Роль права в формировании гражданского общества в Российской Федерации. Материалы XI ежегодной научной конференции студентов юридических вузов и юриди

Такое положение дел является недопустимым, поскольку от­сутствие единства в применении закона судом является наруше­нием принципа правовой определенности, т. е. однозначности понимания нормы права и, как следствие, нарушением принципа равенства всех перед законом.

На наш взгляд, широкий подход понимания ч. 4 ст. 37 ГПК РФ является более прогрессивным и приемлемым. Вопервых, имен­но при таком понимании закона можно говорить о повышении защищенности интересов несовершеннолетних в случае возмож­ного противоречия с интересами их законных представителей. Вовторых, стоит, например, вспомнить проблему обращения в суд недееспособных лиц о признании их дееспособными, ког­да их опекуны отказывались от реализации такого права. Только пос ле постановления Конституционного Суда Российской Феде­рации2 дело сдвинулось с мертвой точки и законодатель закрепил такую возможность за указанными лицами.

Исследование понятия, природы, сущности и значения гражданскопроцессуального представительства всегда привлека­ло внимание ученыхюристов России. Согласно ст. 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представите­лей. Квалифицированная же юридическая помощь может быть оказа­на только адвокатомпредставителем, который реализует субъектив­ные права доверителя, принимает меры к защите его интересов.

Деятельности адвокатапредставителя в российском граждан­ском судопроизводстве присущи многие особенности, обусловлен­ные организационноправовым и процессуальноправовым поло­жением адвоката. Права, обязанности и полномочия адвоката опре­делены Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 63Ф3 «Об ад­вокатской деятельности и адвокатуре в Российс кой Федерации»1.

Адвокат в гражданском процессе занимает процессуаль­ное положение представителя. В отношении адвоката имеют­ся особенности оформления его полномочий. Так, согласно об­щим положениям федерального закона об адвокатской деятель­ности и адвокатуре, в случаях, предусмотренных федеральным законом, адвокат должен иметь ордер на исполнение поруче­ния, в остальных же случаях адвокат представляет интересы до-

Подводя итог, на наш взгляд, целесообразнее было бы исклю­чить ч. 5 ст. 53 ГПК РФ и узаконить право адвоката на подтверж­дение своих полномочий с помощью доверенности. Также в из­менениях нуждается ст. 50 ГПК РФ, которая говорит о том, что суд назначает адвоката в качестве представителя в случае отсут­ствия такового у ответчика, место жительства которого неизвест­но. В данном случае необходимо дополнить статью и указать, что адвокату необходим ордер для подтверждения полномочий, так как нет лица доверителя. По нашему мнению, эти изменения име­ли бы практическое значение и помогли устранить разногласия между теорией и практикой по данному вопросу.

Научный руководитель – И. Г. Медведев, старший препода­ватель кафедры социального права, государственной и муници­пальной службы института прокуратуры Уральской государ­ственной юридической академии, кандидат юридических наук, доцент, доктор права

Существует проблема исключительной компетенции арбит ражных судов (п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ) и специальной подве­домст венности (п. 2 ч. 1 ст. 33 АПК РФ).

В первом случае в ст. 248 АПК РФ устанавливает исключи­тельную компетенцию арбитражных судов в Российской Феде­рации по делам с участием иностранных лиц и предусматрива­ет, в частности, следующее: «1. К исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации по делам с учас тием иностранных лиц относятся дела: …5) по спорам, связан­ным с учреждением, ликвидацией или регистрацией на терри­тории Российской Федерации юридических лиц и индивидуаль­ных предпринимателей, а также с оспариванием решений орга­нов этих юридических лиц». В то же время ст. 248 АПК РФ также указывает на то, что к исключительной компетенции государст венных арбитражных судов относятся споры, предметом которых являются недвижимое имущество или права на него. Долгое вре­мя в судебной практике преобладал подход, в соответствии с ко­торым данная норма трактовалась как не допускающая рассмот рения указанной категории споров в третейских судах.

Этот подход был прямо признан недопустимым в п. 4 по­становления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 мая 2011 г. № 10П: «Названная норма (ч. 1 ст. 248 АПК РФ) направлена на разграничение компетенции государственных су­дов различных стран по рассмотрению трансграничных споров. Ее толкование как устанавливающей исключительную подсуд­ность споров относительно недвижимого имущества арбитраж­ным судам, т. е. исключающей возможность передачи этих спо­ров на рассмотрение третейских судов, не основано на понима-

Логически можно предположить, что позиция Конституци­онного Суда Российской Федерации в равной степени относит­ся и к другим положениям ст. 248 АПК РФ, в связи с чем в от­сутствие иных препятствий корпоративные споры, перечислен­ные в п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ, могут быть переданы на разреше­ние третейского суда.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 33 АПК РФ корпоративные споры, ука­занные в ст. 225.1 АПК РФ, также разграничивают компетен­цию различных видов российских государственных судов. Спе­циальный характер подведомственности означает, что определен­ная категория споров всегда подведомственна государственным арбит ражным судам (а не судам общей юрисдикции) вне зависи­мости от субъектного состава участников спора, то есть вне за­висимости от того, является ли стороной спора обычное физиче­ское лицо, не имеющее статуса индивидуального предпринимате­ля. При этом данное правило не должно толковаться как исключа­ющее арбитрабельность корпоративных споров.

Данная норма АПК РФ наиболее активно применяется рос­сийскими государственными судами для обоснования неарбит рабельности широкой группы корпоративных споров. В част­ности, в постановлении ФАС МО от 10 октября 2011 г. по делу № А4035844/1169311 разграничивают не только компетен­цию между государственными судами, но и исключают их разре­шение в третейских судах. Но аргумент от обратного: если сра­зу говорить об неарбитрабельности лишь в силу их перечисле­ния в ст. 33 АПК, то тогда с какой целью законодатель включил в ст. 33 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» следующую норму: «3. Дело о банкротстве не может быть передано на рас­смотрение в третейский суд»?

При этом ни слова не сказано относительно тех правовых по­следствий, которые возникают в связи с введением в действие § 1 «Подведомственность» главы 4 АПК РФ в случае, если корпора­тивный спор находится на рассмотрении третейского суда.

В настоящее время трендом у законодателя, по нашему мне­нию, является внедрение высоких технологий. Что это – объек­тивная необходимость или своеобразная мода? Сложно дать од­нозначный ответ. К чему это все может привести? Это и предстоит проанализировать на примере новеллы в Арбитражном процессу­альном кодексе Российской Федерации (далее – АПК РФ) – воз­можности подачи заявлений и документов посредством сети Ин­тернет. Чтобы реализовать ее, на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) был создан для всеобщего пользования сервис: http://my.arbitr.ru/.

Данное нововведение призвано обеспечить доступность пра­восудия: с помощью сервиса возможно максимально быстро и просто отправить обращение в суд, когда это необходимо. Но при его использовании могут возникнуть проблемы.

Вовторых, в электронном виде нельзя подать ходатайство об обеспечении иска1. Это было сделано по объективной причи­не. Если исковое заявление будет подано мошенниками, то у этих лиц появится возможность арестовывать денежные средства или иное имущество или применять другие меры обеспечения, и это может нанести серьезный материальный ущерб другой стороне. Но в связи с этим возникает другая проблема – отсутствие воз­можности заявить о применении обеспечительных мер может по­ставить под угрозу законные интересы заявителя.

Исходя из вышесказанного, напрашивается вопрос: а нужно ли нам данное нововведение, если с ним столько проблем? Нуж­но! В ближайшем будущем электронный обмен документами ста-

Настала пора ответить на поставленный в начале статьи воп рос «К чему все это может привести?». К упрощению судопро­изводства и увеличению его доступности. Стоит ли развиваться в данном направлении? Считаем, что стоит.