Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская повесть эпохи романтизма. Перспективы современного изучения. Монография
.pdf
с приведением автоцитат. «Отличительные качества его – прямо-
232
233
232
233
та, благородство и великодушие, отличительные недостатки –
гордость, стремительность и односторонность. К этому присоединяется некоторая мягкость сердца, не чуждая сильному характеру, но всегда вредная для достижения политических целей.
Зело он мягкосерд, –
говорит про него благовещенский протопоп.
Младенец сущий! –
говорит его племянник, Василий Шуйский.
Скор больно князь Иван, –
говорит Дмитрий Шуйский.
Трудно кривить душой! –
говорит он сам про себя»
.
Так, в восприятии читателя складывается образ положительного романтического героя, сочетающего в себе энтузиазм и
благородство. У Толстого этот тип героя является любимым.
«Великодушный, доблестный нрав с оттенком западного рыцарства»
характеризует героя романа князя Серебряного. По сви-
детельствам современников, он отличал и самого Толстого.
Принципиально важным для Толстого является отражение
отношения к герою «простого» народа. Князь Шуйский «С купцом, со смердом ласков, // А с нами горд», – говорит о нем боярин Клешнин. Авторитет Шуйского среди «московского люда»
очевиден в сцене на берегу Яузы, когда Шуйских пытаются отбить у стрельцов и князя Туренина. Именно Шуйский останавливает народ: «Смирно, детушки! Слушайте меня! <…> Слушайте
меня, детушки, разойдитесь! То воистину царская воля! Не губи-
Грозного”» // Толстой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980.
– Т. 3. – 528 с. С. 491.
Толстой А.К. «Проект постановки на сцену трагедии “Смерть Иоанна
Там же, с. 492.
~ 131 ~
те голов ваших!»
234
235
234
235
. Слова к народу являются последними словами князя Шуйского в трагедии, и говорит он просто, доходчиво:
«Простите, московские люди, не поминайте лихом! Стояли мы за
вас до конца, да не дал бог удачи…»
. Такое отношение так же,
как и характер, сближает образ Шуйского с образом «разбойничьего воеводы» князя Серебряного. Близки и их нравственные
позиции. Оба придерживаются идеалов чести, справедливости и
«прямого пути», что в условиях царского двора оказывается губительным.
В системе образов трагедии «враг, соперник и жертва Годунова» Иван Петрович Шуйский так или иначе противопоставляется всем героям, за исключением одного царя Федора, который
чувствует духовную близость с князем. В связи с этим в исторической драме возникает романтический конфликт толпы и личности, который разрешается трагической гибелью Шуйского в
тюрьме. Похожий романтический конфликт заявлен и в романе
«Князь Серебряный», но в этом произведении он не столь явный,
так как Серебряный, отстаивая в каждом случае обобщенные гуманистические представления о справедливости, порядке, правде,
не вмешивается ни в придворные интриги, ни в политику Грозного – то есть, Серебряный, в отличие от Шуйского, не представляет опасности для окружения царя. В романе «Князь Серебряный»
оппозиционным героем при царском дворе является боярин Морозов, описание внешности которого напоминает рекомендации
Толстого к сценическом облику Шуйского. Кроме того, на момент действия романа Морозов находится в том же возрасте, что
и изображаемый Толстым Шуйский. Итак, в драме, начатой через
два года после завершения работы над романом, Толстой сочетает в образе князя Шуйского черты обоих своих героев: Серебряного и Морозова.
нений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 3. – 528 с. С. 265.
Толстой А.К. Смерть Иоанна Грозного // Толстой А.К. Собрание сочи-
Там же.
~ 132 ~
Образы князей Василия Ивановича Шуйского и Ивана Пет-
236
236
ровича Шуйского противопоставлены в драматической трилогии
с точки зрения не только отношения к общечеловеческим ценностям и нравственности, но и творческой методологии. Образ Василия Шуйского соотносим с классической драматургией, образ
Ивана Петровича Шуйского тесно связан с романтической литературной традицией, наиболее близкой Толстому. Опираясь на
исторические свидетельства, Толстой создает в большей степени
литературные, чем исторические характеры героев второго плана,
которые, однако, органически вписываются в колорит драматической трилогии. Таким образом, становятся очевидными две доминанты, диктующие приемы отображения и интерпретации
прошлого в произведениях Толстого: этическая, с которой связана реализация в произведении гуманистических идеалов автора, и
эстетическая, подразумевающая художественное преображение
действительности. Этическая и эстетическая доминанты в изображении истории впоследствии стали принципиально значимыми
для художественной оценки произведений, в том числе традиционно относимых к реалистическому направлению в литературе.
Например, в статье о романе М. Шолохова «Тихий Дон» В. Гура
отмечает: «Писатель не раб исторических фактов, он их хозяин.
Художественный вымысел, опираясь на факты истории, синтетически выражает и “общественный тип” исторического времени,
философию эпохи и сущность связанной с ней личности, “тип человека”, творящего историю»
.
Говоря о творческом методе Толстого, нужно охарактеризовать и тенденцию, противоположенную художественному вмешательству в историю. Так, число исторических лиц среди героев
романа и драматической трилогии значительно превышает число
вымышленных персонажей: это не только царь, но и его приближенные (князья Вяземский, Басманов, Шуйские, а также Грязной,
М. Шолохова // Вопросы литературы. – 1980. – №5. С. 59.
Гура В. Художник революции. К 75-летию со дня рождения
~ 133 ~
Скуратов, Годунов и другие); вымышленные персонажи в романе
237
237
являются в основном второстепенными. Главный герой «Князя
Серебряного» князь Никита Романович Серебряный, а также следующий за ним по значимости противник Иоанна Грозного боярин Морозов, несмотря на указанную «литературность» образов,
тоже не являются вымышленными персонажами. В «Истории
государства Российского» Н.М. Карамзина есть упоминание о
князе Петре Оболенском-Серебряном: «Славный воевода, от коего бежала многочисленная рать Селимова, – который двадцать
лет не сходил с коня, побеждая и татар, и литву, и немцев…» Том
9, гл. 3). Также встречаем и упоминание в «Истории…» в томе 9,
главе 4 о боярине Михайле Яковлевиче Морозове: «Сей муж
прошел невредимо сквозь все бури московского двора; устоял в
превратностях мятежного господства бояр…». Важно отметить,
что характеристики, данные Карамзиным этим личностям, Толстой не оставил без внимания. Писатель дополняет и развивает
указанные историком качества, именно на них основывая характеры своих героев. Например, собираясь перерабатывать уже
практически готовый роман, в 1856 г. Толстой пишет
С.А. Миллер о необходимости «дать характер Серебряному, у которого никакого нет… Нельзя ли было бы сделать его очень
наивным… то есть сделать человека очень благородного, не понимающего зла, но который не видит дальше своего носа и который видит только одну вещь за раз и никогда не видит отношения
между двумя вещами. Если бы сделать это художественно, можно было бы заинтересовать читателя подобным характером»
.
Толстой, как уже говорилось выше, «старался соблюдать
истину и точность в описании характеров и всего, что касается до
Толстой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 4. –
592 с. С. 384.
Толстой А.К. Письмо С.А. Толстой. 27 августа (8 сентября) 1866 г. //
~ 134 ~
народного быта и до археологии»
238
239
240
238
239
240
известные источники
, писатель воссоздает аутентичный облик
. В самом деле, опираясь на
царского дворца и его интерьеры, обстановку царского пира и
монастырский уклад, быт старомосковской усадьбы Морозова и
традиционные обряды. В повествование включается фольклорный материал: песни, поговорки, прибаутки, заговоры и т.д.; некоторые фрагменты романа стилизуются Толстым под язык
народной песни, былины, притчи. Речь персонажей также архаична, причем Толстой, отсылая в редакцию рукопись романа,
принципиально настаивал на сохранении языковых особенности
речи его героев: «Убедительнейше прошу Вас поручить корректуру человеку, знакомому с древним русским языком и с археологией. Иначе я боюсь, что наборщики станут поправлять мне
выражения, как то делали переписчики, которые ставили богатство вместо богачество, печалиться вместо печаловаться, и так
далее. Это может изменить не только характер речи, но и исказить смысл. Язык у меня строго современный действию, и его
нельзя ни в коем случае изменять»
.
Таким образом, хотя точное воспроизведение истории, психологии людей определенной эпохи и ее быта никогда не являлось основной целью Толстого, писателем прилагаются все усилия для создания достоверного национально-исторического колорита. Этот прием, пусть даже блестяще выполненный, был уже
хорошо знаком читателю по предшествующим историческим романам (как европейским, так и, в частности, русским), что во
многом определило оценку современниками «Князя Серебряного» как запоздалого литературного явления. Тем не менее, слож-
4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 2. – 400 с. С. 76.
стой А.К. Собрание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 2. – 400 с.
С. 391-398.
брание сочинений: В 4 т. – М.: Правда, 1980. – Т. 4. – 592 с. С. 361.
Толстой А.К. Князь Серебряный // Толстой А.К. Собрание сочинений: В
См. об этом: Ямпольский И.Г. Князь Серебряный. Комментарии // Тол-
Толстой А.К. Письмо М.Н. Каткову. 14 июля 1862 г. // Толстой А.К. Со-
~ 135 ~
ность и значимость вопросов, поднимаемых в романе, его нравственная проблематика и гуманистический пафос, органичная
связь и взаимообусловленность реально-исторического и вымышленного, а также яркость и достоверность воссозданных в
нем национального колорита и духа эпохи были по достоинству
оценены последующими поколениями читателей и исследователей и закрепили за романом Толстого статус выдающегося образца русской романтической художественной литературы.
~ 136 ~
241
241
Глава 3. Особенности
пространственно-временной организации
русской романтической повести
3.1. Своеобразие пространственной организации
прозы В.Ф. Одоевского
Литература эпохи романтизма – это активный и интенсив-
ный творческий поиск, затрагивающий все стороны художественного произведения, в том числе и организацию самой художественной действительности. Пожалуй, среди русских романтиков наиболее активно и смело экспериментировал в этой области
В.Ф. Одоевский. Интенсивное использование писателем возможностей художественного пространства и времени с целью воссоздания сложной, неоднозначной картины действительности и выражения философско-эстетических идей неоднократно отмечались исследователями
. Однако до сих пор хронотоп в произве-
дениях Одоевского настойчиво соотносится с концепцией романтического двоемирия, которое, по мнению Н.В. Измайлова, и
евский В.Ф. Русские ночи. – Л.: Наука, 1975. – 319 с. С. 247-277; Маймин Е.А. О русском романтизме; Русская философская поэзия; Лев Толстой. Путь писателя; Воспоминания; Переписка. / Е.А. Маймин; под
ред. Н.Л. Вершининой и Е.Е. Дмитриевой-Майминой; подготовка текста
писем и комментарии Е.Е. Дмитриевой-Майминой. – Псков: ГППО
«Псковская областная типография», 2015. – 904 с; Немзер А.В.
В.Ф. Одоевский и его проза // Одоевский В.Ф. Повести и рассказы. – М.:
Худож. лит., 1988. – с. 382. – С. 3-11; Сакулин П.Н. Из истории русского
идеализма: в 2-х т. – М.: М. и С. Сабашниковы, 1913. – Т. 1., Ч. 2. – 485 с.
Маймин Е. А. Владимир Одоевский и его роман «Русские ночи» // Одо-
~ 137 ~
«составляет сущность мистического романтизма, выраженного в
242
243
244
245
242
243
244
245
фантастике»
.
Так, С.Н. Еремеев отмечает: «В сказке “Городок в табакер-
ке” мы знакомимся с двумя моделями мира: миром реальным,
материальным и миром сна, в котором Мише открывается жизнь
чудесного городка в табакерке. Тот городок, что видим Миша во
сне, является волшебным продолжением увиденного им на самом
деле»
. На соответствии пространственно-временной организа-
ции «Косморамы» романтической концепции двоемирия выстраивает свое доказательство принадлежности этого произведения к
жанру фантастической повести Т.Н. Пашаева: «…в ней должны
существовать два мира – реальный и фантастический. Причем
успех ее зависит от того, насколько автор “легко” (попушкински) перемещается вместе со своими героями из одного
мира в другой»
. Наконец, содержание сказки-притчи «Необой-
денный дом» сквозь призму системы двойничества (образных
«отражений-повторов») и бинарного пространственно-временного конфликта подробно рассматривает А.О. Зимилева
.
Подобная исследовательская позиция по отношению к творчеству Одоевского является традиционной. Между тем представляется, что романтическая концепция двоемирия, несмотря на
огромный художественный потенциал, не удовлетворяла потребностей Одоевского как мыслителя и художника в полной мере.
История и проблематика жанра / под ред. Б С. Мейлаха. – Л.: Наука, 1973.
– 570 с. – С. 134-168.
В.Ф. Одоевского // Вестник ТГУ. – 2002. – №4. – С. 89.
В.Ф. Одоевского «Косморама» (1840) // Филологические науки. Вопросы
теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2018. – № 1(79). Ч. 1. – С. 49.
обойденный дом» // Вестник Тверского государственного университета.
Серия: Филология (Литературоведение). – Тверь: Тверской государственный унивреситет, 2017 г. – Вып. 1. – С. 39-44.
Измайлов Н.В. Фантастические повести // Русская повесть XIX века.
Еремеев С.Н. Специфика использования фантастики в сказках
Пашаева Т. Н. Композиция сюжета фантастической повести
Зимилева А.О. Архетипическое начало в рассказе В.Ф. Одоевского «Не-
~ 138 ~
Так, в фантастической повести «Косморама» (1837), пожалуй,
246
247
246
247
впервые в русской литературе высказывается мысль о существовании множественной вселенной (мультивселенной, метавселенной, гипервселенной и др.), то есть о существовании «неисчислимого множества других вселенных, некоторые из которых
имеют совершенно другую физику и число пространственных
измерений» и в которых все живущие в нашем мире люди «могут
существовать в виде бесчисленных копий»
.
Поначалу мир Владимира, главного героя «Косморамы»,
лишь раздваивается: благодаря зачарованному стеклу в волшебной игрушке он начинает видеть иной мир, в котором происходит
то, чему только предстоит произойти в мире действительном. Это
сцена тайного свидания его тетки с молодым поклонником, выдающим себя за ее брата, и сцена свидания самого героя с Элизой, замужней женщиной, которую ему только предстоит узнать
и полюбить. Все это герой видит внутри игрушки, и на данном
этапе концепция прозрачна и проста. Она согласуется с общими
положениями идеализма, согласно которым идея первична по отношению к материи и овеществляется, проистекая в материальный мир
. Однако в дальнейшем в душе героя открывается
некая дверь – символичный образ сообщения между двумя реальностями, и он начинает прозревать, как ему кажется, истинную природу вещей: причины происходящих событий, подлинные чувства и побуждения людей и т.д. С этого момента герой
существует как бы в двух мирах – материальном и духовном, которые и сопоставлены, и противопоставлены друг другу. Впро-
ности [Электронный ресурс] // Информационный портал «Hi-News.ru». –
URL: https://hi-news.ru/eto-interesno/multivselennaya-mozhet-byt-chastyu-bo
lee-glubokoj-realnosti-unikalnoj-i-vpolne-postizhimoj.html (дата обращения:
28.09. 2023).
URL: https://platona.net/board/filosofskij_slovar/idealizm/1-1-0-167 (дата об-
ращения: 28.09. 2023).
Хель И. Может ли мультивселенная быть частью более глубокой реаль-
Идеализм [Электронный ресурс] // Краткий философский словарь. –
~ 139 ~
чем, восприятие тонкого мира искажают собственные потаенные
248
248
мысли и подозрения Владимира: увлеченный светской кокеткой
Элизой, он представляет ее исключительно жертвой в браке с жестоким и коварным графом, который при жизни совершил множество подлых поступков, а после смерти заключил договор с
темными силами, чтобы вернуться к жене, будучи покойником.
Даже после смерти, когда Элиза принимает вид такого же упыря,
как ее муж, Владимир не отказывается от своих иллюзий. Софья
же, невинная и неопытная, кажется ему корыстной и двуличной,
хотя именно она в аллегорическом образе ангела спасает героя,
жертвуя собственной жизнью. Таким образом, тонкий духовный
мир, противопоставляемый миру материальному, никак нельзя
назвать идеальным. Он не истинный, он субъективный. Кроме того, этот тонкий мир оказывается вовсе не единственным в своем
роде. Его обитатель, двойник доктора Бина, который, по его собственному признанию, и даровал Владимиру вместе с игрушкой
способность контактировать с незримым, о самом себе в материальном мире восклицает: «Как я странен, как я жалок в этом образе! И мне нет сил научить, вразумить себя – так грубы мои чувства, спеленан мой ум, в слухе звездные звуки – я не слышу себя,
я не вижу себя! Какое терзанье! И еще кто знает, может быть в
другом, в высшем мире я кажусь еще более странным и жалким.
Горе! горе!»
Таким образом, выстраивается иерархия миров, в
которой мы видим всего два: материальный и несовершенный
духовный, но узнаем о существовании и третьего, «высшего» мира – возможно, действительно идеального. В любом случае, вовсе
не обязательно, чтобы романтический универсум Одоевского исчерпывался этой тройственной структурой.
данию: Русская фантастическая проза эпохи романтизма: Антология /
Сост.: А. Карпов, М. Виролайнен, О. Дилакторская, Р. Иезуитова. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991 г. – 672 с. // Библиотека
Максима Мошкова. – URL: http://az.lib.ru/o/odoewskij_w_f/text_0080.shtml
(дата обращения: 28.09. 2023).
Одоевский В. Ф. Косморама [Электронный ресурс] / Публикация по из-
~ 140 ~
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]