Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская повесть эпохи романтизма. Перспективы современного изучения. Монография
.pdf
дениях, которые стоят в центре анализа И.Г. Ямпольского, в
большей степени обусловлены довольно жесткими требованиями,
предъявляемыми к этому роду литературы (в частности, постановка драмы на сцене и специфические сценические условности).
Анахронизмы в произведениях Толстого, принципы их допущения с художественной точки зрения до сих пор не охарактеризованы, открытым остается вопрос о взаимоотношении реальноисторического и вымышленного в творчестве писателя.
Решение этих вопросов на материале прозы Толстого пред-
ставляется целесообразным по следующим причинам. Во-первых,
роман «Князь Серебряный» был задуман, осуществлен и опубликован раньше, чем произведения, составившие драматическую
трилогию Толстого («Смерь Иоанна Грозного» – 1866 г., «Царь
Федор Иоаннович» – 1868 г., «Царь Борис» – 1870 г.). К 60-70 гг.
художественный метод писателя, распространяющийся на все его
творчество вне зависимости от родовой принадлежности произведений, уже сформировался, и процесс его становления правильнее изучать на более раннем прозаическом материале.
Во-вторых, роман «Князь Серебряный» и драматическая
трилогия связаны не только тематически, но и генетически. Многие приемы и мотивы у этих произведений оказываются общими,
и воплощение их в разных случаях представляет исследовательский интерес.
В-третьих, эпический род литературы по сравнению с дра-
матическим и лирическим является более свободным. Из этого
следует, что анахронизмы, допущенные в драмах Толстого или
его лирике и продиктованные родовидовой спецификой произведений, не должны, строго говоря, распространяться на роман.
Тем не менее, в «Князе Серебряном» мы сталкиваемся с таким
же, если не более богатым набором анахронизмов, цели допущения которых остаются не проясненными. Вместе с тем следует
отметить, что роман и драмы Толстого не являются попытками
воплотить одно и то же художественное содержание в различных
~ 121 ~
родовых формах. Как известно, «Князь Серебряный» был адап-
217
217
тирован для постановки на сцене С. Добровым (С.Е. Поповым) и
ставился одновременно со «Смертью Иоанна». В связи с этим
Толстой в одном из писем рекомендовал В.В. Самойлову (исполнителю роли Грозного в инсценировке романа и трагедии): «Вы,
мне кажется, должны провести резкую черту между этими двумя
эпохами, так чтобы публика хотя и видела связь между двумя
Иоаннами, но не нашла бы в трагедии повторения того Иоанна, с
которым она познакомится через “Серебряного”. Таким образом
“Серебряный” мог бы служить как бы приготовлением к трагедии
<…> “Серебряный” и “Смерть Иоанна” не одно и то же и <…>
их не следует смешивать, как это уже теперь делается в публике»
.
И, наконец, в-четвертых. До сих пор в литературоведении не
ставилась проблема рецепции произведений Толстого. Мы предпринимаем попытку исследовать ту часть этой области, которая
соотноситься с изображением исторического прошлого, с соотношением реально-исторического и вымышленного, в том числе
и фантастического в прозе Толстого. Опорным пунктом в нашем
исследовании является принципиальная разница в восприятии
анахронизмов прозы и драматургии Толстого, позволяющая говорить об еще одном художественном приеме писателя.
В художественной прозе и драматургии Толстого мы сталкиваемся с намеренными смещениями во времени и пространстве
некоторых событий и монтажом исторического времени. И в романе «Князь Серебряный», и в драматической трилогии, и в балладах Толстой сознательно смещает часть исторических событий,
а также вносит изменения в биографии изображаемых исторических лиц. Представляя на суд публики свои произведения, Толстой заранее предупреждает читателей об этом и предвосхищает
1866 г. // Толстой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. –
Т. 4. – 592 с. С. 385.
Толстой А.К. Письмо В. В. Самойлову. Конец октября - начало ноября
~ 122 ~
замечания критиков. В предисловии к роману: «Оставаясь вер-
218
218
ным истории в общих ее чертах, автор позволил себе некоторые
отступления в подробностях, не имеющих исторической важности» – и далее писатель кратко оговаривает все отступления.
«Так, между прочим, казнь Вяземского и обоих Басмановых, случившаяся на самом деле в 1570 году, помещена, для сжатости
рассказа, в 1565 год. Этот умышленный анахронисм едва ли
навлечет на себя строгое порицание, если принять в соображение,
что бесчисленные казни, последовавшие за низвержением Сильвестра и Адашева, хотя много служат к личной характеристике
Иоанна, но не имеют влияния на общий ход событий»
. Кроме
того, по Карамзину, на труд которого в основном опирается Толстой, Вяземский и Алексей Басманов не дожили до публичной
казни: первый умер в пытках, второй был убит по приказу царя
своим сыном Федором. Опала на бояр Колычевых, низложение, а
после и убийство митрополита Филиппа относится не к 1565 году, а к более позднему времени (Филипп стал митрополитом
только в 1566 г.). Нашествие крымских татар, битва с которыми
русских войск под предводительством Серебряного и Басманова
описывается в романе, относится к 1564 году, то есть оно произошло еще до начала опричнины и, соответственно, начала действия романа.
К анахронизмам, допущенным в «Князе Серебряном», при-
мыкает ряд неточностей, связанных с биографиями реальных исторических лиц. Так, сын Грозного царевич Иван (1554-1581) во
время описываемых в романе событий (1565 г.) был еще ребенком, а Борис Годунов (1552-1605) – подростком. Оба героя были
слишком юны, чтобы играть такую значительную роль в судьбе
страны и других персонажей, какую им в своем произведении
приписывает Толстой.
4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 2. – 400 с. С. 75.
Толстой А.К. Князь Серебряный // Толстой А.К. Собрание сочинений: В
~ 123 ~
Толстой не претендует на научное исследование историче-
219
220
219
220
ских фактов и взаимосвязей. Однако анахронизмы и неточности
в романе и других произведениях Толстого не являются случайными, допущенными в силу недостаточной компетенции, и ни в
коем случае не свидетельствуют о небрежном обращении с историей. Они не возникают и единственно для удобства повествования. Минувшее для Толстого – особый континуум, часть романтического Универсума, в котором прошлое, настоящее и будущее
взаимосвязаны теснейшим образом, слиты воедино, и, хотя прошлое отдалено от настоящего, в нем течет живая жизнь.
Толстой допускает анахронизмы вполне сознательно: он
помещает разрозненные во времени события в сравнительно небольшой временной промежуток, концентрируя их для большей
драматизации, усиления впечатления и достижения большей яркости восприятия читателем эпохи Ивана Грозного. Такой подход
к историческим фактам связан с эстетической позицией Толстого,
согласно которой поэт, выполняющий художественные задачи,
«имеет только одну обязанность: быть верным самому себе и создавать характеры так, чтобы они сами себе не противоречили;
человеческая правда – вот его закон; исторической правдой он не
связан»
. Поэтому, создавая свою драматическую трилогию и
роман, Толстой позволяет себе «отступать от истории везде, где
того требовали выгоды трагедии»
.
Это же касается и характеров исторических лиц. Сам писатель дает для актеров развернутые рекомендации по изображению на сцене тех или иных персонажей, а в предисловии к роману отмечает: «В заключение автор полагает нелишним сказать,
что чем вольнее он обращался со второстепенными историческими происшествиями, тем строже он старался соблюдать истину и
Грозного”» // Толстой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980.
– Т. 3. – 528 с. С. 446.
Толстой А.К. «Проект постановки на сцену трагедии “Смерть Иоанна
Там же, С. 451.
~ 124 ~
точность в описании характеров и всего, что касается до народ-
221
222
221
222
ного быта и до археологии»
. Но несмотря на это герои Толстого отличаются известной «литературностью», что в целом характерно для романтических произведений. «Что касается исторических лиц, то они в романтических произведениях редко соответствуют своему реальному (документальному) облику, идеализируясь в зависимости от авторской позиции и своей художественной функции – показать пример или предостеречь. Характерно,
что в своем романе-предупреждении “Князь Серебряный” Толстой показывает Иоанна Грозного только как тирана, не принимая в расчет противоречивость и сложность личности царя, а
Ричард Львиное Сердце в реальности вовсе не был похож на возвышенный образ короля-рыцаря, каким его показал В. Скотт в
романе “Айвенго”»
.
Литературный характер героев Толстого связан, прежде всего, с романтической задачей раскрыть, донести идеальную правду истории, кристаллизовать нравственный конфликт и подчеркнуть его непреходящий, общечеловеческий смысл. Преображение
исторических лиц, связанное с этим, в полной мере иллюстрируется развитием образов князей Скопиных-Шуйских, относящихся
к числу изображенных Толстым исторических лиц.
В романе «Князь Серебряный» есть несколько упоминаний
о Шуйских, связанных, в основном, с событиями, предшествующими действию романа. Несмотря на то что Шуйские не являются действующими лицами романа, читатель может составить о
них вполне определенное впечатление. Так, рассказывая об
Онуфревне, мамке Грозного, Толстой пишет: «В малолетство царя Глинские боялись ее; Шуйские и Бельские старались всячески
4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 2. – 400 с. С. 76.
государственный университет им. П. Стучки, 1987. – 117 с.
Толстой А.К. Князь Серебряный // Толстой А.К. Собрание сочинений: В
Федоров Ф.П. Человек в романтической литературе. – Рига: Латвийский
~ 125 ~
угождать ей»
223
224
225
223
224
225
. Сама Онуфревна уверенно обвиняет Шуйских в
отравлении матери Грозного: «В сбитне-то и опоили ее проклятые Шуйские!» – говорит она
. О Шуйских также говорит боярин Морозов, напоминая Грозному о своих заслугах, в частности о том, что он «берег» мать Грозного и его самого от Шуйских
и Бельских. И хотя более подробных сведений в романе нет,
можно говорить о вероломстве и угодничестве Шуйских – по
крайней мере, такова их репутация при царском дворе. Эти характеристики унаследуют князья Шуйские в драматической трилогии Толстого, где они будут выведены на сцену уже непосредственно.
В романе из князей Шуйских по имени упоминается только
один – Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Упоминание о нем
находится в послесловии к роману, не относится к его действию
и носит характер исторической справки: «Слобода Александрова,
после выезда из нее царя Ивана Васильевича, стояла в забвении,
как мрачный памятник его гневной набожности, и оживилась
только один раз, но и то на краткое время. В смутные годы самозванцев молодой полководец князь Михаил Васильевич СкопинШуйский, в союзе с шведским генералом Делагарди, сосредоточил в ее крепких стенах свои воинские силы и заставил оттуда
польского воеводу Сапегу снять долговременную осаду с Троицко-Сергиевской лавры»
.
В драматической трилогии изображено два поколения князей Шуйских. В трагедии «Смерть Иоанна Грозного» основным
противником Бориса Годунова является член боярской думы, молодой князь Шуйский Василий Иванович. В этом произведении
его характер наиболее разработан. Как пишет в «Проекте постановки на сцену…» Толстой, его «характер примыкается есте-
4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 2. – 400 с. С. 513.
Толстой А.К. Князь Серебряный // Толстой А.К. Собрание сочинений: В
Там же, с. 513-155.
Там же, с. 388.
~ 126 ~
ственно к характеру Годунова. Шуйский есть в некотором смыс-
226
227
228
226
227
228
ле слабый и искаженный с него снимок. <…> Когда Годунов
прибегает к хитрости, он делает это потому, что не имеет лучшего способа для достижения своих целей. <…> Шуйский, напротив, любит хитрость для хитрости. Он <…> по своей природе заговорщик»
. Действительно, хитрость выведена Толстым как
основная черта характера Василия Шуйского. В большинстве его
реплик прослеживается скрытность и уклончивость. «Не нам царю указывать. От Бога // Его и гнев, и милость»
, – говорит он в
ответ Захарьину на критику непоследовательности поведения царя.
Зачастую Шуйский бравирует своей хитростью. Во время
боярского застолья в своем доме он сначала пьет за здоровье Годунова и притворяется наивным и недальновидным. В ответ на
резкие высказывания Нагих о Годунове он говорит:
Помилуйте, бояре, Годунов-то?
Его насильно ставят выше нас,
А он и сам не рад! Он нам всегда
И честь как должно воздает, и в думе
Готов молчать иль соглашаться с нами!
Шуйский как будто бы нехотя дает согласие на то, чтобы
нанятые боярами люди «мутили» московский народ против Годунова. Но, когда встает вопрос о конкретных исполнителях замысла, Шуйский сам зовет в палату проигравшегося боярина Битяговского, с которым он договорился о сделке заранее.
Грозного”» // Толстой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980.
– Т. 3. – 528 с. С. 457.
чинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 3. – 528 с. С. 13.
Толстой А.К. «Проект постановки на сцену трагедии “Смерть Иоанна
Толстой А.К. «Смерть Иоанна Грозного» // Толстой А.К. Собрание со-
Там же, с. 46-47.
~ 127 ~
Этим и другими поступками Василий Шуйский добивается
авторитета среди бояр, но устранить противника ему не удается.
Годунов превосходит его не только хитростью (он перевербовал
Битяговского), но и нравственными качествами. В то время как
Шуйский обеспокоен сохранением привилегий для бояр, что
обеспечить может только консервативная внутренняя политика,
Годунов стремится к власти ради сохранения целостности русской земли и царского престола, чем и обусловлен реформаторский характер его деятельности.
Сопоставление Шуйского и Годунова в трагедии напрашивается само собой. В начале драматической трилогии их шансы
на правление представляются равными, и их противостояние
представляет собой еще один конфликт наряду с центральным
драматическим конфликтом, связанным с душевными переживаниями и смертью Грозного. Развязка этого конфликта вынесена
за рамки трагедии, однако сомневаться в поражении Шуйского не
приходится.
В трагедии «Смерть Иоанна Грозного» и Шуйский терпит
поражение от Годунова, и, по мере того, как внимание автора все
больше и больше сосредотачивается на Годунове, характер Шуйского редуцируется. В трагедии «Царь Федор Иоаннович» Василий Шуйский, затеявший сложную интригу против Годунова, в
итоге становится предателем своего семейства и соратником своего врага, и все же в этом произведении он фигура второго плана.
Настоящим противником Годунова выступает князь Иван Петрович Шуйский, прибывший ко двору из Пскова. Василий Шуйский
совершает предательство не преднамеренно, а оказавшись жертвой собственной интриги: только покровительство Годунова может обеспечить ему безопасность во время опалы.
То, что в царствование Федора Иоанновича, когда вражда
между Шуйскими и Годуновым усилилась, последнему удалось
обвинить Шуйских в измене государю, является историческим
фактом. Шуйские были арестованы, но не казнены, как это у Тол-
~ 128 ~
стого, а высланы из Москвы. Василий Шуйский хоть и был ли-
229
230
229
230
шен каргопольского наместничества, которым управлял в то время, но остался жить в Москве. В приговоре по делу Шуйских было о нем сказано: «…а брат их большой, князь Василий СкопинШуйский, слово о нем не дошло, и он перед государем живет постарому»
.
В трагедии «Царь Борис» роль Василия Шуйского сводится
к нескольким дежурным репликам, а его характер редуцируется
окончательно. Тем не менее, в «Проекте постановки на сцену
трагедии «Смерть Иоанна Грозного» Толстой для того, «чтобы
исполняющий роль Шуйского получил ясное о нем представление»
, кратко описывает карьеру Шуйского после смерти Годунова. Он упоминает, в частности, о том, что боярской думой Василий Шуйский был возведен на престол, при попытке насильно
постричь его в монахи он отказался произносить обет, достойно
вел себя, будучи пленником в Варшаве. Этим упоминанием и неоднократными сопоставлениями с Годуновым Толстой подчеркивает незаурядность Шуйского, однако в драматической трилогии
столь противоречивое понимание писателем его личности все же
не отразилось: образ Шуйского односторонен. Василий Шуйский
предстает перед читателем или зрителем не слишком умным и
удачливым интриганом, судьба которого в конце концов оказывается в руках его врага.
Полностью противоположенной Василию Шуйскому оказы-
вается фигура его дяди, князя Шуйского Ивана Петровича,
вари и энциклопедии на Академике. Большая биографичекая энциклопедия
– М.: Справочно-информационный Интернет-портал «Академик», 2010. –
URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/113720/%D0%A1%D0%BA
%D0%BE%D0%BF%D0%B8%D0%BD%D1%8B (дата обращения:
25.03.2022).
Грозного”» // Толстой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980.
– Т. 3. – 528 с. С. 458.
Цит. по: В. Корсакова. Скопины-Шуйские [Электронный ресурс] / Сло-
Толстой А.К. «Проект постановки на сцену трагедии “Смерть Иоанна
~ 129 ~
Псковского наместника и воеводы, призванного ко двору после
231
231
победы над ханом Батыем. Его характер раскрывается в трагедии
«Царь Федор Иоаннович», но упоминание о нем есть и в первой
части драматической трилогии. Это упоминание весьма значимо:
когда бояре по приказу Ивана Грозного выбирают из своего числа того, кто сменит царя на престоле, Сицкий предлагает кандидатуру Захарьина, но тот отказывается и произносит:
Я слишком прост, бояре! Не сподобил
Меня господь науки государской.
А коль хотите доброго совета,
То есть один, который и породой
И службою нас будет выше всех:
Боярин, воевода, князь Иван
Петрович Шуйский, что теперь сидит
Во Пскове против короля Батура, –
Вот вы кого возьмите! Перед этим
Склониться не обидно никому!
Действительно, князь Иван Петрович Шуйский, ведущий
свой род от Суздальско-Нижегородского удельного князя Юрия
Васильевича Шуйского и отличившийся в казанских и литовских
походах (был воеводой, возглавлял Большой полк), мог претендовать на царский престол. Однако у Шуйского в трагедии «Царь
Федор Иоаннович» нет никаких притязаний на царскую власть.
Иван Петрович Шуйский в изображении Толстого отличается от прочих бояр при дворе Грозного. В «Проекте постановки на
сцену трагедии «Царь Федор Иоаннович» Толстой уделяет этому
герою почти столько же внимания, сколько самому царю Федору,
и больше, чем Годунову. Характер Шуйского описывается подробно, в некоторых местах «Проекта…» он даже анализируется
нений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 3. – 528 с. С. 16.
Толстой А.К. Смерть Иоанна Грозного // Толстой А.К. Собрание сочи-
~ 130 ~
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]