Русская патрология XI — начало ХХ в.. Учебное пособие

ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯТО-ТИХОНОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

БОГОСЛОВСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Протоиерей Павел Хондзинский

РУССКАЯ ПАТРОЛОГИЯ XI — начало ХХ в.

Учебное пособие

Москва 2021

УДК 27-9:271.22(470+571) ББК 86.372.24-3

Х77

Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом ПСТГУ

Автор

д-р богословия, канд. теологии, доцент прот. Павел Хондзинский

Рецензент

канд. богословия, доцент Г. В. Бежанидзе

В оформлении обложки использовано изображение иконы «Видение Иоанна Лествичника», Греция, XVIII в.

Хондзинский П., прот.

Х77 Русская патрология: XI — начало ХХ в.: Учебное пособие / Протоиерей Павел Ходзинский. — М.: Изд-во ПСТГУ, 2021. — 80 с.

ISВN 978-5-7429-1364-1

Предлагаемый в качестве учебного пособия конспект курса «Русская патрология» дает минимально необходимые сведения о контексте, основной проблематике и важнейших представителях русской богословской традиции XI — начала XX в. Пособие разделено на две части, первая из которых охватывает киевский и московский периоды русской церковной истории (XI–XVII вв.), а вторая — Синодальную эпоху (XVIII — начало XX в.).

Для удобства усвоения материала в конце каждой темы предлагаются вопросы для самопроверки, а в конце обеих частей — список основных источников, литературы и примерных вопросов к экзамену или зачету.

УДК 27-9:271.22(470+571) ББК 86.372.24-3

Ч АС Т Ь П Е Р ВА Я

XI–XVII вв.

1. Введение в проблематику курса. Богословие есть в известном смысле собственная принадлежность христианства. Богословие возможно, так как Бог есть Бог Слово, так как человек имеет в себе образ Божий, так как слово человеческое имеет в себе некое подобие Божественного слова. Бог Слово открывает себя в слове человеческом, и в этом суть богословия. Через слово, через богословие устанавливается связь между Богом и человеком. Богословие, как «лестница Иакова», не только связывает земное с небесным, но и указывает на присутствие небесного в земном. Таким образом, богословие — это слово Бога, слово о Боге, слово к Богу («кто истинно молится, тот истинный богослов»).

В самом широком смысле это богословие, заключающее в себе как lex credendi (правило веры), так и lex orandi (правило молитвы), есть хранилище Предания Церкви (theologia majore — «большое богословие»). Это Богословиепредание по определению внутренне присуще Церкви и направлено на разрешение двух ее основных задач: идти в мир (см.: Мф. 28, 19) и увести из мира, который во зле лежит (см.: 1 Ин. 15, 19).

Научное богословие (theologia minore — «малое богословие») призвано хранить и систематизировать Богословие-предание. Для этого оно пользуется общегуманитарными методами исследования, почему и носит имя «научного». Связь научного богословия с Преданием обеспечивается не только тем, что последнее является его объектом, но и тем, что освящающее действие Предания обнаруживает себя и в научном богословии Церкви, ибо, по определению свт. Филарета, Предание есть «не просто видимое и словесное предание учения, правил, чиноположений, обрядов, но с сим вместе и невидимое, действительное преподаяние благодати и освящения»1.

История богословия — один из разделов theologia minore, и ее назначение заключается в том, чтобы кодифицировать традицию, проследить ее развитие и выделить ее неизменные и изменяющиеся элементы, а также указать на те ее черты, сохранение которых в истории обеспечивало ее (традиции) самоидентификацию, а значит, и жизнеспособность. В этой последней задаче, быть может, более всего обнаруживает себя актуальность истории богословия. При этом объект истории богословия шире, чем корпус творений святых отцов в строгом смысле слова, так как она должна принимать во внимание сочинения порой и далеких от святости «церковных писателей». Кроме того, богословские идеи в большей или меньшей степени принадлежат как вечности, так и времени, и прослеживание их генезиса подразумевает учет

1 Филарет Московский, свт. Слова и речи: В 5 т. М., 1873–1885. Т. 4. С. 100.

5

положения их автора в церковном социуме (принадлежность к монашеству,

ктой или иной духовной школе и т. п.).

1.Чем различаются Богословие-предание и научное богословие?

2.Как научное богословие связано с Преданием?

3.В чем актуальность истории богословия?

2. Источники и литература курса. Важнейшим обстоятельством, затрудняющим сегодня изучение источников русского богословия, является отсутствие seria patrologia rossica. Единственная попытка универсальной кодификации традиции принадлежит XVI в. — это Великие Четии Минеи свт. Макария Московского.

ВСинодальный период интерес к собственной богословской традиции пробуждается в конце XVIII столетия, вместе с интересом к русской истории. Первое издание, ставшее выражением этого интереса, — «Древняя российская вивлиофика» Н. И. Новикова. На протяжении XIX столетия количество публикаций неизменно растет. Многое публикуется в духовной и исторической периодике. Ряд важных документов был опубликован в приложениях к монографиям, посвященным исследованию того или иного исторического периода или события. Выходят прижизненные и посмертные собрания сочинений свт. Димитрия Ростовского, свт. Тихона Задонского, свт. Филарета Московского, свт. Игнатия (Брянчанинова) и др. Однако все это, как правило, издания, зачастую выполненные либо с какого-то одного рукописного источника, либо с прижизненной публикации, не снабженные справочным аппаратом и комментариями и не носящие научного характера.

Всоветский период светские исследователи обильно публикуют древнерусские источники, немало сделав в области научно-текстологической подготовки текстов. Таковы, например, публикации И. П. Ереминым в «Трудах отдела древнерусской литературы» (ТОДРЛ) сочинений прп. Феодосия Киево-Печерского или Кирилла Туровского; издаваемая Д. С. Лихачевым серия «Памятники литературы Древней Руси» (ПЛДР), претендующая на роль своего рода культурных «четий».

Внастоящее время положено начало научному изданию трудов прп. Максима Грека. Некоторые памятники древнерусской традиции (в том числе Макарьевские Четии в факсимильном издании; тексты, связанные с концепцией «Третьего Рима») опубликованы в последние десятилетия на Западе.

Начало научного изучения истории русского богословия связано с трудами свт. Филарета (Гумилевского), автора не только «Исторического учения об отцах Церкви», но и первого «Обзора русской духовной литературы». В предисловии к нему он указывал, что время для написания истории русской духовной литературы еще не настало, и пока возможно дать только ее общий обзор, в котором будет сказано необходимое о личности каждого автора,

6

перечислены его сочинения и рассмотрены важнейшие из них. Однако для изучения русской богословской традиции имеет значение не только сделанный свт. Филаретом (Гумилевским) ее обзор, но и те важнейшие принципы историко-богословской науки, которые он сформулировал во введении к «Историческому учению об отцах Церкви», в частности, представление о неограниченности «святоотеческого периода» в истории Церкви никакими рамками, кроме эсхатологических, а также подразделение изучаемых авторов на святых отцов и «церковных писателей».

Из числа обзорных работ должна быть упомянута также «Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии» Н. Н. Глубоковского, вышедшая в свет в начале XX столетия. Ограничившись рамками только научного богословия, Глубоковский дал его сжатый очерк, сформулировав в заключение отличительные черты русской богословской науки, которые он усматривал в отсутствии резко очерченных богословских школ и стремлении к концептуальному осмыслению затронутых тем.

ВXX столетии наиболее значительным трудом, представляющим собой попытку дать описание и содержательный анализ русской богословской традиции, стали «Пути русского богословия» прот. Георгия Флоровского (Париж, 1937). За абсолютную точку отсчета о. Георгием было выбрано византийское богословие, относительно которого он и оценивал все явления русской мысли. На спорность этого подхода указывали уже современники о. Георгия, однако и по сей день его труд остается непревзойденным по широте охвата

иглубине интуиции автора, позволявшей ему зачастую преодолевать установленные им самим для себя границы. Кроме того, о. Георгий предложил свою патрологическую концепцию, известную как концепция неопатристического синтеза. В отличие от концепции свт. Филарета (Гумилевского) она предполагает ограниченность святоотеческого периода, по сути, рамками византийской традиции, основные достижения которой нуждаются сегодня в их творческом переосмыслении.

При этом в том же XX в. ряд значительных работ по истории русского богословия был опубликован на Западе. К их числу следует отнести, прежде всего, монографии таких авторов, как Людольф Мюллер, Пьер Паскаль, Рикардо Пиккио, Герхард Подскальский.

Внастоящее время крупнейшим исследователем русской духовноакадемической школы Синодального периода является доктор церковной истории Н. Ю. Сухова.

1.В чем сложность изучения источников русской традиции?

2.Кому принадлежат основные патрологические концепции в истории русского богословия?

3.Назовите крупнейших западных авторов, работавших в этой области.

7

3. Возникновение Slavia Оrthodoxa. Возникновение русской духовной традиции происходит на фоне существования вполне сложившегося христианского мира. Последний к X в. уже утратил присущие античности черты многовекторного, но единого культурного пространства и обрел устойчивую биполярность в оппозиции греческого Востока и латинского Запада. Именно теперь христианской миссией как Запада, так и Востока активно осваиваются новые, находящиеся, собственно, за границами античного мира пространства, на которых живут в том числе славяне. Принципиальное различие состоит в том, что западная миссия основывается преимущественно на приобщении вновь просвещаемых народов к латиноязычному Pax Romana; восточная идет по пути перевода текстов традиции на новые языки. Так возникает Slavia Оrthodoxa — православный славянский мир.

Для породившей его Византии IX–XI вв. суть время синтеза, называемого обыкновенно средневизантийским или студитским. Это время торжества над иконоборческой ересью и связанного с этим интереса к богословию образа; время, утвердившее авторитет и превосходство монашества во всех сферах духовной, богослужебной и нравственной жизни; время повсеместного распространения крестовокупольных храмов, как универсальной формы для организации богослужебного пространства, подразумевающей и единую богословски осмысленную систему храмовой росписи; время торжества богослужебного канона, с его сложной поэтической формой преобразования ветхозаветной библейской песни в новозаветный тропарь; время формирования развернутого проскомидийного чина и окончательного вхождения в состав литургии службы трех антифонов, прообразом которых были литийные шествия по Константинополю, восходящие в свою очередь

ктрадициям Иерусалимского стационального богослужения; время собирать камни (Еккл. 3, 5) в смысле буквальном, ибо часто церкви даже строились из остатков старых языческих храмов, и в самом общем — так как именно тогда совершалось собирание античного культурного наследства и обобщение опыта и учения святых отцов.

Как известно, просветители славян, равноапп. Кирилл и Мефодий свою проповедь начали в Моравии. К тому времени св. Кириллом был уже сделан перевод Евангелия-апракос2, а вслед за тем — и всего «церковного чина», т. е., очевидно, необходимых для богослужения книг. Св. Мефодий перевел большую часть Священного Писания, Номоканон и некоторые «отеческие книги». Учеником св. Мефодия был Климент Охридский, снискавший себе славу «второго Павла» и бывший приверженцем первоначального, так называемого глаголического письма. Однако уже при нем и, кажется, вопреки ему в правление болгарского «царя-книголюбца» Симеона совершается переход

ккириллице, и основной корпус болгарских переводов делается уже на ней. Эта болгарская письменность, стоявшая на уровне лучших европейских на-

2 Евангелие, в котором текст расположен в соответствии с чтениями богослужебного года.

8

циональных культур того времени, и становится основным источником для трансляции христианства на Русь.

1.Что такое Slavia Orthodoxa?

2.В чем суть средневизантийского синтеза?

3.Откуда приходит на Русь основной корпус источников христианской традиции?

4.Общая характеристика киевской традиции. Сохранившиеся известия о начальном периоде существования Русской Церкви недостаточны для однозначной реконструкции ее возникновения. В частности, существует мнение

отом, что «первое крещение Руси» состоялось еще в IX в. при Аскольде и Дире и что после второго — при равноапостольном князе Владимире — Русская Церковь до 1037 г. входила в юрисдикцию Болгарского патриархата, но достоверных данных об этом нет. Как бы то ни было, с первой половины XI в. вплоть до падения Византии Русская Церковь находилась в каноническом подчинении у Константинопольского патриарха, и авторитет греческих учителей был для нее безусловным и решающим, хотя церковно-политические отношения между Киевом и Константинополем не всегда складывались безоблачно и просто.

В киевский период Церковь являлась, безусловно, не только источником собственно христианского просвещения, но и носителем культуры вообще, так как книжность и грамотность появились на Руси как спутники именно христианской традиции. Быть подлинно христианином, быть праведником означало быть просвещенным и грамотным человеком. В житиях русских святых подчеркивалось, что они с детства любили читать «божественные книги». Принимая христианство от Византии в один из высших периодов ее расцвета, Русь приобщилась не только истинам Христовой веры, но и вершинам мировой культуры. По справедливому замечанию С. С. Аверинцева, они здесь выступают «почти в тождестве». Однако особенностью указанного процесса было то, что для русского книжника за этой культурой не стояло античных ассоциаций и реминисценций античной культуры в целом. Последнее явилось следствием приобщения Руси к христианству именно через перевод корпуса текстов традиции на славянский язык, а не через вхождение в нее путем освоения одного из «межнациональных» языков античности — греческого или латинского.

Кроме того, Церковь играла важную роль в формировании русской государственности, с одной стороны поддерживая авторитет власти, с другой — нравственно воспитывая ее. Характерно, что теория Божественного происхождения власти приходит на Русь через греческих иерархов.

Если в византийском синтезе все так или иначе стягивалось к богослужению, а внутри него — к литургии, то естественно предположить, что по

9

преимуществу именно через посредство последней духовное влияние Византии сообщалось и новопросвещенным народам. При этом вокруг литургии как вневременного богослужебного центра складывается несколько концентров, образующих единую, регулируемую уставом систему чтений («уставные чтения») — от новозаветных и ветхозаветных до святоотеческих и житийных, — которые, собственно, и служили непосредственным источником распространения богословских знаний в обществе.

В круг этих чтений помимо текстов Писания и житий святых входили по преимуществу творения отцов IV–VII вв., причем не столько их богословские трактаты, сколько «Слова» нравственно-практического содержания. При этом современная читателю Киевской Руси богословская византийская литература практически не доходила до него (исключение представляло полемическое богословие), и основу русской богословской образованности составляла святоотеческая мысль IV–VIII вв.

Особого упоминания, как характерный знак традиции, заслуживают всевозможные сборники, в которых так или иначе группировался весь этот разнородный материал и среди которых собственно авторских было не так много («Паренесис» прп. Ефрема Сирина, «Златоструй» свт. Иоанна Златоуста, составленный царем Симеоном; но, например, уже сборники, известные под названием «Златоустов», включали в себя не только сочинения святителя). Необходимость составления сборников отчасти объяснялась вполне практическими богослужебными нуждами: таковы суть «Прологи» и «Четии Минеи», «Торжественники» (собрание поучений на праздники), толковое Евангелие (толкование евангельских чтений на воскресной утрене), где подбор и порядок чтений определялся ходом церковного года, отчасти же — вкусами эпохи. Именно им отвечают «Изборники» 1073 (восходящий также к протографу царя Симеона) и 1076 гг., и особенно «Пандекты» Никона Черногорца — своего рода энциклопедия святоотеческой письменности по вопросам духовной жизни и христианской нравственности. Не случайно уже несколько столетий спустя прп. Иосиф Волоцкий называет сборник Никона «богодухновенным». При этом нельзя не заметить, что такой взгляд на церковные книги восходит, собственно, к киевской традиции с ее пиететом

ккнижному слову, о чем уже говорилось выше.

1.Какие особенности восприятия христианства Русью были обусловлены спецификой кирилло-мефодиевой миссии?

2.Что такое «уставные чтения»?

3.Почему не только книги Писания назывались на Руси «божественными книгами»?

10