Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Правоограничения в сфере гражданского оборота доктрина, теория, судебная практика

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Предисловие
15. Обосновано, что в системе высшего юридического образова­ния, а также профессиональной подготовки и переподготовки судей стандарт судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота применим в методических целях выработки и усовершен­ствования профессионального юридического мышления. Гипотетиче­ски возможны разработка и внедрение новой дисциплины «Судебная праксеология», в предметную область которой вошла бы всесторонняя профилактика судебных ошибок, своего рода управление их риска­ми – научно обоснованные практические рекомендации и алгоритмы принятия и изложения судебных решений, что в перспективе могло бы повысить авторитет правосудия и правовую защищенность граждан и юридических лиц. Судья-философ – это отнюдь не случайная ли­тературная реминисценция, а настоятельная и ощутимая потребность времени.
Степень достоверности изложенных выше основных результатов и выводов гарантирована корректным научным целеполаганием, детер­минированным степенью разработанности избранной проблематики, а также использованием оптимального для достижения поставленной цели сочетания теоретических и эмпирических методов изучения про­блемных вопросов судебного применения правоограничений в сфере гражданского оборота.
Апробация результатов исследования, проводившаяся в подтвер­ждение их достоверности, осуществлялась на систематической основе посредством научных публикаций в рецензируемых научных изданиях, а также участия в мероприятиях, предполагающих широкую научную дискуссию по теме исследования либо соответствующее обсуждение профессиональным судейским сообществом.
Кроме того, отдельные положения работы освещались в связи с об­суждением качества принимаемых судебных актов и вопросов едино­образия судебной практики на расширенных заседаниях президиума Арбитражного суда Республики Крым и президиума Двадцать первого арбитражного апелляционного суда при личном участии автора.
Глава1. Доктринальные иметодологические основы применения правоограничений
§1.1. Единство методологии, доктрины исудебного правоприменения
ГЛАВА1.ДОКТРИНАЛЬНЫЕ ИМЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ
ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПРАВООГРАНИЧЕНИЙ ВСФЕРЕ
ГРАЖДАНСКОГО ОБОРОТА
§1.1.Единство методологии, доктрины исудебного правоприменения
При решении любой интеллектуальной задачи неизбежен момент субъективизма, выражающийся, в частности, в том, какой путь из­бран для достижения цели в данном конкретном случае. В настоящем исследовании, в целом имеющем практическую направленность, мы исходим из принципа единства методологии, доктрины и судебного правоприменения и соответственно начинаем с пояснений по поводу его содержательного наполнения.
Представим, что единство методологии, доктрины и судебного правоприменения образует некую специфическую триаду, обла­дающую определенным эвристическим потенциалом для изучения действующих механизмов судебной защиты и их усовершенствования в условиях модернизационных, глобализационных и интеграцион­ных процессов в современном постиндустриальном мире. В качестве визуализации этого положения предлагаем своего рода фрактал – непрерывно вращающуюся в медленном темпе фигуру равносторон­него треугольника с соответствующими названиями вершин, все они кликабельны, а в результате по гиперссылкам можно одновременно получить доступ к многообразной информации о современном со­стоянии судебной практики как подсистемы российского права. По­добно тому, как платформа «одного окна» оптимизирует предостав­ление государственных и муниципальных услуг, принцип единства методологии, доктрины и судебного правоприменения, по нашему мнению, является тем «окном», через которое открываются лучшие перспективы для более полного, всестороннего и углубленного по­нимания российской правовой системы и траектории ее развития в целях обеспечения общего блага.
22
§ 1.1. Единство методологии, доктрины и судебного правоприменения
В математике фрактал – самоподобная фигура. С фракталами мы имеем дело всякий раз, когда наблюдаем многоуровневые объекты, состоящие из частей, подобных целому. Так, отдельная ветвь дерева, со всеми ее сучками и более мелкими веточками, напоминает дерево целиком. Еще один пример фрактала – естественный язык. В соци­альном аспекте это не что иное, как договоренность об определенном дроблении окружающего мира на многоуровневые категории и при­своении им словесных ярлычков, составленных из конечного числа элементов – букв и звуков. Глубина и направление мыслей зависят от того, каким фракталам человек научился, т.е. как он способен ис­кать, создавать, комбинировать и масштабировать смыслы, соединять отдельные звуки в слова, сочетать слова в предложениях, абзацах и це­лых текстах, служащих для выражения смысла1. Направленность на поиск и реализацию смысла является принципиальной особенностью человека. При этом смысл – отнюдь не субъективная категория: че­ловек не изобретает его, а находит в объективной действительности, расширяет и углубляет его либо, напротив, стабилизирует в процессе принятия жизненно важных решений2.
Образование смыслов в правовой сфере, также имеющей признаки фрактала, представляет для нас особый интерес. В существовании фрактальных свойств права мы окончательно убедились под влиянием фундаментального труда судьи Конституционного Суда РФ профессора Г.А. Гаджиева3. Вот что он пишет: «Во всех человеческих сообществах, у всех народов в той или иной степени появляются одни и те же по­требности, ожидания. Одна из них – это потребность в справедливости. Именно эта потребность способствует тому, что у разных народов формируются примерно одинаковые юридические концептуальные взгляды»4. К ним относятся, в частности, такие универсальные пра­вовые понятия, как субъект права, воля государства, объективная истина, правовое государство, презумпции, фикции, правоотношения, формальные источники права и т.д. Их тысячи, и все это – идеальная материя, интеллектуальные конструкции, придуманные человечеством
1
Кукушкин Н. Хлопок одной ладонью: как неживая природа породила человеческий
разум. М.: АНФ, 2020. С. 468–469.
2
Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой ре­альности. [Электронный ресурс]. М.: Смысл, 2019. URL: https://lib.uni-dubna.ru/search/ files/psy_leo_psy_smisla/1.pdf (дата обращения: 25.05.2021).
3
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта действительности). М.: Норма, 2013.
4
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта действительности). С. 285.
23
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
для того, чтобы найти правильный ответ на любой поставленный юри­дический вопрос. Человека, покупающего дом, в реальном жизненном пространстве будут интересовать потребительские качества дома, а в пространстве юридическом – то, кто является собственником недви­жимости и каково содержание государственных регистрационных до­кументов. В правовом концептуальном пространстве «живут» субъекты и объекты прав и другие явления1.
Как неоднократно подчеркивает Г.А. Гаджиев, концептуальная часть нормативного регулирования сложилась объективно, по мере того, как человек осознавал, что он живет в обществе себе подобных, где невыгодно отступать от объективно необходимых правил совмест­ного существования, которые в свою очередь не должны противоречить ни физическому, ни духовному слоям бытия, существующим в соот­ветствии с имманентно присущими им закономерностями. «Человек только познает и признает естественность возникшего юридического порядка, как он должен признать физические, экономические законы или законы мышления. Правовые конструкции не только созданы интеллектом человека, но и воспроизведены, открыты. Человек, ко­нечно, обладает творческим началом и, встречая объективную задан­ность в устройстве социума, развивает объективные данности в виде юридического концепта, одного из самых древних»2.
Таким образом, юридическая мысль приводит к осознанию того, что в рамках объективно существующей реальной, овеществленной действительности вокруг нас существует и особая реальность – право­вая действительность: самостоятельный анклав, специально созданное смысловое поле, самодостаточное в том числе и для урегулирования юридических конфликтов беспристрастным судьей в разумный срок3. Все значимые в юридическом обиходе юридические формулы типа «достоинство личности», «экономическая свобода», «правовое государ­ство» и т.п. – больше, чем просто слова. В них аккумулируются дости­жения развивающегося юридического разума и естественно-правовой интуиции человечества и за лингвистической оболочкой скрыт обшир­ный, глубокий и многослойный юридический смысл, который иногда называют «духом законов»4. Для наиболее рационального разрешения юридических споров важно правильно извлечь этот смысл из заранее
1
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта
действительности).С. 14.
2
Там же. С. 281, 287.
3
Там же. С. 8, 291.
4
Там же. С. 7.
24
§ 1.1. Единство методологии, доктрины и судебного правоприменения
установленного круга источников права, находящихся в состоянии иерархии, при условии, что интерпретация закона судом подчинена принципу (идее) определенности права1.
Подчеркнем: не вообразить, не привнести субъективный элемент произвольного толкования в решение спора о праве, приписав со­держанию нормы то, чего там нет и быть не может, – а именно из­влечь. Согласно толковым словарям извлечь – значит «вытаскивать, вынимать, выбирать, вытягивать; отделять важное, существенное» (В.И. Даль); достать изнутри, из состава чего-либо, заставить появиться откуда-нибудь из глубины2. В нашем случае такой глубиной является вся правовая реальность в целом, в объективно закономерном соеди­нении статики и динамики, сочетании формально-догматических репрезентаций права с иными его онтологическими репрезентациями. Все, находящееся «на поверхности» правовой реальности и наблюдае­мое непосредственно через юридические тексты, – нормы, институты, правоотношения, механизм правового регулирования воплощается в жизнь «на глубине» за счет таких феноменов и процессов, как це­леполагание, идейное содержание, правогенез, правообразование, правовые ценности и их восприятие, компетенция и компетентность юрисдикционных органов, мобилизация права и эффективность пра­вового действия и т.д.
Субъекту, разрешающему юридический спор, приходится апелли­ровать и к поверхностному, и к глубинному уровням правовой реально­сти, комбинировать и масштабировать правовой смысл, выявленный путем толкования норм и институтов из различных отраслей права. Осуществляемые при этом мыслительные действия так или иначе состоят в отношениях самоподобия с процессами смыслообразова­ния, в свое время приведшими к изобретению права как такового, в качестве инструмента примирения противоборствующих интересов и поддержания атмосферы порядка, необходимой для устойчивого развития социума.
Подтверждение этому находим с позиций онтологии права, обосно­ванных Г.А. Гаджиевым. В результате урегулирования особенно важ­ных для общества юридических споров в определенный исторический момент был найден баланс законных интересов субъектов правовой жизни, потом он получил закрепление в позитивном законе, а далее
1
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта
действительности). С. 191.
2
Slovari.ru: [Электронный справочный ресурс]. URL: https://www.slovari.ru/search.
aspx?s=0&p=3068 (дата обращения: 25.05.2021).
25
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
уже совершенствовался на протяжении тысячелетия. Что же касается рациональности основных юридических конструкций и их общей конечной цели – урегулирования юридических конфликтов, то они оставались и остаются неизменными1.
В качестве иллюстрации к этим положениям рассмотрим следую­щую аналогию. Развитие многоклеточного организма, как учит биоло­гия, начинается с одной зародышевой клетки, которая содержит всю информацию, необходимую для построения сложноустроенного тела многоклеточного. Например, в человеческом эмбрионе изначально есть те же самые зародышевые клетки, что и у эволюционных пред­шественников человека – рыб, рептилий и др. Внешне человеческий эмбрион в возрасте 29 дней трудно отличить от эмбриона речного угря в возрасте 36 часов, но впоследствии из тех же самых зародышевых клеток в эмбрионе человека развиваются не жабры, которыми дышат рыбы, а совсем другие органы – шея и части головы2.
Аналогия видится в том, что некие «зародышевые клетки» есть и у правовой реальности. Точка ее зарождения – целеполагание. По­скольку конфликт является объективным аспектом человеческого бытия, то сам факт жизни людей в конкретных условиях существо­вания уже порождает проблему согласования интересов и побуждает к активным поискам ее решения. В осознанном стремлении к урегу­лированию конфликтов заключается единая глубинная основа об­разования смыслов, в дальнейшем разворачиваемых в ту стройную, упорядоченную систему идей и представлений, которую можно назвать правовым концептуальным пространством. В плане целеполагания и архаические, и современные общества обладают высокой степенью сходства, поскольку социальный порядок нужен всем и всегда. Другое дело, что реализация общей цели детерминирована ценностями, тех­нико-юридическими возможностями и многими другими факторами, совсем не одинаковыми на протяжении истории человечества. В итоге из одной и той же «зародышевой клетки» целеполагания образуются такие разительно отличающиеся друг от друга системы правовой ре­гуляции, как архаическое и модернизированное право.
Обобщение всех приведенных выше положений приводит к выво­ду, что юридический концепт действительности являет собой фрак­тал – дискретную смысловую целостность, состоящую из множества
1
Гаджиев Г.А. Онтология права (критическое исследование юридического концепта
действительности). C. 281.
2
200 законов мироздания. [Электронный ресурс]. URL: https://elementy.ru/tre-
fil/21184/ Ontogenez_povtoryaet_filogenez (дата обращения: 20.05.2021).
26
§ 1.1. Единство методологии, доктрины и судебного правоприменения
системно взаимосвязанных элементов, в свою очередь образованных из юридических представлений меньшего порядка, каждое из которых является результатом эволюции того или иного идейного содержания, прослеживаемой на более или менее длительном отрезке исторического времени. Соответственно и глубина юридического анализа зависит от того, какие фракталы усвоены субъектом познания того или иного правового феномена и как он может ими оперировать при решении конкретной практической задачи, комбинируя разные компоненты выявленного правового смысла с соблюдением принципа правовой определенности.
Так, характеризуя механизм правоотношений, П.П. Серков пишет, в частности, что каждое правило поведения образуется идейным содер­жанием не одной нормы, а совокупности норм. Нагрузку по объеди­нению этого содержания несет каждый элемент правоотношения. Да­лее, «каждая такая совокупность в каждом элементе правоотношения «встречается» с конкретикой фактов регулируемой ситуации и оказы­вает воздействие на субъекты правоотношений»1. К этому бесспорному тезису остается лишь добавить, что адекватное выявление идейного содержания правовых норм предполагает достаточно высокоразви­тый навык комбинирования смыслов или, по другой терминологии, оперирования фракталами.
Приведем еще один пример. Фактически о фракталах и способно­сти комбинировать смыслы, извлеченные из текста нормы, ведет речь судья Европейского Суда по правам человека в 2003–2017 гг. Х.И. Га­джиев, когда указывает на нетождественность судебного правотвор­чества и законодательствования (курсив далее наш. – О.Л.): «Судьи […] нуждаются в толковании, то есть сталкиваются с необходимостью проявлять творчество. Используя хорошо разработанные теорией права методы толкования, судьи применяют наиболее подходящие из них к рассматриваемому делу, получая из применяемой нормы права раз- личные смыслы. Они свободны в осуществлении данного процесса, но первое, чем они руководствуются, – текстом закона и материалами дела; второе – здравым смыслом. Таким образом, в любом толковании важным сдерживающим элементом служит сам текст закона и факты дела. Другим серьезным элементом являются идеи, которыми руко­водствуется судья, его опыт и знания тех же социальных ожиданий,
1
Серков П.П. Правоотношение: теория и практика современного правового регу­лирования. М.: Норма, 2019. Ч. 2: Очертания правовой универсальности. Ч. 3: Законо­мерность правовых закономерностей. С. 1047.
27
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
умение нахождения требуемого баланса между интересами индивида и общества на пути к преследуемой цели»1.
Итак, обращаясь в суд, стороны представляют свою позицию и ма­териалы, ее обосновывающие, – а это суть комбинации смыслов, полученных из собственной интерпретации норм права, практики по аналогичным делам, типовых образцов процессуальных докумен­тов и, возможно, каких-то иных источников. Судья дает им правовую оценку, руководствуясь смыслами, извлеченными из действующих правовых норм в процессе их профессионального толкования. Да­лее судье предстоит вынести по спорному вопросу мотивированное решение, которое он полагает справедливым, исходя из смыслов, ценностей и установок, сложившихся как компоненты его мировоз­зрения. В итоге осуществление правосудия оказывается неотделимым от более или менее успешных процессов генерации смыслов (смыс­лообразования) в пределах правового концептуального пространства, а соответствующие мыслительные операции реализуются в тексте судебного акта, отражающего среди прочего и квалификацию, и весь профессиональный, а также житейский опыт судьи.
Принимая во внимание обозначенные выше фрактальные свойства права, продолжим рассуждения о триаде, состоящей из методологии, доктрины и судебного правоприменения. Известно, что интересующий нас метод триады впервые получил обоснование еще в античную эпоху и вплоть до настоящего времени широко применяется в гуманитарных науках как определенный способ философского конструирования, системный инструмент рассуждения, организации и развертывания мысли, ее структурирования в целях наиболее полного и всестороннего познания системных объектов. Триада – особый тип дедуктивного группирования, относящийся не столько к рядам терминов или по­нятий, сколько к самой реальности открытых систем, нуждающихся в онтологическом и гносеологическом исследованиях2.
Отметим, что так называемая тринитарность мышления, или «мыш­ление тройками», обычно считается одной из особенностей архаиче­ского сознания, первоисточником формирования способностей к аб­страктным конструкциям системного типа. В качестве наглядного тому примера можно привести разнообразные троичные символы, прочно закрепившиеся в культурном наследии человечества: трехглавые ми-
1
Гаджиев Х.И. Судебные доктрины и эффективность правоприменения // Журнал
российского права. 2019. № 6. С. 14.
2
Вакуленко Н.С. Иерархическая триада как методологический принцип // Христи-
анское чтение. 2018. № 2. С. 173–184.
28
§ 1.1. Единство методологии, доктрины и судебного правоприменения
фические существа, геральдические трилистники, трехцветные флаги и трехэлементные гербовые щиты, трилучие, трезубец и многие, многие другие – в свое время одни только кельты придумали более трехсот сим­волических триад, которым придавали магический смысл на все случаи жизни. При этом каждая триада представлялась чем-то вроде «развертки свертки», допускающей возможность разворачиваться дальше едва ли не до бесконечности. Триада характеризовалась сложными взаимо­отношениями ее компонентов, ассоциировалась с идеями развития, упорядоченности и гармонически устроенной целостности1.
Триадный взгляд на явления системного характера предполагает, в частности, что развертка триады происходит в зависимости от того, на каком из ее уровней возникает напряжение, требующее восстановления адекватности и целостности триады. С этой целью подбираются аспекты, признаки, стороны других уровней и подвергаются соответствующим системным изменениям. При этом компоненты триады находятся между собой в отношениях более сложных, чем иерархические.
Верхнее в триаде – это первичное системообразующее, то, что суще­ствует и дает существование среднему и через него, уже опосредован­но, – нижнему. Нижнее – некий податливый, изменчивый эмпириче­ский материал, и содержать он может все что угодно. В содержательном плане взаимоотношения между компонентами триады могут быть как образующими (структурирующими), так и разрушающими (деструк­турирующими). Структуризация «сверху» происходит при внесении в систему жизни, бытия и возможности бесконечных изменений, что реализуется благодаря многозначности и гибкости внутрисистемных связей. Структуризация «снизу» выражается в тенденции узаконить, придать конечную завершенность системе, а внутрисистемным свя­зям – однозначность и простоту. Деструкция означает появление таких изменений, которые по принципу условных взаимозависимостей типа «если да, то...; если нет, то...» нарушают гибкость системы в целом, делают невозможными переходы от части к целому и наоборот2.
Разумеется, приведенные выше положения далеко не исчерпыва­ют логико-философскую проблематику триады как универсального алгоритма мыслительных операций. Тем не менее этих сведений впол­не достаточно для констатации, что триада давно зарекомендовала себя как валидное средство, помогающее расширить анализ и пони­мание явлений окружающей действительности, обнаружить новые
1
Вакуленко Н.С. Указ. соч.
2
Там же.
29
Глава 1. Доктринальные и методологические основы применения правоограничений
фокусы внимания и увидеть эти явления как на глубинном уровне их существования, так и в перспективе. При таких обстоятельствах не усматриваем препятствий для экстраполяции данного метода на изучение системных объектов правовой сферы, обладающих фрак­тальными свойствами.
Итак, методология, доктрина и судебное правоприменение, взя­тые как триада, представляют собой различные аспекты современной российской судебной практики, причем каждый из членов триады взаимно определяет, создает и развивает другие. По нашему мнению, триггером развертки триады, обусловливающим динамику изменений на всех ее уровнях, в настоящее время выступают два взаимосвязанных обстоятельства.
Во-первых, по мере существенного усложнения общественных от­ношений и углубления дифференциации интересов, подлежащих пра­вовой защите, а также ускорения темпов обновления законодательства становится все более очевидным, что сугубо формальное применение норм и институтов права, осуществляемое в отрыве от их идейной базы и, шире, всех ценностей социума, не в полной мере отвечает запросам и вызовам времени.
Во-вторых, несмотря на многочисленные реформаторские усилия, приложенные после принятия Конституции РФ 1993 г., именно фор­мальный подход к разрешению споров о праве, воспринятый через советские практики и профессиональное правосознание, передается по наследству новым кадрам, и сохранение этой институциональной инерции прогнозируется в ближайших двух-трех поколениях россий­ских судей1.
По выражению Н.А. Колоколова, «советская правовая система за­купорила себя в сугубо формальном подходе к праву»2. С современных позиций это скорее существенный недостаток, чем достоинство, хотя формальный подход, составляющий одну из граней интерпретации права, элиминировать от судебного правоприменения невозможно. Более того, он необходим, достаточен и даже весьма эффективен при рассмотрении несложных дел, инициированных в том числе и ради закрепления судебным актом некоего status quo сторон. Несложных дел большинство, как свидетельствует судебная статистика. Напри­мер, по данным на апрель 2021 г., в приказном и упрощенном порядке
1
Судебные доктрины в российском праве: теория и практика / отв. ред. В.В. Лазарев,
Х.И. Гаджиев. М.: Норма, 2020. С. 312.
2
Колоколов Н.А. Право современной России: истоки и современность // История
государства и права. 2014. № 3. С. 39.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности