Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоограничения в сфере гражданского оборота доктрина, теория, судебная практика
.pdf
§ 3.1. Судебная защита законного экономического интереса
В целом содержание экономических интересов, их поддержка, реальное проведение в жизнь, а также противодействие им вписаны в текущую социальную ситуацию, актуальную для данного общества на
данном этапе его развития. Если при этом возникает правовой спор,
вытекающий из отношений между участниками гражданского оборота,
то законный экономический интерес подлежит судебной защите.
Иными словами, участники правоотношений в сфере экономики
наделены субъективными правами, а также являются носителями законного экономического интереса, который наряду с субъективным правом
представляет собой самостоятельный объект судебной защиты. Кроме
того, очевидно, что без учета законного экономического интереса будет
затруднительной адекватная, справедливая оценка судом разумных экономических причин в действиях сторон возникшего правового спора,
экономической целесообразности и обоснованности хозяйственных
операций, их действительного экономического смысла и т.д.
Устанавливая факт дозволенности, законного характера применительно к тому или иному экономическому интересу, мы должны
ориентироваться на заданные Конституцией РФ рамки реализации
основных экономических прав.
В этой связи нам представляется весьма небезынтересной мысль
Г.А. Гаджиева, что настоящая «экономическая конституция» – это вовсе
не ГК РФ, как считают многие, а именно те конституционные положения,
в которых закреплены основные экономические (частные) права и свободы1. Это нормы о праве на использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности (ст. 34), праве на свободный
выбор рода деятельности и занятий (ст. 37), праве частной собственности
(ст. 35 и 36), праве на возмещение государством вреда (ст. 53) и других
правах, а также конституционных гарантиях предпринимательства (ч. 2
ст. 34, ч. 3 и 4 ст. 35, ч. 1 ст. 74, ч. 2 ст. 75 Конституции РФ).
Кроме того, указывает названный автор, в структуру «экономической конституции» входят также нормы, учреждающие экономический
публичный порядок. Это положения Конституции РФ, устанавливающие принципы государственного регулирования экономической
деятельности, ограничения экономических прав и свобод предпринимателей, полномочия федеральных органов государственной власти
и органов власти субъектов Российской Федерации в сфере государственного регулирования предпринимательства2.
1
Гаджиев Г.А. Основные экономические права: сравнительное исследование кон-
ституционно-правовых институтов России и зарубежных государств.
2
Там же.
161
Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров
Таким образом, диапазон оценки судом экономического интереса
в качестве законного не носит произвольного характера, а имеет конституционно обозначенные, позитивно выраженные ориентиры.
В заключение остается добавить, что в современном юридическом
лексиконе известны близкие по смыслу термины «экономическая юстиция» и «экономическое правосудие», которые, исходя из их буквального
толкования, непосредственно сопряжены с функцией судебной защиты
основных экономических прав и законных экономических интересов.
Так, термин «экономическое правосудие» встречается в большинстве изученных нами литературных источников и к тому же корреспондирует законодательным формулам «правосудие в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» (ст. 1 и 2 АПК РФ),
«осуществляют правосудие путем разрешения экономических споров»
(ст. 4 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г.
№ 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации»), «является высшим судебным органом по гражданским делам, делам по разрешению экономических споров», «рассматривая гражданские дела, дела
по разрешению экономических споров» (п. 1 и 2 ст. 2 Федерального
конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном
Суде Российской Федерации»).
К тому же популярность термина «экономическое правосудие» поддерживается за счет широкой известности в юридическом сообществе
научно-практического журнала, с 2014 г. известного как «Вестник экономического правосудия Российской Федерации». На его страницах
публикуются аналитические статьи о судебной практике в области
права, регулирующего коммерческую деятельность, а также результаты
исследования важных теоретических проблем цивилистики и гражданского процессуального права1.
Вместе с тем в научно-правовых контекстах используется также
и более абстрактный термин – «экономическая юстиция». В качестве
иллюстрации приведем статью об ограничениях судебного прецедента
в романо-германском праве под авторством судей Конституционного
Суда РФ К.В. Арановского и С.Д. Князева2. В результате сравнения
отличительных свойств систем общего и континентального права соавторы приходят к выводу, что как прецедентное, так и романо-гер-
1
Вестник экономического правосудия РФ (ранее ‒ Вестник Высшего Арбитражного
Суда РФ). [Электронный ресурс]: [сайт изд. группы «Закон»]. URL: https://igzakon.ru/
list?year= 2021&type=59 (дата обращения: 15.04.2020).
2
Арановский К.В., Князев С.Д. Ограничения судебного прецедента в романо-герман-
ском праве // Изв. вузов. Правоведение. 2012. № 4. С. 51–66.
162
§ 3.1. Судебная защита законного экономического интереса
манское право пережило, каждое по-своему, такое «впечатывание»
(импринтинг) определяющих право первообразов, ценностей, идей
и принципов, навыков и правил, что свободно пересмотреть сложившуюся совокупность вряд ли возможно – ее легче расстроить, чем заместить чужими новообразованиями. В то же время, действуя в разной
технике принятия решений, при очевидной разнице происхождения,
мировоззренческих основ, условий и последствий применения права,
суды по-своему решают в чем-то сходные задачи исходя из общего
убеждения в том, что суд, решая идентичные дела, не должен выноксить разные акты. Оценивая правотворческий смысл, созидательные
последствия судебного истолкования и нормативное значение актов
континентального правосудия в перспективе развития права судебной
практики, авторы упомянутой статьи inter alia отмечают, что «в России
последнего времени в этом отношении особенно убедительны консти-
туционная и экономическая юстиция»1 (курсив наш. – О.Л.).
Таким образом, термин «экономическая юстиция» в принципе
допускает обобщенно-собирательное толкование, включенность в общий ряд понятий «мировая юстиция», «административная юстиция»,
«уголовная юстиция», «конституционная юстиция».
Этот небольшой терминологический экскурс предпринят нами
с целью продемонстрировать относительную гибкость устоявшейся терминологии. Не усматривая необходимости в каком бы то ни
было новом содержательном наполнении терминов «экономическое
правосудие» и «экономическая юстиция», мы тем не менее хотим
показать возможности смысловой экстраполяции. Мысль в том, что
вне зависимости от вида юрисдикции правосудие в любом случае становится отчасти «экономическим» там и тогда, где и когда судебные
акты по существу выраженных в них позиций способствуют созданию
условий для устойчивого экономического роста страны и повышения
благосостояния граждан, обеспечения экономической и социальной
солидарности – целей, провозглашенных в ст. 75.1 актуальной редакции Конституции РФ.
Подведем итог.
В системе современного российского правопорядка правосудие
признается приоритетным инструментом защиты прав, свобод и законных интересов участников правоотношений, в том числе в сфере
гражданского оборота.
1
Арановский К.В., Князев С.Д. Указ. соч.
163
Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров
Судебная защита – комплексный институт российского права,
включающий в себя как материально-правовые, так и процессуальноправовые компоненты, направленные на эффективное восстановление
в правах независимым судом путем справедливого судебного разбирательства на основе состязательности и равноправия сторон с предоставлением им достаточных процессуальных правомочий для защиты
своих интересов при осуществлении всех процессуальных действий,
результат которых имеет существенное значение для определения их
прав и обязанностей.
Законный экономический интерес характеризуется свойствами
стихийности и дозволенности в пределах границ, которые поставлены
в Конституции РФ посредством норм, учреждающих публичный экономический порядок, а также закрепляющих основные экономические
(частные) права и свободы субъектов.
Наряду с субъективным правом законный экономический интерес представляет собой самостоятельный объект судебной защиты.
Тем самым правосудию, вне зависимости от вида юрисдикций, так
или иначе придается характер экономического – в том смысле, что
оно защищает законные возможности реализации экономических
потребностей, которые в свою очередь, даже не будучи трансформированными в субъективные права, способны оказывать существенное
влияние на формирование общеобязательных правил поведения участников гражданского оборота. Правообразующий потенциал законных
экономических интересов в полной мере раскрывается и реализуется
через судебные акты, обеспечивающие правовую определенность посредством формирования единообразной практики разрешения споров
между участниками гражданского оборота.
Учет законного экономического интереса необходим для адекватной, справедливой оценки судом разумных экономических причин
в действиях сторон возникшего правового спора, экономической целесообразности и обоснованности хозяйственных операций, их действительного экономического смысла и т.п.
§ 3.2.Стандарт судебной оценки правоограничений при разрешении споров
§ 3.2.Стандарт судебной оценки правоограничений при
разрешении споров всфере гражданского оборота
Нобелевский лауреат по физике и один из величайших мыслителей
XX в. Альберт Эйнштейн сформулировал не только свою знаменитую
теорию относительности, но и весьма полезный для любого исследователя принцип простоты – показатель идеального «внутреннего
совершенства теории», выраженный в установке на минимизацию
фундаментальных теоретических понятий, объясняющих факты1.
Вместе с тем теоретическое знание, чтобы развиваться по пути приращения, неизменно нуждается в своего рода аксиоматике, т.е. в определенном наборе постулатов, полученных трудом предшественников
и составляющих основу для дальнейших разработок. Многие из них
носят именно фундаментальный характер.
Исходная для предпринятого нами исследования аксиоматика
включает в себя идеи о стандартах в судебной деятельности и взаимосвязанные концепции метаюридической контекстуальности права
и судебного правоприменения в цивилистической сфере, конституционализации гражданского права и законодательства, а также
производные от них теоретические конструкции пропорционального
аксиологического выбора в судебном применении норм гражданского
права и связи норм гражданского права с экономической и этической
нормативностью.
Под стандартом обычно подразумеваются образец, эталон, модель, принимаемые в качестве базовых для сопоставления с ними
других подобных объектов2. Казалось бы, данный термин по смыслу
ассоциируется в первую очередь с некой типовой формой, по определению лишенной какой бы то ни было оригинальности, и на первый
взгляд применительно к мыслительной деятельности, тем более в такой
сфере, как осуществление правосудия по гражданским делам и делам
по разрешению экономических споров, понятие стандарта не только
непродуктивно, но даже и вредно, ибо суды принимают решения, руко-
1
Степин В.С. Указ. соч.
2
Slovari.ru: [справочный ресурс].
165
Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров
водствуясь как буквой, так и духом закона, а также своим внутренним
убеждением на основании целого ряда оценочных и ценностных критериев: принципы справедливости и гуманизма, требования разумности
и добросовестности – категорий, формируемых у каждого человека
в процессе воспитания, социализации, становления личности1. Следовательно, стандарты здесь исключены.
Тем не менее обширный правоприменительный и доктринальный
материал свидетельствует в пользу противоположного. В качестве
примера сошлемся хотя бы на устойчивое, теоретически состоятельное
и практически ценное понятие стандарта доказывания.
Как известно, судебный процесс в России построен на принципе
свободной оценки доказательств, и потребность в определении стандарта доказывания возникла не на доктринальном уровне, а в судебной практике2. По мере отрефлексированности этого обстоятельства
профессиональным сообществом были высказаны взаимосвязанные
точки зрения:
1) стандарты доказывания должны формироваться исключительно
в судебной практике, а в законе им не место;
2) главное преимущество нормативной незакрепленности стандартов доказывания заключается в пресловутой медлительности законодателя, не поспевающего за меняющейся обстановкой и соответственно
не позволяющего корректировать практику столь же оперативно, как
это делает Верховный Суд РФ посредством постановлений Пленума
и обзоров Президиума;
3) установление в законе стандартов доказывания повлечет неоправданное возрастание нагрузки на вышестоящие судебные инстанции, поскольку потребуется более тщательная проверка судебных
актов.
По авторитетному мнению Ирины Решетниковой, понятие стандарта доказывания, рецепированное (усвоенное) от правопорядков
семьи общего права, заменило собой некогда существовавший в отечественном законодательстве принцип объективной истины, плохо
коррелирующий с состязательностью судопроизводства. Стандарт
доказывания есть определенная степень уверенности в том, что всех
1
Момотов В.В. [Выступление председателя Совета судей РФ на сессии Петербургского международного юридического форума «Судебная защита в пандемии» 11 апреля
2020 г.]. [Электронный ресурс]. URL: http://ssrf.ru/news/lienta-novostiei/37523 (дата
обращения: 15.04.2021).
2
Подробнее см.: Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве /
под ред. И.В. Решетниковой. М.: Норма: ИНФРА-М, 2010.
166
§ 3.2. Стандарт судебной оценки правоограничений при разрешении споров
установленных по делу обстоятельств достаточно для того, чтобы
постановить законный и обоснованный судебный акт. К примеру,
обстоятельства могут быть скорее доказаны, чем нет (так называемый
баланс вероятностей), либо установлены за пределами разумных
сомнений1.
Для обозначения стандарта доказывания используется общепринятая формула «разумная степень достоверности» с конкретизирующими вариациями («вне разумных сомнений», «баланс вероятностей»,
«ясные и убедительные доказательства»). Установление стандартов
доказывания требует достаточно высокого технико-юридического
уровня судебных актов, где должны быть приведены все представленные сторонами доказательства и содержатся обоснованные выводы
суда, из которых ясно, с мотивировкой, почему одни доказательства
судом приняты, а другие отвергнуты.
Стандарт доказывания определяют главным образом или через перечень необходимых доказательств, или через расширенный перечень
обстоятельств предмета доказывания. Нередко стандарт доказывания
применяется интуитивно, однако в любом случае непосредственно
зависит от сложности той или иной категории дел. Повышенный стандарт доказывания имеет место в сложных и особо сложных юрисдикционных ситуациях, когда в предмет доказывания включаются
дополнительные обстоятельства.
Так, определением СК по экономическим спорам от 30 сентября 2019 г. № 305-ЭС16-18600(5-8) по делу № А40-51687/2012 были
отменены определение Арбитражного суда г. Москвы от 25 сентября 2018 г., постановления Девятого арбитражного апелляционного
суда от 13 декабря 2018 г. и Арбитражного суда Московского округа
от 28 марта 2019 г. по делу № А40-51687/2012 ввиду нарушений норм
права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения
которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов заявителей в сфере предпринимательской
и иной экономической деятельности.
Московское общество с ограниченной ответственностью «Клиника-М» признано банкротом. Долями его уставного капитала владеют Вадим Ворст, Владимир Деревенец и Алексей Попов – в размере
по 10% долей, Михаил Ботвинников и Юлия Мельникова – по 20%
долей, самому же обществу принадлежат 30%.
1
Справочник по доказыванию в гражданском судопроизводстве / под ред. И.В. Ре-
шетниковой.
167
Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров
Конкурсный управляющий должника сдал в аренду помещения
медцентра общей площадью свыше 8 тыс. кв. м обществу «УМХЦ»
по ряду договоров, последний из которых был в судебном порядке признан недействительным как подозрительная неравноценная
сделка, ибо ежемесячная арендная плата составила всего 60 тыс. руб.
(по ценам 2017 г.).
В рамках дела о банкротстве ООО «Клиника-М» граждане Ворст,
Деревенец, Попов и ЗАО «Клиника» (кредитор) обратились в суд с иском о солидарном взыскании с Мельниковой, Ботвинникова, а также
с залогового кредитора должника – ликвидатора АО «Гранд-Строй»
Александра Климова убытков на сумму более 500 млн руб., полагая,
что указанные невыгодные сделки, которые предоставляли арендатору
возможность использования помещений медцентра по заниженной
цене, были заключены по инициативе и под контролем ответчиков.
Суд установил inter alia, что заключение признанного недействительным договора аренды было одобрено Александром Климовым.
От имени арендатора договор был подписан дочерью Михаила Ботвинникова, владевшей долей в 50% в ООО «УМХЦ». Оставшиеся 50%
общества принадлежали Юлии Мельниковой.
В дальнейшем иск был удовлетворен судами трех инстанций, поскольку совершение спорных сделок было инициировано ответчиками: совокупный пакет долей в ООО «Клиника-М», принадлежащих
Ботвинникову и Мельниковой (40%), предоставляет им контроль над
обществом, а ответчики являются группой заинтересованных лиц,
имеющих фактическую возможность определять действия должника
и заставивших его передать арендатору здание медцентра по заниженной цене. Тем самым ответчики фактически причинили должнику
убытки, подлежащие возмещению в том числе за их счет.
Суды также пришли к выводу, что ответчики имеют не только корпоративный контроль в ООО «Клиника-М», но и, будучи его кредиторами, контроль в деле о банкротстве. Так, ранее АО «Гранд-Строй»
являлось мажоритарным залоговым кредитором данного общества,
обладающим 79% голосов на собрании. Данное общество зарегистрировано по тому же адресу, как и ООО «Каприн», единственным
участником и руководителем которого является Ботвинников. В свою
очередь Мельникова являлась представителем АО «Гранд-Строй»,
уполномоченным вести переговоры по вопросам уставной деятельности общества.
Впоследствии это общество уступило требования к должнику
цессионариям – Климову и Ботвинникову, а они переуступили их
168
§ 3.2. Стандарт судебной оценки правоограничений при разрешении споров
ООО «Рин», участником которого, владеющим долей в 50%, является
Климов.
Решения судов были обжалованы ответчиками в Верховный
Суд РФ, и его Судебная коллегия по экономическим спорам посчитала кассационные жалобы обоснованными.
Как указала Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ, суды исходили из того, что признание недействительным договора аренды здания по мотиву неравноценности само по себе
влечет вывод о наличии у должника убытков в период аренды. Поэтому
судами в рамках настоящего обособленного спора исследовался лишь
вопрос соучастия, а именно с кем совместно действовал арбитражный
управляющий, передавая имущество в пользование по невыгодной
ставке, а точнее, кто из лиц, имевших возможность оказывать влияние
на фигуру должника, получил выгоду от спорной сделки.
Между тем невозможно предположить, что рыночная ставка аренды
здания медицинского центра в г. Москве площадью 8755,40 кв. м может
составлять 60 тыс. руб. в месяц. Такой размер арендной платы даже
по внешним признакам сильно отклоняется от рыночного и является
подозрительным. Вряд ли независимый участник оборота когда-либо
сможет найти подобное предложение от неаффилированного с ним
арендодателя на соответствующем товарном рынке. Однако по своей
природе аренда коммерческого имущества предполагает возможность
пользования им и извлечения дохода. В то же время суды не дали правовой оценки доводам ответчиков о том, что в период действия спорного договора коммерческая эксплуатация здания не представлялась
возможной; несмотря на то, что здание как объект недвижимости было
введено в эксплуатацию, оно не могло быть использовано для оказания
медицинских услуг и ведения предпринимательской деятельности
(медицинское оборудование не было смонтировано, не была получена разрешительная документация). В случае подтверждения данных
доводов судам необходимо было определить, опосредовал ли договор
от 1 июля 2017 г. настоящие арендные отношения либо в действительности аффилированными по отношению к должнику лицами была
инициирована передача имущества в пользу иного аффилированного
лица для обеспечения его сохранности и уменьшения бремени несения
текущих расходов по содержанию здания.
Кроме того, эксплуатация принадлежащих должнику объектов
после открытия в отношении его конкурсного производства допускается лишь в той мере, в какой это необходимо для подготовки имущества к его отчуждению посредством торгов. В связи с этим суды
169
Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров
не определили, являлась ли необходимой и возможной сдача в аренду
спорного здания по рыночной ставке в условиях неопределенности
относительно дальнейшей юридической судьбы объекта недвижимости, представлялся ли разумным и в принципе возможным поиск
арендатора, готового инвестировать денежные средства в эксплуатацию
медицинского центра, если по итогам процедуры этот объект мог быть
отчужден иному собственнику1.
Таким образом, сама по себе заниженная цена сделки еще не означает, что заключившие ее лица обязаны возместить убытки. Необходимо дать правовую оценку того, мог ли должник сдавать помещение
по рыночной цене с учетом того, что в нем не было медоборудования
и разрешительной документации. Поскольку конкурсное производство
не предполагает никакой эксплуатации имущества должника, кроме
подготовки его к торгам, суду надлежало установить, действительно
ли имущество передавалось в аренду или же аффилированное лицо
пользовалось зданием для его сохранности и несения текущих расходов
по его содержанию. Для обозначения стандарта доказывания в данном
случае суд ввел термин «баланс вероятностей» – факт скорее был, чем
не имел места.
Приведенная иллюстрация понадобилась нам в подтверждение
тезиса, что отсутствие нормативного закрепления как таковое отнюдь
не препятствует облигаторности применения определенных техник,
используемых судьей при отправлении правосудия. Действительно,
в рамках судебного применения любой нормы гражданского права –
как, впрочем, и всех без исключения иных норм вне зависимости
от их формально-юридического источника в материальном или процессуальном праве – существуют некие типовые интеллектуальные
процедуры, включающие в себя известную последовательность известных мыслительных операций – дедукции, аналогии, оценки.
В этом смысле стандарт не является каким-то порочным, тупиковым путем шаблонизации мышления судей, уводящим от принятия
справедливого судебного решения. Напротив, стандарт необходим
для достижения методологического единства процесса судебного
правоприменения.
В поисках корректных, устойчивых и надежных способов обеспечения единства судебной практики исподволь формируется методология
«универсальной правосудной аналитики», призванная «перекинуть
1
Определение СК по экономическим спорам от 30 сентября 2019 г. № 305-ЭС16-
18600(5-8) по делу № А40-51687/2012. [Электронный ресурс] // СПС «Гарант».
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]