Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская повесть эпохи романтизма. Перспективы современного изучения. Монография
.pdf
именно такими, как романтическая ирония, романтический культ
318
318
дружбы и особая миссия романтического Художника. Они играют важную роль в формировании образа эпохи, изменения в их
содержании формируют своего рода сюжетную основу эпохи романтизма, а их отображение в русской романтической и постромантичекой прозе позволяет проследить динамику не только конкретных литературно-художественных, но и в целом социокультурных процессов в русском обществе на протяжении всего
XIX в.
Ироничное отношение к романтизму сформировалось до-
вольно скоро – если можно так выразиться, еще «при жизни» этого литературного направления. Так, в пьесе А.А. Шаховского
«Урок кокеткам, или Липецкие воды» (1815) комичным является
образ романтического «кладбищенского» поэта Фиалкина, который сыпет романтическими поэтическими штампами и в котором
зрители без труда узнавали В.А. Жуковского. Однако для романтизма важнее не сторонняя ирония, а особая романтическая самоирония, в основе которой лежит философское примирение с
неразрешимыми внутренними противоречиями, имеющимися во
всех вещах. Благодаря этой особой иронии формируется взгляд,
который «направлен не на видимую действительность, а на непознаваемый идеал, ее определяющий»
– ирония, таким образом,
парадоксально утверждает этот идеал, а не развенчивает его. О
романтической иронии написано очень много, не будем на этом
подробно останавливаться, подчеркнем лишь, пожалуй, что она,
помимо всего прочего, свидетельствовала и о здоровом отношении к эстетике романтизма, к его темам и мотивам, в то время как
его отсутствие рождало прецеденты социального поведения в
стиле юного Вертера.
Многие авторы, относившиеся к эстетике романтизма на
определенном этапе своей литературной деятельности вполне се-
Умение. – 2012. – №2. С. 319.
Биченко С.Г. Романтическая ирония в философии // Знание. Понимание.
~ 181 ~
рьезно, позже иронизировали над ней. Наиболее ярким, пожалуй,
319
320
319
320
будет пример стихотворения, которое сочиняет Ленский в романе
А.С. Пушкина «Евгений Онегин» и которое объединило едва ли
не все романтические штампы (глава VI, строфы XXI – XXII).
Чуть ниже ирония в адрес молодого поэта, а в его лице и превращающегося в эпигонство литературного направления, достигает
известного апогея (глава VI, строфа XXIII):
Так он писал темно и вяло
(Что романтизмом мы зовем,
Хоть романтизма тут нимало
Не вижу я; да что нам в том?)
И наконец перед зарею,
Склонясь усталой головою,
На модном слове идеал
Тихонько Ленский задремал…
В авторском примечании, данном в скобках, противопоставляются стереотипное представление о романтизме, бытующее в массовой культуре (к которому поэт, очевидно, относится
скептически – что вполне в романтическом ключе, поскольку это
мнение «непосвященной толпы»), и истинный дух романтического искусства, к которому он сохраняет доброе отношение, несмотря на то, что в творческом плане уже перерос его.
Как известно, достается от Пушкина и Онегину (глава I,
строфа XXXVIII): «Недуг, <…> Подобный английскому сплину,
// Короче: русская хандра // Им овладела понемногу»
. Здесь
собрание сочинений: В 16 т. – М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937-1959. – Т. 6.
Евгений Онегин / Ред. Б. В. Томашевский. – 1937. — 700 с. – 1937. –
С. 126.
Пушкин А.С. Евгений Онегин: Роман в стихах // Пушкин А.С. Полное
Там же, с. 21.
~ 182 ~
стилистическое столкновение «Подобный английскому сплину» –
321
322
321
322
«Короче: русская хандра» также рождает комический эффект.
Романтическая ирония становится основой образа автораповествователя в повести В.Ф. Одоевского «Княжна Мими».
Особенно отчетливо это видно, когда после трех глав текста, в
кульминационный момент развития сюжета вдруг возникает
композиционный разрыв: «Пока баронесса тщетно спрашивала у
княжны, что с нею случилось, – дверь отворилась и – но позвольте, милостивые государи! Я думаю, что теперь самая приличная
минута заставить вас прочесть –
Предисловие»
Такой авторский ход позволяет продлить напряжение, в котором находится читатель, и является элементом литературной
игры. Он объясняется и формально: «Воля ваша, а это прекрасное
средство, ибо кто не читал предисловия, тот знает только половину книги. Итак, милостивые государи, становитесь на колени,
читайте, и читайте с глубочайшим вниманием и с глубочайшим
уважением, потому что я буду говорить вам то, что уже давно
вам всем известно»
. Далее автор иронизирует над тем, как
трудно писать книги, потому что русские светские дамы не говорят по-русски, и вместе с тем над собой: «Послушайте, милостивые государыни: я не студент, не школьник, не издатель, ни А, ни
Б; я не принадлежу ни к какой литературной школе и даже не верю в существование русской словесности; я сам говорю порусски редко; по-французски изъясняюсь почти без ошибок; картавлю самым чистым парижским наречием: словом, я человек
порядочный», – и тут же добавляет вполне всерьез: «Я уверяю
вас, что стыдно, совестно и бессовестно не говорить по-
рассказы / Вступ. статья, сост. и примеч. А. Немзера. – М.: Художественная литература, 1988. – 328 с.
Одоевский В.Ф. Княжна Мими: Повесть // Одоевский В.Ф. Повести и
Там же, с. 156.
~ 183 ~
русски!»
323
324
325
323
324
325
. Подобного рода переходы от художественного повествования к авторскому монологу в адрес читателя, от иронии к
серьезному и обратно и есть та самая пушкинская «болтовня»,
которой «требует роман» и которая, развлекая читателя и в то же
время ставя вполне серьезные вопросы, создает атмосферу доверительного общения между ним и автором.
Ироничен образ героя-повествователя в цикле повестей
А. Погорельского «Двойник, или Мои вечера в Малороссии», что
позволяет понимать прочитанное и как описание фантастических
событий (при желании читателя), и как литературную игру. Однако чаще романтическая ирония проявляется при создании образов второстепенных персонажей – людей «века минувшего» или
современников. Так, в повести Е. Ган «Медальон» (1839) иронично изображается один из второстепенных персонажей –
безымянный «таинственный» чиновник по особым поручениям,
восьмого класса, с «мельмонтовским» взглядом, который выступает в образе романтического поэта и живо откликается на предложение общества сочинять повести, чтобы развлечься: « - Согласен, – сказал он, обводя взорами общество, – я опишу средство снискать любовь самых гордых, непреклонных красавиц!
Средство трагическое, ужасное, но…» (далее следует театральная
пауза)
о выгодах разведения табака на Кавказе
. Как мы узнаем в конце повести, он написал «статейку»
. Как можно видеть, ка-
рьера чиновника и романтизм оказываются комически несовместимы. Однако эта несовместимость может быть и драматичной.
Например, в повести Н.Ф. Павлова «Демон», написанной
примерно в это же время (1838), доброй романтической иронии
уже нет ввиду появления в творчестве автора реалистических
тенденций. Ситуация сходная: петербургский чиновник Андрей
водах. – Ставрополь: Кавказский край, 1991. – 72 с. С. 39.
Там же, с. 157.
Ган Е.А. Медальон: История одной любви, рассказанная на Кавказских
Там же, с. 71.
~ 184 ~
Иванович, «кавалер пряжки за двадцать лет и четвертой степени
326
327
326
327
Станислава», оказывается одержим неким замыслом, и на первый
взгляд кажется, что под влиянием произошедшей в нем духовной
перемены чиновник решается заняться литературным творчеством. Ведет он себя при этом как впавший в безумие, но безумие
романтическое, высокое, творческое: «Долго переходил Андрей
Иванович из одного положения в другое… <…> дьявольское
наваждение коверкало его члены в ночное время, когда люди или
спят, или пишут. <…> Андрея Ивановича бросило в краску, у
Андрея Ивановича откуда ни взялась живость молодости. Бывало, с середины комнаты до письменного стола он пройдет чинно
и сделает пять крошечных шагов. Теперь это расстояние вместилось в один огромный шаг. Растрепался халат на его груди, и,
может быть, в первый раз сверкнули степенные глаза. Он опомнился, он взглянул на свои бумаги, он с раскаяньем блудного сына кинулся к ним: сколько часов погублено в праздности, в действиях законопротивных, отдано на съеденье бог знает каким
преступным мыслям!.. Горячая жажда честной работы проснулась в нем, жажда труда все-таки почтенного, который до сих пор
кормил его без укоризны!..»
. Все это очень напоминает бунт
героя против однообразной чиновничьей жизни. Действительно,
«Андрей Иванович не перебеливает, Андрей Иванович сочиняет»
. Однако довольно скоро выясняется, что сочинял Андрей
Иванович прошение к значительному лицу, чтобы на личной
аудиенции, фактически, предложить тому в качестве любовницы
свою молодую привлекательную жену – единственный свой капитал – и тем самым обеспечить себе прочное положение в бюрократическом аппарате и продвижение по службе. Романтические образы вдохновения и творчества, с помощью которых описывается создание прошения, усугубляют драматизм ситуации.
http://az.lib.ru/p/pawlow_n_f/text_0020.shtml (дата обращения: 09.05.2024).
Павлов Н.Ф. Демон [Электронный ресурс] // Lib.ru/Классика. – URL:
Там же.
~ 185 ~
Ирония автора становится горькой, чиновник остается чиновни-
328
328
ком, ни на что художественное он не способен: «чиновник, что
ни принимался писать, а верно, написал просьбу»
. Притом Андрей Иванович совершает подлость, и демон, которым он одержим, это вовсе не таинственный и мистический романтический
дух, а простое филистерское корыстолюбие, в котором также нет
ничего инфернально-демонического. Такая перемена в характере
иронии и переосмысление романтических мотивов знаменует конец романтической эпохи, осознаваемый автором.
Еще одной смысловой константой, ассоциирующейся с
эпохой романтизма и нашедшей отражение в литературнохудожественных произведениях, является романтический культ
дружбы. Так, в уже опоминавшемся цикле повестей А. Погорельского «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» герою является двойник (Doppelgänger). Он называет себя призраком или
духом, уверяет Антония в своей безобидности (вопреки поверью
о том, что встреча со своим двойником предвещает смерть) и является якобы только для того, чтобы скрасить одиночество хозяина, который мечтает о друге и собеседнике. На протяжении известной части цикла (произведение не окончено) двойник действительно не причиняет герою никакого вреда, а только развлекает его беседой, рассказами и теориями, лишь его странные появления и необходимость исчезать до наступления рассвета
напоминают о его потусторонней природе. И хотя двойник – персонаж скорее условный, необходимый для композиционной организации цикла, с ним связан очень важный для романтизма, едва
ли не один из магистральных мотивов потребности человека в
друге – собеседнике и единомышленнике, обретение которого
обещает душевную гармонию и примирение с действительностью, а отсутствие которого приводит романтического героя к
трагическому одиночеству и разобщению с миром.
Там же.
~ 186 ~
Зачастую дружба для романтического героя оказывается
329
329
даже важнее любви, поскольку представляет собой нечто универсальное и всеобъемлющее. Например, в повести А.Ф. Вельтмана
«Ольга» (1837) – истории о девушке, принятой на воспитание в
семью богатого помещика, – рефреном звучит мысль: «Бедная! У
ней нет друга» – то есть, наперсника и защитника, равного ей по
положению. Сначала защитником Ольги становится отставной
солдат-садовник, в котором отчасти воплотились черты народного образа находчивого солдата, а потом и в самом деле равный –
молодой человек, принятый в эту семью так же, как она, на воспитание, но до ссоры с помещиком считавший, что он родной
сын. «Мы равны и несчастьем своим»
– говорит Ольга. Равен-
ство очень важно для дружбы, и брак молодых людей – это скорее дружеский союз, чем союз любовный, потому что вдвоем
легче выживать в их положении. Мотив дружбы в браке есть и в
других произведениях А.Ф. Вельтмана (повесть «Радой»). Но в
данном случае автором на мотиве дружбы делается акцент, поскольку чистота помыслов жениха противопоставляется желаниям помещика, ставшим причиной, по которой Ольга сбегает из
дома.
Культ дружбы в эпоху романтизма запечатлелся в таких
произведениях, как, например, лирическая зарисовка
И.В. Киреевского «Царицынская ночь» (1827). Несколько друзей
совершают позднюю конную прогулку около Царицынских прудов, которая сменяется катанием на лодке. Молодые люди, расположенные к задушевной беседе романтическим пейзажем, говорят о жизни, смерти и бессмертии, об истории и характере русского народа, о вечности, о поэзии. «Отвязавши широкую лодку
и закуривши трубки, друзья пустились гулять по гладкому пруду.
Тишина, лунная ночь, качанье лодки, равномерные удары весел,
музыкальное плесканье воды, свежесть воздуха, мрачно-
http://az.lib.ru/w/welxtman_a_f/text_0300.shtml (дата обращения: 09.05.2024).
Вельтман А.Ф. Ольга [Электронный ресурс] // Lib.ru/Классика. – URL:
~ 187 ~
поэтический вид окружающего сада – все это настроило их душу
330
331
332
330
331
332
к сердечному разговору, а сердечный разговор, как обыкновенно
случалось между ними, довел до мечтаний о будущем, о назначении человека, о таинствах искусства и жизни, о любви, о собственной судьбе и, наконец, о судьбе России»
. Эмоциональное
напряжение и пафос беседы постепенно нарастают и разрешаются стихами, которые, импровизируя, произносит один из юношей:
Смотрите, о други! над нами семь звезд:
То вестники счастья, о други!
Залог исполнения лучших надежд,
Блестящее зеркало жизни…
Стихотворением и оканчивается эта зарисовка, структурно
напоминающая куда более крупный и сложный текст – «Русские
ночи» В.Ф. Одоевского, в котором тоже есть место мотивам романтической дружбы.
Со временем романтическая дружба становится легендар-
ной, что также отражается в литературных произведениях.
Например, в более поздней повести А.Ф. Вельтмана «Не дом, а
игрушечка!» (1850) наряду с водевильным романом главных героев и фантастической историей противоборства двух домовых
изображается дружеская пирушка, хозяином которой является
сам Павел Войнович. По-домашнему, «с трубкой в руках и в халате и в туфлях», он встречает гостей, среди которых поэт, начинающий застолье стихами: «Я люблю вечерний пир, // Где веселье председатель…»
Lib.ru/Классика. – URL: http://az.lib.ru/k/kireewskij_i_w/text_0020.shtml (дата обращения: 09.05.2024).
Lib.ru/Классика. – URL: http://az.lib.ru/w/welxtman_a_f/text_0030.shtml (дата
обращения: 09.05.2024).
Киреевский И.В. Царицынская ночь [Электронный ресурс] //
Там же.
Вельтман А.Ф. Не дом, а игрушечка! [Электронный ресурс] //
. И это не цитирование известных строк
~ 188 ~
случайным героем, позже поэт называется по фамилии – Пушкин.
На дружеской пирушке обсуждается мистика, звучат стихи, затем
все дружно решают ехать в английский клуб. Таким образом, перед нами возникает своего рода миф о романтической эпохе и
наиболее ярких, знаковых ее личностях. На момент написания
повести это просто анекдот, который, тем не менее, свидетельствует о мифологизации романтической эпохи – а значит, она уже
осмысляется как завершенное целое.
Вельтман смешивает реально-историческую и художествен-
ную действительности. С одной стороны, в художественный мир
произведения вторгается условно реальная сцена из жизни юных
поэтов-романтиков (дата создания стихотворения Пушкина –
1819 г.). С другой стороны, сами поэты становятся персонажами
литературного произведения, переносятся в «вечную и идеальную» художественную действительность. Говорить о прототипах
и создании на их основе художественных характеров невозможно
ввиду крайне малого объема материала – компания поэтов проносится через художественную действительность метеором и исчезает, отправляясь по сюжету в «англицкий» клуб, а в действительности – в прошлое, назад в эпоху, из которой они были на
мгновение призваны памятью и творческим воображением автора. Этот эпизод, прекрасно встраивающийся в общую логику повествования и композицию повести, вместе с тем кажется литературной импровизацией, капризом игривого автора – романтика в
душе, несмотря на солидный возраст (50 лет).
Еще одной смысловой доминантой эпохи романтизма, как
указывалось выше, является особая роль романтического Художника. В первой главе настоящего издания мы уже говорили о пассионарном характере романтического Художника и его особой
миссии на примере повестей В.Ф. Одоевского, К.С. Аксакова и
П.М. Погодина. Интересным образом мотив особого назначения
Художника реализуется в литературе последующих десятилетий,
изображающей романтическую эпоху, поскольку само понятие
~ 189 ~
творчества существенно расширяется, а границы определения ис-
333
334
335
333
334
335
кусства становятся размытыми, однако смысловое ядро остается
прежним.
Творчество Н.С. Лескова в современном литературоведении
подвергается значительному переосмыслению. За несколько десятилетий писателю удалось пройти в литературоведческом
осмыслении удивительный путь: от «заблуждавшегося антинигилиста» (который, впрочем, «раскаялся»)
ния»
, достойного благодаря актуальности, самобытности, глу-
до «прозёванного ге-
бине образности, идейной и духовной содержательности произведений встать в один ряд с вершинами русской классической
литературы. Вместе с тем исследователи отмечают, что «до сих
пор еще приходится вести борьбу за безусловное признание его
писателем-классиком»
. Так, понимание связи Лескова с предшествующей литературной традицией все еще во многом пребывает на прежнем уровне, ограничиваясь, например, указаниями на
попытки писателя освоить отдельные ее элементы, поскольку по
такому пути идут именитые современники: «В романе “Обойденные” (1865) и в повести “Островитяне” (1866) Лесков пытается
овладеть романтическими и мелодраматическими элементами
стиля, придающими особый колорит реалистическим произведениям Достоевского, написанным до романа “Преступление и
наказание” <…> В “Детских годах” вновь налицо элементы романтизма и мелодраматизма (линия Кольберг – мать Меркула),
появляющиеся каждый раз, когда Лесков обнаруживает близость
ратуры // Revue des études slaves, tome 58, fascicule 3, 1986. – P. 402 [Электронный ресурс] // URL: https://www.persee.fr/doc/slave_0080-
2557_1986_num_58_3_5566 (дата обращения: 07.09.2024).
Молодая гвардия, 2021. – 622 с.: ил. – (ЖЗЛ : сер. биогр.; вып. 1890).
ИМЛИ РАН, 2010. – 376 с. С. 4.
Troickij Vsevolod Ju. Творчество Лескова и пути развития русской лите-
Кучерская М.А. Лесков. Прозёванный гений. – 2-е изд., испр. – Москва:
Н.С. Лесков в пространстве современной филологической мысли. – М.:
~ 190 ~
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]