Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Правоограничения в сфере гражданского оборота доктрина, теория, судебная практика

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 2122 / 2422 23 24 > Следующая >>>

§ 3.3. Правоограничения в перспективе конституционализации частного права

(по соотношению «цена ‒ качество» она представлялась ему лучшей среди всех имевшихся альтернатив), и утрата этой квартиры связана для него с большим эмоциональным потрясением и существенными неудобствами по поиску нового жилья и переезду. Таким образом, абстрактный интерес публичного собственника в обладании спорной квартирой, в отличие от конкретного интереса частного собственника или последнего приобретателя, не может рассматриваться как требующий столь же высокого уровня правовой защиты.

Кроме того, п. 1 ст. 302 ГК РФ не учитывает связанность публичной власти конституционной обязанностью уважать и защищать права граждан, а следовательно, отсутствие у публичного (в отличие от частного) собственника свободы в выборе способа защиты своих прав. Публично-властный субъект обязан выбрать такой способ восстановления нарушенного права, который причиняет наименьший вред правам конечного приобретателя и тем самым обеспечивает уважение права собственности и права на жилище ответчика. Справедливый баланс интересов может быть обеспечен, если публичный собственник воспользуется для защиты нарушенных прав ст. 1064 ГК РФ, позволяющей ему предъявлять иск о возмещении ущерба непосредственно к лицам, виновным в первоначальном незаконном выбытии выморочного имущества из государственной (муниципальной) собственности.

Таким образом, основная идея Европейского Суда, по мнению Гадиса Гаджиева, состоит в том, что способы защиты частной собственности приоритетны по сравнению со способами защиты публичной собственности1.

Как показывает элементарное сопоставление логики национальных судов и Европейского Суда по упомянутым выше делам, и в том и в другом случае выводы судов основаны на формально-определенных положениях закона, т.е. их исходные суждения находятся в рамках позитивистской интерпретации норм права. Различия начинаются там и тогда, где и когда суды переходят к аксиологии, к выявлению ценностей, затрагиваемых данным спором, и их сравнению и балансировке в целях определения необходимости и соразмерности государственного вмешательства в частную жизнь. Для национальных судов приоритетом обладает государственный интерес, а все, что имеет последствия для реализации частного интереса, толкуется автоматически исходя из сугубо формального прочтения закона. В названных выше делах российские

Гаджиев Г.А. Российские исследования в области права и экономики: уточнение

юридической картины мира.

211

Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров

суды последовательно отстаивали сугубо догматический подход к добросовестному владению. Логика же Европейского Суда в этом отношении прямо противоположна, и можно сказать, что именно человек фактически поставлен в центр правопорядка и положения относительно его прав и свобод толкуются судом отнюдь не механически.

Полагаем, отмеченные различия в подходах не являются следствием какого-либо юридического и/или морального релятивизма в мировоззрении носителей судебной власти на национальном и на межгосударственном уровне. По нашему мнению, картина просто не может быть иной ввиду формирования нескольких поколений отечественных правоприменителей в условиях правовой системы, ориентированной на принципиальное отрицание системы ценностей частного права, включая фигуру свободного автономного индивида.

Как известно, простое калькирование чужого опыта в лучшем случае бесполезно, а в худшем даже способно нанести вред. Но что касается подхода, продемонстрированного Европейским Судом в названных выше делах, то это как раз тот самый рациональный элемент опыта судебного правоприменения, которому, безусловно, надо учиться, если в настоящее время ценностные ориентиры российского правового порядка поменялись и также стали человекоцентричными.

Именно такое рациональное и целесообразное заимствование опыта усматриваем в последовавшем за решением Европейского Суда по делу гражданки Гладышевой развитии российской судебной практики.

Так, в утвержденном 1 октября 2014 г. Обзоре судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от граждан по искам государственных органов и органов местного самоуправления, прямо указано, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

С целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учитываются правовые позиции Европейского Суда по правам человека, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств – участников Конвенции. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятельства рассматриваемого им дела являются аналогичными обстоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Европейского Суда по правам человека (п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней»).

212

§ 3.3. Правоограничения в перспективе конституционализации частного права

Вместе с тем такая формальная констатация фактически не повлияла на содержательное наполнение правовых позиций Верховного Суда РФ, и толкование п. 1 ст. 302 ГК РФ осталось прежним. Отчасти это можно объяснить разницей в трактовке участия государства в частноправовых отношениях.

Так, российские суды традиционно усматривают две не связанные между собой роли государства: равноправный участник гражданских правоотношений и властное образование, наделенное публичными функциями. При таком понимании права государства на утраченное помимо воли имущество внутри России защищаются так же, как и права любого собственника.

Европейский Суд считает иначе: государство не только обладает правами «рядового, обычного» собственника, но и, как публичный орган, обязано также обеспечивать справедливое равновесие между потребностями общества и правами частного лица.

25 ноября 2015 г. был утвержден новый одноименный Обзор, содержащий характерное вводное положение:

Анализ судебной практики показал, что, несмотря на разъяснения, содержащиеся в совместном постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» и Обзоре судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 1 октября 2014 г., в отдельных случаях суды по-прежнему допускают неправильное применение положений ГК РФ, регулирующих спорные правоотношения.

Однако при разъяснении тех положений, на которые судам необходимо обратить внимание, вновь развивалось сугубо догматическое истолкование добросовестного владения, а вопрос баланса интересов, акцентированный Европейским Судом, вновь указан не был.

Своего рода поворотным пунктом в развитии опыта применения судом непозитивистской трактовки добросовестного владения стало принятие Конституционным Судом РФ Постановления по жалобе гражданина Дубовца1.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 июня 2017 г. № 16-П «По делу о проверке конституционности положения пункта 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина А.Н. Дубовца». [Электронный ресурс] // СПС «Гарант».

213

Глава 3. Актуальные аспекты применения правоограничений при разрешении споров

Предметом рассмотрения стало нормативное положение, предусматривающее право собственника истребовать принадлежащее ему имущество от добросовестного приобретателя в случае, когда это имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, – применительно к случаям истребования жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом.

В данном аспекте оспариваемое положение было признано соответствующим Конституции РФ.

Вместе с тем п. 1 ст. 302 ГК РФ не соответствует Конституции РФ в той мере, в какой допускает истребование как из чужого незаконного владения жилого помещения, являвшегося выморочным имуществом, от его добросовестного приобретателя, который при возмездном приобретении этого жилого помещения полагался на данные Единого государственного реестра недвижимости и в установленном законом порядке зарегистрировал право собственности на него, по иску соответствующего публично-правового образования в случае, когда данное публично-правовое образование не приняло своевременных мер по его установлению и надлежащему оформлению своего права собственности на это имущество.

Указанное решение Конституционного Суда РФ называем «поворотным пунктом» в том смысле, что в нем реализовано то, что не нашло отражения в обзорах судебной практики, утвержденных Верховным Судом РФ, а именно – заимствована у Европейского Суда методика взвешивания публичного интереса публично-правового образования и частного интереса добросовестного владельца.

Европейский Суд характеризует публичный интерес как общий, абстрактный интерес, в то время как интерес добросовестного владельца является конкретным. Абстрактный интерес состоит в получении выморочного имущества – квартиры в целях предоставления жилого помещения по договору социального найма лицам, нуждающимся в улучшении жилищных условий. Абстрактность такого интереса обусловлена тем, что он может быть удовлетворен за счет любого жилого помещения. Своей неперсонифицированностью интерес публично-правового образования, которое истребует с помощью виндикационного иска выморочное жилое помещение для передачи очередникам, существенно отличается от интереса конкретного собственника ‒ гражданина, любого частного лица, истребующего выбывшее из его владения жилое помещение.

Подытоживая предпринятый нами анализ опыта применения правоограничений в перспективе конституционализации частного права, сформулируем следующие заключительные тезисы.

214

§ 3.3. Правоограничения в перспективе конституционализации частного права

В сáмом общем виде понятие конституционализации указывает на существование, развитие и совершенствование всех элементов национального правопорядка в соответствии с конституционными принципами и конституционными нормами.

Однако данное понятие допускает и иные интерпретации. Так, конституционализация в широком социально-правовом смысле подразумевает определенный уровень культуры граждан, необходимый и достаточный для порождения гражданского самосознания, т.е. осознания себя в качестве свободного, автономного индивида, имеющего собственность как экономическую основу своей свободы и всестороннего развития своих способностей.

Конституционализацией в прикладном аспекте можно назвать методологическую взаимосвязь норм частного права с опорными для рыночной экономики конституционными принципами, в том числе с экономической свободой, единством экономического пространства, поддержкой конкуренции, защитой всех форм собственности и права каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также с принципами правовой определенности, поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, разумной стабильности правового регулирования.

В обозначенном прикладном понимании конституционализация частного права является не чем иным, как разновидностью непозитивистской методологии судебного толкования и применения норм частного права.

В настоящий момент соответствующий опыт невелик, однако имеются все основания полагать, что развиваться он будет небезуспешно, ибо сообразуется с вызовами и требованиями времени, а неизбежные объективные процессы, как известно, остановить нельзя.

Заключение Заключение

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В завершение настоящего исследования доктрины, теории и практики применения судом правоограничений в сфере гражданского оборота констатируем, что при сугубо теоретической постановке проблемы главной направленностью его выводов была практика. Соответственно итогом является разработка авторской концептуальной схемы принятия судом решений в сложных юрисдикционных ситуациях, требующих аргументации найденного судом баланса между экономической свободой участников гражданского оборота и иными конституционными ценностями, воплощающими общественный интерес и общее благо.

Теоретическим фундаментом такой схемы послужила философская категория превращенной формы, впервые обоснованная автором в качестве элемента цивилистической методологии. Будучи неотъемлемой частью профессиональной мыслительной деятельности судьи, данная схема косвенно участвует в обеспечении единообразного понимания и применения норм гражданского законодательства, повышения эффективности и качества правосудия по гражданским делам и делам по разрешению экономических споров. В долгосрочной перспективе все это в совокупности составляет важнейшую гарантию правовой определенности, стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота, а следовательно, и упрочения позиций России в современной конкуренции правовых систем.

Острая потребность в подобного рода практических разработках стала особенно очевидна с началом эпидемии COVID-19, когда на рассмотрение судов поступили экстраординарно возникшие споры, связанные с исполнением гражданско-правовых обязательств и расторжением договоров в условиях реализации ограничительных мер, направленных на противодействие распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции; введением правового режима повышенной готовности, а также в иных юрисдикционных ситуациях, в которых было необходимо найти справедливый баланс между конституционными ценностями жизни и здоровья, с одной стороны, и экономической свободой – с другой.

216

Заключение

Заключительные обобщения, сделанные на основе промежуточных результатов проведенного исследования, сводятся к следующему.

Реализация права граждан на судебную защиту, повышение качества и эффективности правосудия – это в первую очередь вопросы повышения профессионального правосознания судей, поскольку правосудие не сводится к формальной технической функции, а является сложной интеллектуальной деятельностью: процессом осуществления смыслов, заложенных солидной культурно-правовой традицией и адаптированных к конкретным задачам текущего дня в целях справедливого разрешения споров по поводу законных интересов физических и юридических лиц.

Как таковое смыслообразование при осуществлении правосудия не противоречит принципу правовой определенности и не является проявлением какой бы то ни было правоприменительной избирательности. С одной стороны, оно подчинено общим закономерностям мыслительной деятельности человека, с другой – столь же объективным закономерностям создания и функционирования правового концептуального пространства. Элемент субъективизма привносится лишь в силу разной квалификации судей, разной степени владения навыками извлечения и комбинации смыслов с соблюдением требований правовой определенности.

Отправной точкой смыслообразования при осуществлении правосудия является общее целеполагание – осознанная направленность на поиск взаимоприемлемого компромисса в конфликтных правовых ситуациях. Далее диапазон развития смыслов и глубина их постижения в каждом конкретном случае находят свое отражение в результатах судебного толкования норм права и в степени обоснованности судебных правовых позиций.

Категория «правоограничение», ассоциируемая преимущественно с формальным технико-юридическим инструментарием, с учетом целеполагания и закономерностей смыслообразования нуждается в некотором переосмыслении. В частности, необходимо рельефнее акцентировать ее содержательные аспекты в контексте обеспечения надлежащего баланса интересов гражданина и общества.

В максимально обобщенном, абстрактном виде гражданский оборот предстает как перемещение различных экономических благ от одного субъекта к другому, специфическая и главная форма реализации экономической свободы самостоятельного, автономного, способного к разумной самооценке и существующего в конкурентной среде субъекта. Применить правоограничения в сфере гражданского оборота – значит

217

Заключение

использовать правовые средства, уменьшающие степень экономической свободы, путем выставления юридических требований, наложения обязываний, обременения и запретов, что возможно как через законодательное урегулирование, так и на уровне судебной защиты стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота. Применение правоограничений в сфере гражданского оборота не должно быть чьим бы то ни было неоправданным и произвольным вмешательством в область экономической свободы физических и юридических лиц. Поэтому разрешение споров в сфере гражданского оборота – своего рода квинтэссенция искусства судебного применения норм гражданского права на основе непозитивистского принципа пропорциональности (соразмерности), трактуемого как равноправный учет всех экономических интересов, защищаемых правом.

Правосудию, вне зависимости от вида юрисдикций, так или иначе придается характер экономического – в том смысле, что оно защищает законные возможности реализации экономических потребностей, которые в свою очередь, даже не будучи трансформированными в субъективные права, способны оказывать существенное влияние на формирование общеобязательных правил поведения участников гражданского оборота. Правообразующий потенциал законных экономических интересов в полной мере раскрывается и реализуется через судебные акты, обеспечивающие правовую определенность посредством формирования единообразной практики разрешения споров между участниками гражданского оборота.

Учет законного экономического интереса необходим для адекватной, справедливой оценки судом разумных экономических причин в действиях сторон возникшего правового спора, экономической целесообразности и обоснованности хозяйственных операций, их действительного экономического смысла и т.п.

Стандарт судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота можно рассматривать как своего рода матрицу, формируемую эмпирически, но нуждающуюся в теоретическом осмыслении в целях совершенствования профессионального мировоззрения судейского корпуса. Первостепенный характер данной задачи в настоящее время признается судейским сообществом, поскольку необходимо преодолевать позитивистский уклон в правосознании, не вполне отвечающий современным реалиям ввиду усложнения правопорядка, сосуществования конкурирующих норм и принципов, что само по себе, вне зависимости от сложной фактической стороны гражданско-правовых конфликтов, уже требует максимально точного определения

218

Заключение

тонких граней между правовой определенностью и содержательной справедливостью.

Подобно тому, как в понятии стандарта доказывания фиксируются различные уровни достоверности, признания фактов доказанными, понятие стандарта судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота также предполагает дифференциацию в зависимости от сложности рассматриваемого спора.

Пороговый уровень стандарта судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота представлен в ординарных, или простых, делах, в которых для защиты нарушенного права достаточно использовать элементарную мыслительную схему дедуктивного применения норм гражданского права: сопоставить норму с установленными фактическими обстоятельствами и принять законное и обоснованное решение.

Продвинутый уровень стандарта судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота – это алгоритм, или схема, определяющая последовательность мыслительных операций, необходимых для достижения конкретной цели в сложных юрисдикционных ситуациях, требующих аргументации найденного судом баланса между экономической свободой участников гражданского оборота и иными конституционными ценностями, воплощающими общественный интерес и общее благо.

Стандарт судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота объединяет в себе определенные правила профессиональной мыслительной деятельности и определенную последовательность их осуществления, комбинируемые в зависимости от требуемого по конкретному делу порогового либо продвинутого уровня применения. Элементы стандарта суть следующие:

‒ установление фактов по делу путем всестороннего, полного, объективного и непосредственного исследования доказательств;

‒ выбор подлежащих применению в конкретном деле норм;

‒ собственное их толкование в системе действующего правового регулирования;

‒ сравнительная оценка защищаемых правом интересов, конкурирующих в данном деле, путем раскрытия содержания нарушенного права, осуществляемого путем извлечения и комбинации смыслов из применяемых норм гражданского права (в том числе по методикам постдогматического распредмечивания превращенной формы норм гражданского права, тестирования на пропорциональность, экономического анализа норм гражданского права);

219

Заключение

‒ правовая аргументация (юридическое обоснование) найденного в данном деле баланса между экономической свободой участников гражданского оборота и иными конституционными ценностями, воплощающими общественный интерес и общее благо.

В зависимости от конкретной юрисдикционной ситуации у стандарта судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота возможны разная наполнимость и разная степень сложности. Вместе с тем в любом случае стандарт судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота является частью судебной методологии применения норм гражданского права и может быть представлен в трех аспектах:

‒ в онтологическом правовом аспекте – является попыткой преодолеть объективно существующие антиномии справедливости, правовой стабильности и целесообразности1;

‒ в формально-логическом аспекте – позволяет упорядочить профессиональную мыслительную деятельность, снижая тем самым риски судебных ошибок;

‒ в технико-юридическом аспекте – обеспечивает высокое качество судебного решения, его восприятие в условиях открытого доведения до всеобщего сведения как справедливого акта, в котором все выводы суда мотивированы ясно и четко, что в конечном счете окажет положительное влияние на авторитет правосудия.

В системе высшего юридического образования, а также профессиональной подготовки и переподготовки судей стандарт судебной оценки правоограничений в сфере гражданского оборота применим в методических целях выработки и усовершенствования профессионального юридического мышления.

В их философско-правовой трактовке Густавом Радбрухом.

220

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 2122 / 2422 23 24 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]