Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1328 вузов, 5501 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Правоограничения в сфере гражданского оборота доктрина, теория, судебная практика

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
§ 1.4. Методологическая процедура концептуализации в цивилистике
свойствами мебели и предметов интерьера, зато удовлетворяющие интересы и вкусы заказчика, требования функциональности каждого помещения, его освещенности и т.п. Так, в результате компьютерного моделирования получается гораздо более полная и точная визуализа­ция будущего интерьера, чем простой чертеж с плоскостным изобра­жением, что в свою очередь может побудить заказчика к изменению первоначального замысла, усовершенствованию проекта и т.д.
В приведенной выше аналогии объекты из реального мира (ме­бель, предметы интерьера) – исходные первичные понятия, итоговая компьютерная модель – концепт, а автор дизайн-проекта осущест­вляет концептуализацию. Примерно то же самое имеет место при создании концепт-кара – прототипа будущего автомобиля, скон­струированного на базе уже известных моделей и предназначенного для демонстрации нового стиля, нового дизайна и новых технологий. Концепт-кары выставляют на автошоу для проверки реакции пуб­лики, а уже по ней определяется будущее тех или иных решений. В данном случае указание на процедуру концептуализации содержит и сам термин «концепт-кар».
Чтобы всесторонне уяснить методологическую процедуру концеп­туализации, необходимо дать описание ее принципов и на этой основе показать специфику результата. Рассмотрим эти вопросы подробнее.
Как часть методологии цивилистики, взятой в ракурсе постдогма­тики, процедура концептуализации основана на постулатах неопреде­ленности и дополнительности, а также на принципах релятивности, диалогичности и знаково-символического опосредования, которые в том числе были названы И.Л. Честновым в качестве общих прин­ципов научного познания правовой материи1.
Постулаты неопределенности и дополнительности, заимствованные из квантовой механики Нильса Бора и Вернера Гейзенберга, сводятся к признанию принципиальной бесконечности измерений и множе­ственности интерпретаций. Окружающий нас мир, вся Вселенная по­тенциально неисчерпаемы – в отличие от ограниченности познающего разума человека. Как следствие какая-либо единственная, привилеги­рованная, «самая правильная» и незыблемая точка зрения на объект не существует и существовать не может. Риторическим вопросом, а нельзя ли в теоретическом изучении права обойтись без общего «ис­тинного» определения права, еще в позапрошлом столетии задавался
1
Честнов И.Л. Указ. соч. С. 14–24.
81
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
Н.М. Коркунов1. Действительно, та или иная картина правовой ре­альности зависит от методов конструирования познаваемого объекта и точки зрения наблюдателя, а значит, все попытки сформировать единое правопонимание и вывести на его основе единое определение права заведомо обречены на неудачу.
С постулатами неопределенности и дополнительности связан прин­цип релятивности права, т.е. его исторической и социокультурной обусловленности. Содержание и формы права, выполняющие одну и ту же универсальную функцию учреждения и поддержания юридического порядка, тем не менее вариативны, так как в каждом конкретном об­ществе воспроизводятся практиками людей, живущих в тех или иных политических, экономических и культурных условиях.
Иными словами, наше познание права – не отражение, а представ­ление его через господствующие ценности, идеологию, общественную доксу, научные традиции и т.д. Именно в таком ключе раскрывается известный тезис Гегеля, что право – момент, сторона общества. В силу рассматриваемого принципа право – это прежде всего социальное явление, обусловленное взаимодействиями с обществом как социаль­ным целым и с другими социальными феноменами, вне и без которых право не существует.
Именно социальность права подчиняет его принципу диалогич­ности, которая является содержанием социальности как таковой. При совместной жизни в обществе люди выстраивают свои ближай­шие социальные связи и взаимодействия через отношение Я-Ты, но со временем радиус этих связей значительно расширяется, количество возрастает, а интересы, побуждающие к взаимодействию, становятся все более дифференцированными. Постепенно связи типизируются до степени устойчивых социальных ролей, когда на смену Ты приходит любой социально значимый Другой, и осознается право потребовать от него нечто на основе тех типизированных социальных ролей, ко­торые сложились в данной ситуации. Тем самым образуется содержа­ние легитимации правовых институтов и норм, так как требования общества, транслируемые через статус социально значимого Другого, соотносятся с личностными интенциями и потребностями.
Таким образом, диалогичность означает, что всякое право обяза­тельно предполагает известное отношение лица – обладателя права ко всем другим лицам. Классический тому пример приведен в курсе лекций Е.Н. Трубецкого: «Положим, прогуливаясь по берегу моря,
1
Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 34.
82
§ 1.4. Методологическая процедура концептуализации в цивилистике
я нашел жемчужную раковину. […] Взяв раковину в руку или спрятав ее в свой карман, я тем выразил лишь фактическое обладание данной вещью: никакого юридического отношения между мной и раковиной не возникло. Если бы я жил на необитаемом острове, так что между мной и другими людьми ни в настоящем, ни в будущем не могли бы возникнуть никакие отношения, то самый вопрос о моем праве на господство над вещью не мог бы иметь места; если же такой вопрос возникает в действительности, то только потому, что я живу в обществе подобных мне людей и что по поводу моего фактического господства над вещью возникает вопрос об отношениях моих к ближним»1.
Указанные выше принципы состоят в своеобразной системной свя­зи, необходимой предпосылкой которой выступает то обстоятельство, что право, а также цивилистическая методология как его часть имеют семиотическую природу, или, согласно терминологии И.Л. Честнова, подчинены принципу знаково-символического опосредования2.
По мнению И.Л. Честнова, знаковость права является одним из аспектов его многогранности, сосуществования и взаимодополни­тельности реального, фактического (поведения, регулируемого пра­вом) с идеальным (смысл нормы права – в том числе в приписывании социального значения и индивидуального смысла отдельному дей­ствию субъекта права в той или иной конкретной ситуации). Знако­вость обеспечивается языковой формой: человек осмысливает свое общественное существование через языковые обозначения, в словах он номинирует, классифицирует, категоризирует и квалифицирует социальные ситуации, а наиболее важным из них придает статус пра­вовых. Таким образом, язык является важнейшей из знаковых форм, с помощью которых происходит конструирование и воспроизводство правовой реальности.
Семиотическая природа права (от греч. σημεἱον – знак) заключается в том, что право, вне зависимости от конкретных его проявлений и их интерпретаций, по существу своему есть не что иное, как знаковая, символическая модель определенных фрагментов мира, выстраиваемая в ходе познавательной и практической деятельности людей.
Здесь следует отметить, что приоритет открытия подобного рода мо­делей, выявления их специфических особенностей принадлежит в том числе и упоминавшемуся нами выше М.М. Бахтину, который считается
1
Трубецкой Е.Н. Правоотношение. [Электронный ресурс] // Лекции по энциклопе­дии права. М., 1909. URL: http://www.allpravo.ru/ library/doc108p0/instrum4439/print4471. html (дата обращения: 14.11.2019).
2
Честнов И.Л. Указ. соч. С. 22–24.
83
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
одним из основателей современной семиотики1. Еще в 20-х гг. про­шлого столетия он говорил о конденсации культуры в знаках – ма­териальных вещах особого рода, которым присущи значение, смысл и внутренняя ценность; о «знаковом значении всего идеологического»; о воплощении сознания в мире знаков, который существует «рядом с природными явлениями, предметами техники и предметами потреб­ления», продуцируя всю «идеологическую деятельность человека», все его «идеологическое творчество» – произведения искусства, научные работы, религиозные символы и обряды и пр.
2
Право также относится к числу семиотических систем, подчинен­ных выявленным М.М. Бахтиным закономерностям. «Отображая дей­ствительность посредством властно установленных предписаний, до­зволений и запретов, – пишет об этом Т.В. Губаева, – символический мир права существует объективно в некоей параллели миру реальному. И любая ситуация, если только она подлежит правовому воздействию, в принципе может быть приведена к виду, допускающему юридическое толкование и квалификацию. […] Только в символической форме со­здаются и существуют идеальные объекты, образующие искусственный мир права. Именно эта форма придает праву объективную реальность, делает его строго определенным, устойчивым и независимым от участ­ников социального регулирования»3.
Как следствие «искусство законодателя состоит в том, чтобы пра­вильно перевести социальные потребности на язык права и сотворить […] словесно-символическую реальность, в пределах которой опреде­лена равная мера свободы субъектов, предписаны формы должного поведения и установлены принципы решения спорных вопросов»4.
В юрисдикционной части, а именно при разрешении споров о пра­ве, все эти процессы также облечены в знаковую форму языка судо­производства. Его функции заключаются в том, чтобы:
«– закреплять и передавать информацию о предмете правового спо­ра (с учетом стадийной структуры судопроизводства такая информация может видоизменяться, быть более или менее полной, подробной);
1
Иванов В.В. Значение идей М.М. Бахтина о знаке, высказывании и диалоге для со-
временной семиотики // Труды по знаковым системам. Тарту, 1973. Т. 6. № 308. С. 5–42.
2
Бахтин М.М. К методологии гуманитарных наук. [Электронный ресурс] // Эстетика словесного творчества. М., 1986. С. 381–393, 429–432. URL: http://www.psylib.org.ua/ books/_ bahtm01.htm (дата обращения: 22.05.2019).
3
Губаева Т.В. Язык и право. Искусство владения словом в профессиональной юри- дической деятельности. М.: Норма, 2014. С. 6, 8.
4
Там же. С. 32.
84
§ 1.4. Методологическая процедура концептуализации в цивилистике
– формулировать и отстаивать позиции сторон;
– координировать деятельность участников судопроизводства (в частности, создавать и предоставлять сторонам равные возможно­сти для отстаивания своих позиций);
– выявлять нормативное содержание и смысл правовых предпи­саний с целью правильного определния действительного матери­ально-правового положения сторон (применить нормы права к тому или иному конкретному случаю в споре о праве; в конституционном судопроизводстве – с целью выявить неконституционность закона или иного нормативного правового акта);
– обосновать, оформить и провозгласить судебный акт, разрешаю­щий дело по существу»1.
О семиотической природе права так или иначе упоминают многие авторы. В частности, характеризуя право как знаковую символическую систему, Г.А. Гаджиев отмечает, что символы в праве являются частью культурного наследия и результатом сознательного творчества, в про­цессе которого символу как объекту культуры придан определенный смысл, а истолкование юридических норм – это частный случай рас­шифровки культурных символов, когда-либо использованных челове­чеством. В такой системе координат норма права представляет собой символ с практически бесконечной перспективой интерпретации: будучи неоднозначной формой, норма права находится не просто в культурном контексте, но в правовом пространстве, «которое всегда означает появление фактора времени»2.
Следует отметить, что в семиотической проблематике как таковой различаются три взаимосвязанных и взаимосводимых аспекта:
1) синтактика занимается изучением структуры сочетаний знаков и правил их образования и преобразования безотносительно к их зна­чениям и функциям знаковых систем;
2) семантика рассматривает знаковые системы как средства выраже­ния смысла – делает акцент на интерпретации знаков и их сочетаний;
3) прагматика изучает отношение между знаковыми системами и теми, кто воспринимает, интерпретирует и/или использует содер­жащиеся в них сообщения3.
1
Губаева Т.В. Указ. соч. С. 86.
2
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта
действительности). С. 243–244.
3
Финн В.К. Семиотика. [Электронный ресурс] // Новая философская энциклопедия. М., 2001. Т. 3. С. 520–521. URL: https://iphlib. ru/library/collection/newphilenc/document/ HASH9158ad52b4cdcc35784291 (дата обращения: 22.05.2019).
85
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
Конкретизируя перечисленные аспекты общей семиотики по отно­шению к научному знанию о праве, также имеющем семиотическую природу, получаем, что догматическая юриспруденция, сосредото­ченная только на юридических нормах, институтах и деятельности юрисдикционных органов, а равно на возникающих при этом право­отношениях между субъектами права, относится к сферам синтактики и семантики, тогда как постдогматика, выходящая за пределы узкореа­листического контекста, соответствует аспекту прагматики.
В этой связи весьма интересна позиция Г.А. Гаджиева, который «убежден, что философско-правовые знания являются действительным основанием юриспруденции, а все более или менее значимые шаги вперед в этой сфере являются результатом приложения философского знания к юридической действительности»1.
Полагая данный факт бесспорным, объяснение ему находим все в той же, уже обсуждавшейся нами в данной работе, искусственной природе права, порождаемого идеями человека относительно упо­рядоченности социальной жизни. «Право – творение человеческого разума и как любое творение человека может быть понято только из собственной идеи. […] Понятие права нельзя определить иначе, чем «данность», смысл которой заключается в реализации идеи права. […] Сама же идея права является одновременно конститутивным прин­ципом и критерием ценности правовой действительности, служит элементом оценивающего образа мышления»2.
«Например, – пишет об этом П.П. Серков, – социальность об­щественной жизни «не знает», что такое «преступление» в правовом значении этого понятия. Оно «проявляется» после того, как законо­датель наделит правовыми признаками соответствующее негативное социальное явление»3. В свою очередь процессы выработки таких признаков с последующей их кодировкой в абстрактных нормативных предписаниях также подчинены определенным закономерностям, и постичь их во всей полноте позволяет лишь философское осмысле­ние различных фактов правовой жизни.
Здесь вернемся к тезису, неоднократно отмечавшемуся выше: дог­матика и постдогматика отнюдь не отменяют друг друга, а, напротив, содержат значительный потенциал взаимообогащения. Догматическая
1
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта
действительности). С. 6.
2
Радбрух Г. Указ. соч. С. 15, 16.
3
Серков П.П. Правоотношение: теория и практика современного правового регу-
лирования. Ч. 1. С. 88.
86
§ 1.4. Методологическая процедура концептуализации в цивилистике
юриспруденция является тончайшим инструментом раскрытия пра­вовых смыслов через системные связи норм и институтов права, а обусловленное жизненными потребностями развитие этих смыслов в виде концептов составляет предмет постдогматических исследований. Связующим звеном между ними, предпосылкой их гармоничности выступает семиотическая природа права.
К изложенному добавим, что для методологической процедуры концептуализации, необходимой нам для концептуального осмысле­ния правоограничений в сфере гражданского оборота, чрезвычайно важными представляются идеи о семиосфере, обоснованные в трудах известного литературоведа и культуролога академика Ю.М. Лотма­на1. Согласно его теории внешний мир, в который погружен человек, становится фактором культуры только тогда, когда подвергается се­миотизации, т.е. разделяется на область объектов, нечто означающих, символизирующих, указывающих, т.е. имеющих смысл, и объектов, представляющих лишь самих себя. Но если интеллектуальный, мысля­щий субъект неизбежно создает вокруг себя семиотическое простран­ство, то получается, что семиотическая среда обволакивает человека и человеческое общество, образуя при этом определенные участки – единства, соответствующие тем или иным областям интеллектуальной деятельности.
Такие участки, «с одной стороны, включают в себя идейные пред­ставления, семиотические модели, а с другой – воссоздающую дея­тельность человека, так как мир, искусственно создаваемый людьми, […] коррелирует с их семиотическими моделями»2. В свою очередь граница каждого участка определяется в зависимости от наличия мно­жества непрерывно примыкающих друг к другу элементов, объединен­ных неким общим признаком и тем, что в данной системе восприни­мается как субъект – например, субъект права в юридических текстах данной культуры3. «Текст всегда кем-то и с какой-то целью создан, событие предстает в нем в зашифрованном виде»4. По Ю.М. Лотма­ну, важный принцип культурного мышления человека заключается в том, что реальное пространство становится иконическим образом семиосферы – языком, на котором выражаются разнообразные вне­пространственные значения, а семиосфера в свою очередь преобразует
1
Лотман Ю.М. Указ. соч.
2
Там же. С. 338–339.
3
Там же. С. 212–213.
4
Там же. С. 339.
87
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
реальный пространственный мир, окружающий человека, по своему образу и подобию1.
Итак, методологическая процедура концептуализации, состав­ляющая необходимую составную часть цивилистической методоло­гии в ее постдогматическом ракурсе, основана на изложенных выше принципах. Теперь рассмотрим, что представляет собой концепт как ее результат.
Используя терминологию Ю.М. Лотмана, мы можем сказать, что сфера гражданского оборота является частью более крупного фрагмен­та семиотического пространства культуры, а именно – семиосферы права, и правоограничения в сфере гражданского оборота, так же как и прочие юридические феномены, являются событиями, представлен­ными в зашифрованном виде. Соответственно задача юриста-теоретика и юриста-практика – осуществить адекватную дешифровку. Понятие концепта представляется нам главным ее инструментом.
Изначально не предназначенное для поименования какого-либо специально юридического содержания, понятие концепта тем не менее не является привнесенным в правоведение механически, ради псевдо­научности либо пустого украшения стиля. По своему происхождению термин «концепт» восходит к латинскому глаголу con-cipio, а его в свою очередь находим в значениях «собирать, принимать, вбирать в себя, впитывать, поглощать; воображать, замышлять, решиться; формально возвещать» в трудах таких именитых древних авторов, как, например, Цезарь, Варрон, Тит Ливий, Овидий или Тит Лукреций Кар2.
Получается, что в термин «концепт» были этимологически зало­жены смыслы (а) объемности, объединения в своем составе чего-либо («вбирать в себя»), (б) сложного мысленного представления о чем­либо («воображать») и (в) установления, объявления для всеобщего сведения («возвещать»).
Указанные смыслы сохранены и получили развитие в системе со­временной терминологии. В толковых словарях концепт определен как исторически сложившийся целостный, понятийно (идейно) не­расторжимый комплекс языковых значений, относящихся к осново­полагающей ментальной, духовной или жизнеобразующей физической сфере бытия человека3. В конкретных же дисциплинах, в зависимости
1
Лотман Ю.М. Указ. соч. С. 313.
2
Большой латинско-русский словарь. [Электронный ресурс]. URL: http://
linguaeterna. com/vocabula/alph.php (дата обращения: 22.05.2019).
3
Slovari.ru: [справочный ресурс].
88
§ 1.4. Методологическая процедура концептуализации в цивилистике
от целей и задач, данная опорная дефиниция подвергается различным модификациям и уточняется.
Так, например, понятие концепта весьма существенно для когни­тивной лингвистики, сосредоточенной в настоящее время на разра­ботках в сфере искусственного интеллекта и, в частности, генериро­вания профессиональных текстов, включая юридические1. Согласно специальным подсчетам только в лингвистических исследованиях среди базовых компонентов определения концепта известны в том числе следующие:
1) концепт – единица мысли;
2) концепт – единица знаний, квантовое образование;
3) концепт – совокупность значений;
4) концепт – духовный элемент закрепившейся культуры;
5) концепт – понятие;
6) концепт – вся совокупность знаний;
7) концепт – способ разделения мира на категории;
8) концепт – многомерное образование;
9) концепт – оперативная единица памяти;
10) концепт – термин;
11) концепт – вербализованное, передающееся через слово понятие;
12) концепт – характеристика;
13) концепт – система мысли;
14) концепт – оперативная единица картины мира2.
Возросший в последние годы интерес к концептуальному осмыс­лению различных объектов научного познания обусловлен перспек­тивами развития технологий искусственного интеллекта, вплоть до футуристических проектов по созданию справедливого, беспристраст­ного и неутомимого судьи-робота3. По существу речь идет о том, что при помощи искусственных нейронных сетей, т.е. искусственных
1
Об исследованиях и разработках подробнее см.: Российская ассоциация искус­ственного интеллекта: [сайт]. [Электронный ресурс]. URL: http://www.raai.org/resurs/ resurs.shtml (дата обращения: 22.05.2019).
2
Тентимишова А.К. Концепт и концептосфера в исследованиях ученых-лингвистов. [Электронный ресурс] // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2016. Т. 17. С. 226–230. URL: http://e-koncept.ru/2016/46223.htm (дата обращения: 22.05.2019).
3
См.: Коршунов В.В. Робот-судья: за и против // Эволюция российского права. Екате- ринбург, 2018. С. 499–501; Клеандров М.И. Размышления на тему: может ли судьей быть робот? // Российское правосудие. 2018. № 6. С. 15–25; Васильева Е.И. Как изменится гражданский процесс, если судьями станут роботы. [Электронный ресурс] // Новый юридический вестник. 2019. № 2. С. 14–16. URL: https://moluch.ru/th/9/archive/123/3959/ (дата обращения: 23.09.2019).
89
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
устройств, могут быть реализованы – и уже реализуются во многих областях – функции, которые традиционно считались естественными, к тому же специфически человеческими: целеполагание, целенаправ­ленное поведение, разумные рассуждения и обучение1.
В свою очередь все перечисленные функции осуществляются на базе определенным образом организованных и структурированных форм кодирования и хранения информации – когнитивных струк­тур, вмещающих в себя в свернутом, концентрированном виде все наши знания и/или представления о чем-либо. Верно, что «человеку свойственно дробить действительность на категории», ведь «проще и удобнее изучать мироздание, поделив его на кусочки»2. Получается, что когнитивные структуры ответственны, каждая по отдельности, за то, что в реальной жизни неразделимо.
Исторически сложилось так, что важнейшая из когнитивных струк­тур сопряжена с той областью социальной жизни, которую принято обозначать термином «право». Интересно, что специальное этимо­логическое исследование, проведенное на базе пятидесяти языков мира, показало, что данным термином в разные эпохи обозначали представления о:
‒ свободе человека, возможности действовать определенным об­разом либо воздержаться от действий;
‒ справедливости как оценочном критерии человеческих взаимо­отношений, конкретных поступков;
‒ нормах поведения;
‒ установках по осуществлению социально одобряемых практик;
‒ учете, балансировке и согласовании интересов различных акторов социальной жизни;
‒ особых чувствах и эмоциях, испытываемых субъектами по поводу реализации своих интересов в социуме;
‒ требованиях и притязаниях, направленных на обладание какими­либо благами и/или ценностями и обращенных субъектами к государ­ству, обществу, другим людям и их объединениям3.
1
Яковлев К. Границы понятия «искусственный интеллект». [Электронный ресурс].
URL: https://postnauka.ru/talks/83416 (дата обращения: 12.09.2019).
2
Кибрик А. Наука о невысказанном: что такое когнитивная лингвистика. [Электрон- ный ресурс]. URL: https://theoryandpractice.ru/posts/17654-nauka-o-nevyskazannom-chto­takoe-kognitivnaya-lingvistika (дата обращения: 12.09.2019).
3
Рабинович П. Правопонимание: сущность, причины и неизбежность плюрализма, современное европейское измерение // Право Украины. 2011. № 1. С. 8–9.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности