барашкова Е.В. Проблема русского национального характера в истори-
~ 77 ~

Действия героев – реакция на происходящие события, он дей-
157
158
157
158
ствуют и движутся, подчиняясь общему движению, не ориентируясь на конкретные цели. Соотнеся на художественном материале понятия пассионарности и романтического энтузиазма, мы
можем сказать, что пассионарность, как и романтический энтузиазм, «это способность и стремление к изменению окружения»
которая, однако, нуждается в осмысленном и конструктивном
векторе.
Как уже говорилось, пассионарность «может проявляться в
самых различных чертах характера, с равной легкостью порождая
подвиги и преступления, созидание, благо и зло, но не оставляя
места бездействию и спокойному равнодушию»
. Именно без-
действие и равнодушие вызывают резкую критику всех романтиков, в том числе и Толстого, так как приводят к социальному
,
упадку и злу. Романтические герои Толстого представляют собой
результат сложного взаимодействия литературных традиций и
новаторской работы писателя и во многом являются его художественным откликом на конкретную социально-историческую ситуацию, на инертное и безынициативное состояние общества в
период николаевской реакции, на настроения, царившие в это
время. Вполне естественно, что подобные условия современной
действительности явились одной из причин обращения романтиков, с одной стороны, к теме прошлого и, с другой стороны, к
вторичной художественной условности, реализовавшейся в особой романтической фантастике.
560 с. С. 271.
Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. – М: Айрис-Пресс, 2023. –
Там же, с. 267.
~ 78 ~

159
159
Глава 2. Историческое и фантастическое
в русской романтической прозе
2.1. «Век минувший»: образ прошлого
в русской романтической прозе
Романтический историзм является традиционным предме-
том интереса исследователей-литературоведов. Отмечается, что
он «строится на понимании истории Отечества как истории рода;
генетическая память нации живет в каждом ее представителе и
многое объясняет в его характере, <…> обращение к прошлому
для большинства романтиков становится одним из способов
национального самоопределения и самопознания. В отличие от
классицистов, для которых время не более чем условность, романтики пытаются соотнести психологию исторических персонажей с обычаями прошлого, воссоздать “местный колорит” и
“дух времени” не как маскарад, а как мотивировку событий и поступков людей. Другими словами, должно произойти “погружение в эпоху”, которое невозможно без тщательного изучения документов и источников. “Факты, расцвеченные воображением” –
вот основной принцип романтического историзма»
.
Характерным для романтического историзма оказывается
также поэтизация и символизация истории, ее творческая, зачастую довольно свободная интерпретация, соединение реально-
ров А.В. Введение в литературоведение: Учебник для вузов. – М.: Оникс,
2007. – URL: http://www.a4format.ru (дата обращения: 02.02.2023).
Федоров А.В. Романтический историзм [Электронный ресурс] / Федо-
~ 79 ~

исторического материала с художественным вымыслом, в ре-
160
161
160
161
зультате чего рождается целостная самостоятельная органичная
художественная действительность. И несмотря на указанные различия с классицизмом, корни этого явления все-таки уходят в более ранние эпохи и эстетики. Так, уже английский философпросветитель и поэт Джозеф Аддисон пишет о способности воображения не только у поэтов и писателей, но и у историков, обладающих своим искусством повествования. По его мысли, факты и
события, как бы они ни связывали историка по рукам и ногам, не
имеют власти над поэтом или художником
.
Вместе с тем некоторые вопросы романтического историзма
пока еще недостаточно изучены. Так, внимания требует сама романтическая феноменология прошлого, где «“Феномен” дословно
– “то, что видно”, “феноменология” – “наука о том, что видно”, о
том, как все дано сознанию [на опыте]. Феноменология – разновидность гносеологии, а не какая-либо онтология. Она говорит не
о том, как что-либо есть, а о том, как что-либо воспринимается
сознанием»
. Интересна и взаимосвязь романтического исто-
ризма с другими основополагающими особенностями романтического метода – например, с романтическим двоемирием, романтической концепцией идеала, конфликтом идеала и действительности (сущего и должного), наконец, с особым типом романтического героя. Для прояснения этих и других вопросов обратимся к
русской повести эпохи романтизма.
Интерес русских романтиков к истории обусловлен как европейскими литературными веяниями, так и имманентными закономерностями развития историко-культурного процесса: ста-
поэтике XVI-XVIII вв. // Литературоведческий журнал. – 2008. – №23. –
С. 111-144.
серль. Феноменология. – URL: https://docs.google.com/document/d/17OYvQ
2YbW3_TdO2_Z-fmcQXXEGUrsWf4XiOvj6iOEWM/preview?hgd=1 (дата
обращения: 02.02.2023).
Красавченко Т.Н. Понятия «Воображение» и «Фантазия» в английской
Гуссерль Эдмунд. Лекция седьмая [Электронный ресурс] / Эдмунд Гус-
~ 80 ~
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
