Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская повесть эпохи романтизма. Перспективы современного изучения. Монография
.pdf
традиции он больше всего напоминает «инфернального злодея»,
102
103
102
103
образ которого унаследован романтизмом от готики и традиционно соотносится со сферой «не трагического, а ужасного»
Этой точки зрения придерживается, в частности, А.А. Полякова:
«Фигура незнакомца выписана в полном соответствии с требованиями готического канона. Перед нами человек с темным
прошлым (о котором он и рассказывает юноше) и эффектной
“демонической” внешностью. Его голос производит на юношу
сильное впечатление <…>. Несмотря на то, что почти вся фигура
брата милосердия скрыта под покрывалом, внимание юноши
привлекают его “выразительные глаза” и “страшно бледное лицо”. В конце повести герой снимает покрывало, и юноша, видя
шрам на щеке, догадывается, кем был его собеседник. Образ брата милосердия не представляет собой ничего нового и ориги-
.
нального для читателя готической литературы. Напротив, перед
нами компиляция деталей, характеризующих готического злодея»
. Действительно, образ молящегося ночью в Колизее мона-
ха традиционен и даже схематизирован. Однако не следует забывать, что это лишь одна из ипостасей образа Амвросия. Амвросий
– это готически-мрачный брат милосердия, рассказывающий
ужасную, но поучительную историю, и в то же время это герой
рассказываемой истории, за душу которого ведется жестокая
борьба между силами тьмы и силами света. Однако о том, что это
один и тот же человек, читатель может лишь постепенно догадываться. Таинственный монах, исповедующийся перед юношей по
причинам, вынесенным за рамки «Амены», дистанцируется от
своего прошлого: он рассказывает о себе в третьем лице, только в
самом конце открывая свою тайну. Эта дистанция не является
случайной. Амвросий, встречающий героя в Колизее, – это каю-
государственный университет им. П. Стучки, 1987. – 117 с. С. 62.
традиция в русской литературе. – М.: РГГУ, 2008. – 349 с. С. 148.
Федоров Ф.П. Человек в романтической литературе. – Рига: Латвийский
Полякова А.А. От романа к повести («Упырь», «Амена») // Готическая
~ 51 ~
щийся грешник с таинственной, преступной биографией; он проклят и, вероятно, обречен на вечные скитания. Вместе с тем имя
его не называется. Обретая вечное существование, герой как бы
парадоксально утрачивает свое имя, в то время как в рассказе о
его прошлом, когда он был обычным человеком, его имя вводится сразу и звучит постоянно. Оно становится своего рода предсказанием, однако это предсказание двусмысленно: в переводе с
греческого имя «Амвросий» означает «неумирающий», что может означать как вечную жизнь духа, так и судьбу навеки проклятого. В сущности, герой оказывается волен сам определять,
какой именно вариант предсказания реализуется, однако пройти
духовное испытание ему не удается.
Юный Амвросий отличается отнюдь не свойственными для
праведного христианина гордостью, тщеславием и самолюбием.
Не случайно в сновидении, где Амена предстает языческой богиней, Амвросию предлагают оказаться на месте грозного бога
войны Марса, вместе с Венерой накрытого сетями Вулкана. Амвросию противопоставляется другой герой рассказанной повести
– праведный Виктор, смиренно принимающий смерть на арене
Колизея. Амвросий также был тайным христианином и рисковал
подвергнуться преследованию и казни, но встреча с Аменой
навсегда изменяет его судьбу.
Как отмечает И.Г. Ямпольский, «В “Амене” перед нами
столкновение двух миров, двух мировоззрений, двух нравственных философий – язычества и христианства, но сквозь историческую тему просвечивает идейная тенденция, связанная с современностью. В “Амене” развенчивается склонность к компромиссу и капитуляция перед силой, неспособность поступиться личными выгодами и материальными благами и принести себя в
жертву ради убеждений. Ориентация на современность подчеркивается построением отрывка, в котором переплетаются два
~ 52 ~
хронологических плана, разделенных многими веками»
104
105
104
105
. В об-
разе Амвросия отразились оба эти идейных пласта. Прежде всего,
он олицетворяет глубокий конфликт между прекрасным, но
грешным языческим миром и миром христианским, жестоким, но
праведным. Хотя волевое начало героя ослаблено, Толстой не
умаляет ни значение личности Амвросия, ни всего античного мира, сменяемого, вытесняемого христианской эпохой. Так, во время пира в доме Амвросия герой глубоко проникается естественной для него языческой философией: «Они говорили очень увлекательно, особенно мужчина с кудрявой бородой. Пока Амвросий
его слушал, в нем разверзались совершенно новые понятия, и он
стал смотреть на жизнь, на веру и на добродетель совсем другими
глазами»
. Но в то же время привязанность к другу и бывшей
невесте, преданность клятве в конце концов оказываются сильнее. Таким образом, Амвросий оказывается наказанным за преступление не против христианской веры, а против собственной
совести, что выводит конфликт произведения на более высокий,
гуманистический уровень.
Оказываясь предметом спора темных и светлых сил, Амвро-
сий подчиняется общему движению событий, что в целом характерно для героев Толстого. Как уже было сказано, волевое начало
героев Толстого обычно ослаблено. Всего дважды за все время
повествования Амвросий проявляет активность: пытаясь своим
признанием в совершенном преступлении вызволить из темницы
друга и отрекаясь от Амены в самом конце повествования. Как
мы помним, эта попытка Амвросия восстановить справедливость
оканчивается тем, что он не только не спасает Виктора, но и сам
оказывается в темнице. Отречение Амвросия от Амены и всех тех
Очерки о русской поэзии 1840-1870 г. – Л. Художественная литература,
1974. – 352 с. С. 152.
А.К. Собрание сочинений в 4 т. М.: Художественная литература, 1963-
1964. – Т. 3. – 1963. – 584 с. С. 155.
Ямпольский И.Г. А.К. Толстой // Ямпольский И.Г. Середина века.
Толстой А.К. Амена. Отрывок из романа «Стебеловский» // Толстой
~ 53 ~
сил, которые стоят за ней, не реабилитирует героя. Более того:
финал повествования дает возможность двойственной трактовки
положения героя в настоящем, то есть к моменту встречи Амвросия с юношей, которому он рассказывает свою историю в Колизее несколько веков спустя.
Отчасти судьба Амвросия соотносится с апокрифическим
сказанием об Агасфере. Однако срок наказания Амвросия никак
не обозначен, он все еще находится на земле – это означат, что,
даже облачившись в монашеские одежды, искупить свои грехи
ему так и не удалось. Это позволяет поставить под сомнение божественный характер кары, постигшей Амвросия, и предположить менее нравоучительное объяснение бессмертия (или исключительного долголетия) героя. Повествование, помещенное в
рамку, оканчивается эпизодом отречения Амвросия от Амены,
после чего та кусает его в щеку, и герой падает «без чувств». Согласно поверьям о вампирах, на которых основано два более ранних произведения Толстого (рассказ «Семья вурдалака» и повесть «Упырь»), именно через укус эти мистические существа
передают свою силу, превращают людей в себе подобных. Что
касается самой Амены, в повествовании есть символика, позволяющая предположить в ней, как и в языческих богинях из повести «Упырь», не только необыкновенную девушку, посланницу
темного фантастического мира, но и собственно вампира. Амена
живет в храмовом подземелье и показывается на поверхности
только один раз, в день казни Виктора и Леонии, даже в темницу
к Амвросию она проникает через тайные подземные ходы. Члены
«семьи» Амены собираются в доме Амвросия ночью и спешно
уходят, едва заслышав крик петуха, а в первом сновидении героя
голуби у ног Амены внезапно превращаются в летучих мышей,
тесно связанных с поверьями о вампирах. Таким образом, настоящее положение героя может быть объяснено его приобщением к
потустороннему миру через укус Амены. Это приобщение нельзя
расценивать как внезапный поворот событий, как некий пуант.
~ 54 ~
Финал повествования является вполне закономерным, как и узна-
106
106
вание героя по шраму. Поэтому вряд ли стоит определять жанр
этого произведения как новеллу. И все же некая тень новеллического замысла в «Амене» присутствует: читатель, хотя и ожидает
этого, все же не узнает, зачем ночью в Колизей пришел тот юноша и как сложилась его судьба после встречи с таинственным
монахом. Однако смысловая роль жанровых особенностей «Амены» лежит скорее в области романтической теории фрагмента как
самостоятельного литературно-художественного явления.
С самого начала повествования образ Амвросия отличается
противоречивостью. Вместе со своим другом на тайном собрании
христиан он приносит клятву верности истинному Богу, после
чего друзья «бросились друг другу в объятья и подкрепили слезами умиления священную клятву»
. В тот же вечер, защищая
незнакомую девушку, вооруженный мечом Амвросий в одиночку
бросается на четырех преторианцев, что больше напоминает поступок средневекового рыцаря, чем смиренное поведение христианина первых веков нашей эры. Судьба Амвросия складывается причудливым образом: спася Амену (в данном случае не
важно, действительно ли на девушку напали или, что вероятнее,
нападение было инсценировано), герой вынужден поплатиться за
свое благородство. Кроме того, Амвросий невольно оказывается
причиной несчастий, происходящих с его другом, а затем и его
невестой. Именно по его инициативе в знак дружбы он и Виктор
обменялись тогами, а тога Виктора, сброшенная Амвросием у
входа в подземелье Амены, попадает в руки к преторианцам и
становиться главной уликой против его друга. В дальнейшем, руководствуясь лучшими побуждениями, пытаясь спасти своего
друга и возлюбленную от мучений и страшной казни, Амвросий
(опять-таки невольно) только усугубляет сложившуюся ситуацию, пока, наконец, сам не подвергается жестокому наказанию.
Там же, с. 141.
~ 55 ~
То есть, герою предначертано пагубно и даже фатально влиять на
жизнь его друзей, и укус Амены в последней сцене – только завершающий этап этой череды событий. Появление метки подтверждает связь героя с темными силами, но влияние на действительность посредством его неких враждебных, разрушительных
начал обнаруживается гораздо раньше. Таким образом, по мысли
Толстого, выраженной и в повести «Упырь», и в отрывке «Амена», совершенный человеком грех открывает темным силам путь
в действительность, и сам человек становится их орудием. Но то,
что мы видим Амвросия в монашеских одеяниях, и то, что он пытается предостеречь юношу от совершения преступления, свидетельствует о борьбе героя со своей судьбой, однажды им же выбранной, пусть и не осознанно, о попытке преодолеть ее.
Как уже говорилось, изначально Амвросий является характерным для творчества Толстого героем в том смысле, что он
оказывается вовлеченным в стремительно развивающиеся события, существенно повлиять на которые он не в состоянии. Волевое начало героя ослаблено, в центре внимания автора находится
столкновение героя с окружающим миром, его восприятие, поведение. Однако герой отнюдь не пассивен. Принципиально важным для Толстого оказывается осознание героем своих поступков, раскаяние и стремление не только изменить свою судьбу, но
и помочь другим, в чем и проявляется пассионарное начало его
личности. В повести показывается, как противоречивая, не волевая, но активная личность превращается в «инфернального героя», однако не шаблонного, а довольно сложного, восстающего
против своей «инфернальности». «Амена» Толстого – попытка
проследить рождение и становление темного романтического героя, а также попытка раскрыть его внутренний мир, в данном
случае ярко противопоставляемый внешнему «готическому» облику, превращающемуся в маску, шаблон, условность.
Как уже указывалось, в «Амене» мы наблюдаем отстранение
героя от себя: монах рассказывает свою историю от третьего ли-
~ 56 ~
ца. Но тем глубже и критичнее герою удается раскрыть противо-
107
107
речия и передать угрызения совести, которые мучат его. Амвросий (как и Руневский) изображен в процессе становления, а не в
механическом сопоставлении прошлого героя с его настоящим.
Более того: духовное и личностное развитие Амвросия, вероятно,
еще не завершено, так как он еще не искупил своей вины и не обрел прощения и мы не знаем, чем завершится его протест против
собственной природы и вмешательство в судьбу юноши.
Характер Амвросия раскрывается в динамике, отражающей
сложную переходную эпоху в истории человечества. Борьба за
душу Амвросия происходит на двух уровнях: внешнем и внутреннем. Внешний уровень конфликта оказывается очевидным:
это светлые силы, олицетворяемые Виктором и Леонией, и темное, инфернальное начало, воплощенное в Амене, ее родственниках-олимпийцах и еще одном странном госте на пиру в доме Амвросия, облик которого позволяет обозначить связь между языческими божествами и дьяволом: «гости все были прекрасны собою, кроме одного, запачканного сажей и сильно хромавшего»
Связь между античными божествами и новой христианской мифологией, а именно инфернальной ее составляющей, обозначена
Толстым уже в повести «Упырь», где возникает тот же мотив
«чертова места» на месте языческого храма. В повести «Упырь»
дьявол представлен как «хозяин» над античными богами, волей
которого Юпитер посажен на трон. В отрывке «Амена» строгого
указания на главенствующую роль дьявола среди олимпийцев
нет, однако «родственники» Амены покидают дом Амвросия с
первым криком петуха, а инфернальная сущность Амены прорывается через образ богини Венеры в первом сне Амвросия. После
.
того как Амвросий увидел Виктора, Леонию и огненную сеть над
собой, «Амена показалась ему уже не столь прекрасною, а вместо
Там же, с. 155.
~ 57 ~
голубей из-под ног ее вспорхнули две летучие мыши»
108
109
110
108
109
110
. Оконча-
тельно Амена разоблачает себя в финальной сцене, после отречения Амвросия от нее самой, языческих богов, ада и сатаны:
«Услыша эти слова, Амена испустила пронзительный визг, черты
ее лица чудовищным образом исказились, изо рта побежало синее пламя; она бросилась на Амвросия и укусила его в щеку»
Такое соотношение языческой и христианской мифологии не является оригинальным художественным вымыслом Толстого. В
исследовании становления христианского канона доктор исторических наук И.С. Свенцицкая отмечает, что первые христиане (III в. н.э.) «не принимали культов языческого мира, однако полностью игнорировать их не могли. В первом послании к коринфянам, где обсуждается вопрос об идоложертвенном, Павел пишет,
что язычники приносят жертвы бесам, а не богу и что нельзя
.
быть в общении с бесами (в греческом подлиннике – с демонами). Таким образом, в восприятии христиан языческие божества
были демонами. Отвергая поклонение им, люди того времени не
могли отрицать их существования, они только “переворачивали”
свое отношение к ним. Уже в ранний период развития христианства мы видим те пути, по которым шло влияние на это учение
язычества: одни божества превращались в сознании христиан в
злые силы, другие, наиболее популярные среди новообращенных,
сливались в их представлении со святыми и ангелами»
. Итак, в
«Амене» и «Упыре» Толстой довольно точно воспроизводит соотношение античного язычества и христианского начала в христианском культурном сознании первых веков становления новой
религии и последующей эпохи.
политической литературы, 1980. – 137 с. С. 63.
Там же, с. 145.
Там же, с. 158.
Свеницкая И.С. Тайные писания первых христиан. – М.: Издательство
~ 58 ~
1.5. Романтический герой прозы А.К. Толстого
111
111
и теория пассионарности Л.Н. Гумилева
Герой поздней русской романтической литературы отличается особой типологической сложностью, связанной, прежде всего, с читательским опытом самих писателей. От последовательных писателей-романтиков, имеющих в своем распоряжении не
только литературное наследие ярчайших представителей европейского романтизма, но и опыт своих соотечественников, было
бы по крайней мере нелогичным ожидать механического повторения художественных достижений предшественников. Попытка
сохранить романтическую прелесть образа и в тоже время выйти
за пределы примелькавшегося читателю и зачастую схематизированного характера приводят к появлению новых типов героев,
сочетающих в себе романтическую традицию и продуктивное реалистическое начало.
Кроме этого, сама природа романтического героя предполагала дальнейшее развитие уже за пределами романтизма и как
литературного направления, и как художественного метода. «С
одной стороны, романтики имели возможность расширить галерею типажей, намного превзойдя разнообразием предшествующие направления; <…> С другой же стороны, негибкость в представлении о возможностях развития конкретной личности обернулась слабостью романтизма»
.
В 30-ые – 40-ые годы XIX в. традиционный романтический
герой становится предметом художественной полемики. Сопоставляя динамику развития русской и французской литератур в
период становления реализма, Ю.М. Лотман пишет: «Положительный герой предшествующего литературного периода, возведенный в ранг типического персонажа эпохи, подвергся критиче-
зиса и типологии: Автореферат диссертации… кандидата филологических
наук. – Тверь, 1997. – 23 с. С. 7.
Грекова Е.В. Герой русской романтической литературы: проблемы гене-
~ 59 ~
ской оценке. Пересмотр этот <…> осуществлялся определенным
112
113
112
113
образом: литературный персонаж выводился за пределы самой
литературы и превращался в героя реальной жизни, сталкивающегося не с литературными сюжетами, а с действительностью.
Введенный в действительность персонаж оставался наделенным
чертами создания литературы, не способного вырваться за пределы вымысла и адекватно реагировать на реальность»
. Однако
романтический герой прочно закрепляется в русской литературе
первой половины XIX века и последующих периодов. «Полемика, если она наполнена художественной силой, может не только
уничтожать, но и парадоксально наполнять новой жизнью те явления, с которыми борется. В этом смысле длительное существование романтизма в русской и французской литературе XIX в.
отчасти обязано энергии и таланту борцов с этим же романтизмом»
. Таким образом, романтический герой преодолевает гра-
ницы историко-литературного направления.
Творчество классика русской литературы графа
А.К. Толстого нельзя назвать неизученным. Универсальный литературный талант, сочетавшийся с неординарной точкой зрения
на искусство и принципиальной независимостью мнения по общественно-политическим вопросам, вызывал и поддерживал интерес к произведениям писателя в течение многих лет. Значимость творческого наследия Толстого для развития русской литературы признавалась уже современниками. «Он оставил в
наследство своим соотечественникам, – писал И.С. Тургенев, –
прекрасные образцы драм, романов, лирических стихотворений,
которые в течение долгих лет – стыдно будет не знать всякому
типологии русского реализма первой половины XIX в.) // Лотман Ю.М. О
русской литературе: статьи и исследования. История русской прозы. Теория литературы. – СПб.: Искусство-СПб, 1997. – 845 с. С. 743.
Лотман Ю.М. «Человек, каких много» и «исключительная личность» (к
Там же, с. 744.
~ 60 ~
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]