Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоограничения в сфере гражданского оборота доктрина, теория, судебная практика
.pdf
§ 2.2. Атрибут и модус правоограничения
та, необходимого для поиска правовых решений. При этом важно
подчеркнуть следующее.
Атрибуция в качестве инструмента акцентирует телеологический
аспект правоограничения: инструмент есть орудие, способ, средство,
применяемое не само по себе, а для какой-либо работы, для достижения какой-нибудь цели. В нашем случае можно в наиболее общей форме утверждать, что конечная цель применения данного инструмента
совпадает с конечной целью национального правопорядка.
Рискуем оказаться в логической ловушке определения неизвестного через неизвестное, ибо понятие правопорядка способно не столько прояснить нашу мысль, сколько добавить ей неопределенности
в силу различных дефиниций правопорядка, а также многообразия
доктринальных подходов к его аналитическому описанию. Позволим
себе раскрыть приведенный выше тезис словами первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ П.П. Серкова. Сказанные
по иному поводу, они тем не менее представляются нам в высшей
степени точным, авторитетным выражением предназначения правового порядка, а именно: организация государством социальной
жизни, гарантирующей благополучие отдельно взятому человеку
и обществу в целом1.
«Назначение права, – писал об этом же правовед и социальный
философ, профессор Императорского Варшавского университета
Е.В. Спекторский, – состоит не в том, чтобы создавать идеальных
людей, а в том, чтобы сделать сносною совместную жизнь реальных
людей на началах ответственного распоряжения собственною волею
и уважения к чужой воле, а также к общественному порядку»2.
Глубоко убеждены в том, что в условиях современного развитого права и современной государственности подобную организацию
благополучия человека невозможно обеспечить без эффективного
применения такого инструментария, как правоограничения.
Далее, принадлежность к юридическому в атрибуции правоограничения означает включение в особую реальность – правовую (юридическую) действительность. Здесь мы в очередной раз используем
абстрактную, отчасти даже метафорическую, терминологию, что, как
известно, несет риски неопределенности и инотолкования. Вместе
1
Серков П.П. Соотношение правовых принципов и правовых норм. [Электронный
ресурс]: [доклад на международной конференции «Конституция в эпоху глобальных перемен и задачи конституционного контроля», С.-Петербург, 15 мая 2018 г.]. URL: http://
www.ksrf.ru/ru/Info/Conferences/Documents/2019Serkov.pdf (дата обращения: 15.04.2020).
2
Спекторский Е.В. Начала науки о государстве и обществе. С. 33.
131
Глава 2. Теоретический конструкт правоограничений в сфере гражданского оборота
с тем наш терминологический выбор продиктован не субъективными
предпочтениями, а объективным фактом – сложностью соответствующего предмета познания, который упрощенному описанию не поддается в принципе.
Представления о правовой действительности (в другом терминологическом варианте – юридической реальности) складываются на
основе разграничения того, что Спиноза назвал бы порядком идей
и порядком вещей1. Жизнь общества усложняется, упорядочивается,
приобретая некий общий стиль, – и параллельно осуществляется рефлексия по поводу этой жизни, в том числе посредством юридических
категорий, т.е. через осмысление обязательных в данном обществе
норм долженствования, предписывающих людям определенное поведение и поддерживаемых властным авторитетом. «Получаются как
бы два ряда синтетических систем – системы жизни и системы мысли, причем мысль может или опережать жизнь, или отставать от нее,
или стараться идти с ней в уровень»2.
По Е.В. Спекторскому, одна из таких систем мысли, образуемая
рефлексией социальных явлений и поведения людей, обращена к внутренней логике данного общежития и в конечном счете формирует
ratio juris – тот юридический стиль всего действующего права, который
в свою очередь предопределяет работу de lege ferenda, включая кодифи-
кацию, а также политику права, подчиненную так или иначе понятой
цели общежития3.
При этом само понятие юридически нормального, или справедливого, складывается из трех элементов, обозначенных Е.В. Спекторским
как бытовой, политический и этический: это соответственно нормальное в смысле типичного, регулярно происходящего и повторяющегося
в жизни (1); нормальное как признанное и поддерживаемое государством (2); нормальное в смысле должного (3), так как право оценивает
существующее с точки зрения некоего долженствования4.
Атрибуция правоограничения через включение его в юридическую
действительность означает, что перечисленные Е.В. Спекторским элементы должны быть учтены в процессе обоснования, создания, толко-
1
Спиноза Б. Этика. Ч. II. Теорема 7. [Электронный ресурс]. URL: http://bdsweb.
tripod.com/ru/eth/eth2.htm (дата обращения: 03.09.2021).
2
Спекторский Е.В. Теория солидарности. [Электронный ресурс]. М.: Тип. Г. Лисс-
нера и Д. Собко, 1916. URL: http://books.e-heritage.ru/book/10073182 (дата обращения:
15.04.2020).
3
Там же.
4
Там же. С. 36–37.
132
§ 2.2. Атрибут и модус правоограничения
вания и применения норм, так или иначе сопряженных с ограничением прав.
Иными словами, правоограничения, будучи неотъемлемым элементом правовой действительности, приобретают ее двойственность, т.е. являют собой как порядок вещей, так и порядок идей,
в уже упоминавшейся терминологии Спинозы. Правоограничения
нельзя представить в описании одного лишь законодательного, позитивированного их аспекта. Применить правоограничение – значит
не выставить запрет, который неизбежно вызовет неприятие и сопротивление, а создать такое положение, когда сама возможность
сохраняется, но для ее реального осуществления придется чем-то
поступиться, понести какие-то потери.
Таким образом, правоограничение «развернуто» в поведении субъектов социальных отношений, в регламентирующих их нормах права,
а также в пределах индивидуального осознания данной меры упорядочивания общественных отношений, в том числе лицами, которые
наделены юрисдикционными полномочиями и/или сами претерпевают
правоограничения, так или иначе вовлечены в последствия их применения, вынуждены идти на компромиссы.
Теперь перейдем к завершающей части атрибутивной характеристики правоограничения: необходимоcть, которая обусловлена имманентностью идеи границ, пределов – праву как таковому. «Необходимость – это то, что является предпосылкой для получения искомого
результата, то, без чего этот результат невозможен»1. В свое время на
лекциях по педагогике профессор Кенигсбергского университета Кант
много говорил о том, что человеку свойственна необузданность, и она
столь велика, что он, как только привыкнет к ней, всем ей пожертвует и станет рабом своих прихотей. Поэтому надо как можно раньше
дисциплинировать ребенка, приучать его к самоограничению, иначе
если с малолетства все желания ни в чем не будут встречать противодействия, человек навсегда останется в той или иной степени дикарем
и не сможет развить в себе собственно человеческие начала. Именно
дисциплинирование, формирование способности к самопринуждению
возвышает человека над уровнем животных.
Для воспитания, приближающего человеческую природу к совершенству хотя бы на один шаг, необходимо, «во-первых, чтобы
1
Левин Г.Д. Необходимость и случайность. [Электронный ресурс] // Новая фило-
софская энциклопедия. М., 2001. Т. 3. С. 53–54. URL: https://iphlib.ru/library/collection/
newphilenc/document/HASH7c4e341e2a88a39d24187c (дата обращения: 15.04.2020).
133
Глава 2. Теоретический конструкт правоограничений в сфере гражданского оборота
ребенку, начиная с самых ранних пор, всегда и во всем предоставлялась свобода (исключая такие случаи, когда он может повредить
себя, например, если он хватается за острый нож), если только проявления последней не вступают в противоречие со свободой других
(например, когда он кричит, или когда он чрезмерно шумно веселится
и мешает другим).
Во-вторых, давать ему возможность убеждаться, что он способен
достигнуть своих целей, только позволяя и другим достигать своих
(например, не оказывать ему желательных для него услуг, если он
не выполняет своих обязанностей: не делает уроков и т.п.).
В-третьих, дать ему убедиться, что только ограничение его свободы
и позволяет пользоваться ею; что, развивая в себе эту способность
к самоограничению, он может стать свободным, т.е. не зависящим
от посторонних услуг и опеки»1.
Как видим, свобода и принуждение изначально, онтогенетически
выступают в жизни отдельного человека в качестве двух противоположных начал, известное равновесие которых необходимо для социализации не только данному конкретному индивиду – оно нужно и обществу в целом, в том числе государственно организованному. Римляне
говорили, что право требует от людей добросовестности (bona fides),
не помогает заведомо злой воле (malitiis non est indulgendum) или тому,
что противоречит добрым нравам (contra bonos moros). Поддержание
общественного порядка, основанного на этих началах, без ситуативных ограничений индивидуальной свободы во имя общего порядка
(действующего права) – невозможно.
Итак, мы выяснили атрибутивные характеристики правоограничений. Что же касается их модусов, то те или иные варианты
возможны в зависимости от состава признаков, характеризующих
соответствующую отраслевую принадлежность, а также тех обстоятельств, которые принимаются в качестве исходных при ограничении
действий, действующих лиц (субъектов, акторов – например, кто-то
получает допуск к определенным благам, а кто-то лишен доступа
к ним или имеет предельно ограниченный доступ) либо условий
совершения действий.
Так, модус правоограничений приобретает конституционный аспект, если мы имеем дело с ситуацией коллизии конституционных ценностей, подобно тому, как пандемия COVID-19 вызвала необходимость
1
Кант И. О педагогике. [Электронный ресурс]. URL: https://www.gumer.info/
bogoslov_ Buks/Philos/kant/pedag.php (дата обращения: 15.04.2020).
134
§ 2.2. Атрибут и модус правоограничения
выбора между здоровьем и экономическим благополучием. В связи
с правонарушениями или гражданско-правовыми деликтами можно
говорить о модусах правоограничений, обусловленных различиями
материально-правовых и процессуально-правовых целей: общая и специальная превенция, обеспечение иска, мера уголовно-процессуального принуждения. В качестве модусов правоограничения выступают
отдельные нормы, определяющие статус государственных и муниципальных служащих, военнослужащих, педагогических и медицинских
работников и т.д. Примеры могут быть продолжены едва ли не до
бесконечности, поскольку в категорию «модус правоограничения»
так или иначе могут быть сгруппированы все известные классификационные группы ограничения прав.
Разграничение атрибута и модуса правоограничений представляется
методологически значимым при разрешении практических ситуаций,
требующих тонкого дифференцирования между государственной защитой права, с одной стороны, и ограничением прав в целях воспрепятствования возникших конфликтов – с другой.
§ 2.3. Правоограничения васпекте гармонизации публичных ичастных начал
§ 2.3. Сущность правоограничений васпекте гармонизации
публичных ичастных начал вгражданском обороте
Проблему ограничений в сфере действия частного права, в том
числе гражданского, трудно причислить к лакунам отечественного
правоведения. Относящиеся сюда вопросы с большей или меньшей
степенью подробности раскрыты во многих исследованиях по актуальной научной повестке общей теории права, конституционного права,
цивилистики и даже криминалистических дисциплин, ибо противодействие экономическим преступлениям является важным компонентом национальной безопасности и стратегическим направлением
уголовной политики государства1.
Вместе с тем относительная разработанность доктринального аспекта в данном случае отнюдь не исчерпывает всего проблемного поля,
так как практическое применение правоограничений, если речь идет
о сфере действия частного права, в конечном счете сводится к принятию таких властных решений, которые будут восприниматься обществом как справедливые либо несправедливые, с соответствующим
экономическим и правовоспитательным эффектом, с тем или иным
результирующим влиянием на конкурентоспособность экономики,
инвестиционную привлекательность страны и уровень благосостояния
ее граждан.
С учетом этих обстоятельств полагаем более чем оправданным неослабевающий интерес к «теоретическому исследованию ограничения
гражданских прав и осуществления субъективных гражданских прав
на основе последних достижений отечественной общетеоретической
науки, положений норм международного права, зарубежного конституционного и гражданского законодательства, результатов обобщения
судебной практики»2.
1
Уголовная политика в сфере обеспечения экономической безопасности Российского государства и противодействие экономическим и иным преступлениям: сб. науч.
статей / под науч. ред. А. Магомедова, Д. Чиркова. М.: Академия экономической безопасности МВД России, 2009.
2
Андреев Ю.Н. Указ. соч.
136
§ 2.3. Правоограничения в аспекте гармонизации публичных и частных начал
В частности, к подобным исследованиям относится монография
профессора Ю.Н. Андреева, заслуживающая, на наш взгляд, пристального внимания. Автор выносит на обсуждение общетеоретические положения о правовых ограничениях, детально и обстоятельно
раскрывает вопросы их правовой природы и существенных признаков,
которые проявляются при ограничении личных неимущественных прав
граждан России, ограничении прав земельных собственников, а также в практике толкования и применения понятия «злоупотребление
правом», при установлении границ (пределов) осуществления субъективных гражданских прав и определении соотношения ограничения
прав публичного и частного собственника с ограниченными вещными
правами, включая сервитуты1. На некоторых из тезисов и предложенных Ю.Н. Андреевым решений остановимся подробнее.
Указывая, что правовые ограничения (ограничения прав) осуществляются на конституционной основе, Ю.Н. Андреев последовательно
аргументирует точку зрения, что ограничение основных (конституционных) прав и свобод граждан не может происходить путем изъятия тех
или иных правомочий у обладателей таких прав. Допустимо говорить
лишь о стеснении некоторых проявлений тех или иных правомочий
собственников, правообладателей, управомоченных лиц, носителей
личных неимущественных прав, обладателей различных видов конституционных прав и свобод. Иное означало бы изъятие правомочий
из круга, составляющего конституционный статус человека, т.е. квалифицировалось бы уже не как ограничение, а как прекращение тех
или иных правомочий субъекта права, что по существу тождественно
произвольному лишению права в целом2.
Далее, вступая в полемику с авторами, которые наделяют правоограничения признаком связанности с отрицательной правовой
мотивацией, Ю.Н. Андреев развивает уточняющую мысль, что отрицательная мотивация – это необязательно предпосылка пассивного
(отрицающего) поведения: не исключено также и активное исполнение
дополнительных позитивных обязанностей, предполагающих воздержание (претерпевание лишений) с целью соблюдения общественных
интересов или законных интересов других лиц. Кроме того, вряд ли
является отрицательно мотивированным стремление законодательно
ограничить полномочия правообладателя в целях удовлетворения об-
1
Андреев Ю.Н. Указ. соч.
2
Там же.
137
Глава 2. Теоретический конструкт правоограничений в сфере гражданского оборота
щественных интересов или законных интересов отдельных участников
правоотношений.
Иными словами, само по себе ограничительное поведение – далеко
не всегда следствие негативных мотивационных факторов, т.е. «назло»: в силу собственного не совсем благополучного положения установить лишения также и для другого. Напротив, здесь также имеет
место гармонизациия частных и публичных общественных интересов,
усматриваемая в том, что «правообладатель вынужден в силу закона
не совершать часть своих положительных действий по осуществлению
своих позитивных полномочий с целью соблюдения публично-правовых интересов и законных интересов отдельных лиц»1.
При этом объектом ограничительного поведения правообладателя
может быть как действие в установленных законодателем границах
и пределах дозволенного поведения, так и пассивная форма реализации
путем воздержания от использования субъективного права по своему усмотрению. Сам по себе факт правового сдерживания путем
применения правоограничений далеко не обязательно связан с противозаконным поведением со стороны правообладателя. Законодатель не квалифицирует ограничиваемое поведение как деликтное, но
призывает субъекта «в исключительных случаях, предусмотренных
законом, в интересах других лиц или всего общества воздержаться
от нежелательных для этих лиц или общества действий в конкретной
правовой ситуации»2.
Ю.Н. Андреев приходит к выводу, что в любом случае ограничительные меры рассчитаны законодателем для возможного, а не для
действительно имевшего место нарушения общественных интересов
или законных интересов иных лиц, вследствие чего понятие «правовые
ограничения» является более широким по своему правовому смыслу,
чем понятие «ограничения в праве».
С учетом этого ограничение прав, по мнению Ю.Н. Андреева, есть
установление границ (пределов) их реализации и осуществления,
предусмотренных законом в публичных и частных интересах, сдерживающих (стесняющих) полномочия правообладателей с помощью
ограничительных мер (запретов, обязываний, приостановления и т.п.)
с целью гармоничного сочетания общественных, государственных
и частных интересов3.
1
Андреев Ю.Н. Указ. соч.
2
Там же.
3
Там же.
138
§ 2.3. Правоограничения в аспекте гармонизации публичных и частных начал
Ю.Н. Андреевым доказано, что категория правоограничений объективно не является узкоотраслевой, одноуровневой, даже если речь идет
о таких основополагающих положениях, как нормы конституционного
права. Правоограничение – принципиально межотраслевой феномен, который тем не менее может быть представлен и в отраслевом,
и в подотраслевом виде. Соответственно предложена классификация
ограничений прав на конституционные, межотраслевые, отраслевые
и подотраслевые ограничения.
Далее, конечная цель ограничений прав определена Ю.Н. Андреевым как гармоничное сочетание (удовлетворение) индивидуальных
и общественных потребностей, интересов, такое урегулирование (ограничение) поведения отдельной личности, которое не позволяло бы нарушать права других участников общественных отношений, интересы
общественного правопорядка.
При этом в качестве законных интересов признаются не противоречащие правовым нормам, принципам права и нормам нравственности стремления участников правоотношений, вытекающие из дозволений, которые очерчены нормами права. В законном интересе
сочетаются две элементарные возможности его субъекта-носителя:
во-первых, пользоваться неким социальным благом, а во-вторых,
обратиться к судебной защите в случае неправомерного лишения либо
затруднения доступа к этому благу. В отличие от субъективных прав
законным интересам не корреспондирует юридическая обязанность
противостоящего субъекта права, который обязан лишь уважать чужой интерес в той же степени, как и свой собственный. Правовые
ограничения являются одним из способов удовлетворения, приемов
реализации законного интереса1.
В целом, ограничивая человеческую свободу на основе равной
меры и общих для всех субъектов принципов, право предназначено
содействовать свободе каждого члена общества с целью наиболее
полно удовлетворить его законные права и интересы так, чтобы
одновременно не допускать нарушения прав и законных интересов других лиц, дестабилизации правопорядка, требований морали
и всеобщего блага.
В числе принципов ограничения прав и свобод человека и гражданина, действие которых распространяется также и на гражданские права, анализируемые в монографии Ю.Н. Андреева, названы
1
Андреев Ю.Н. Указ. соч.
139
Глава 2. Теоретический конструкт правоограничений в сфере гражданского оборота
известные из современной теории конституционализма и практики
конституционного правосудия положения:
1) ограничения прав должны быть необходимыми и соразмерными
конституционно признаваемым целям таких ограничений;
2) в тех случаях, когда конституционные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых им прав, он не может
осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального
содержания;
3) при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов,
должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго
обусловленные этими целями меры;
4) норма Конституции РФ о возможности ограничения прав и свобод при определенных условиях не может служить оправданием ущемления прав и свобод человека и гражданина в зависимости от национальной принадлежности или иного обстоятельства;
5) ограничения должны отвечать требованиям справедливости, быть
адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми
для защиты конституционно значимых ценностей;
6) ограничительная норма должна быть формально-определенной,
точной, четкой, ясной, не допускающей расширительного толкования
установленных ограничений, произвольного применения1.
По нашему мнению, рассмотренные выше теоретические положения из монографии Ю.Н. Андреева не заключают в себе противоречий
и заслуживают принятия в качестве гносеологически значимой базы,
на основе которой сущность ограничений в гражданском праве России
может быть интерпретирована в телеологической системе координат
«цель ‒ средство».
Соотношение цели и средств, их взаимозависимость составляют
отдельную философскую проблему. Применительно к нашему предмету обсуждения – сущности правоограничений в сфере действия
частного права представляются актуальными следующие общепризнанные положения.
Под целью понимаются, во-первых, замысел и мотив, сориентированный на некую конечную, все обосновывающую цель; во-вторых – достигнутый вследствие применения определенных средств
1
Андреев Ю.Н. Указ. соч.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]