Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовые гарантии в сфере алиментирования. Монография.pdf
§ 3. Алиментное обязательство как объект правового гарантирования
В-пятых, право на получение содержания возникает у лица независимо от его желания, основания возникновения и прекращения алиментных обязательств императивно установлены в законе и не могут
быть изменены посредством соглашений, заключаемых между членами
семьи; в законе установлен запрет на погашение алиментарных требований зачетом (п. 1 ст. 116 СК РФ; ст. 411 ГК РФ) и др.
В-шестых, алиментные правоотношения носят лично-доверительный, фидуциарный характер, а потому субъективное семейное право
на получение содержания неотчуждаемо и непередаваемо, исполнение
корреспондирующей ему обязанности не может быть передано другому лицу (ст. 383 ГК РФ), смерть одной из сторон правоотношения
влечет его прекращение. На сохранение доверительных отношений
и предупреждение конфликтов между членами семьи направлены
и семейно-правовые договоры, в том числе соглашение об уплате алиментов, что позволяет говорить о присущей им не только регулятивной,
но и превентивной функции1.
В-седьмых, алиментные обязательства возникают только между
членами или бывшими членами семьи, прямо указанными в гл. 13–15
СК РФ, т.е. они базируются на семейно-правовых связях. Причем
в определенных случаях, как отмечает Н.Н. Тарусина, значение имеет и социальная характеристика лица, например, при рассмотрении
споров об алиментировании между супругами (бывшими супругами)2.
В-восьмых, правоотношения по предоставлению содержания носят,
как правило, длящийся характер.
В-девятых, правовые нормы, регулирующие алиментные отношения, характеризуются преимущественно императивностью, что
обусловлено наличием публичных начал в сфере алиментирования,
а потому не подлежат произвольному изменению сторонами; этим
объясняется существенное ограничение действия принципа свободы
договора применительно к соглашению об уплате алиментов.
Для алиментных обязательств как имущественных правоотношений
характерны и иные специфические черты, отличающие их от имущественных отношений, составляющих предмет гражданского права.
Во-первых, в предмете семейного права имущественные отношения являются вторичными относительно личных неимущественных
1
См.: Чашкова С.Ю. Система договорных обязательств в российском семейном
праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 7.
2
Тарусина Н.Н. Семейное право: в «оркестровке» суверенности и судебного усмот-
рения: монография. С. 17.
71
Глава 1. Общая характеристика правовых гарантий в сфере алиментирования
отношений, находятся в зависимом от них положении1. При этом
личные неимущественные отношения между членами семьи, по справедливому мнению Н.Н. Тарусиной, во многом предопределяют возникновение, изменение и прекращение имущественных отношений,
их содержание, что применительно к алиментным правоотношениям
может выражаться, например, в обусловленности возникновения
или срока алиментных обязательств между супругами (бывшими
супругами) поведением в браке лица, претендующего на получение
содержания2.
Во-вторых, безвозмездный характер алиментных правоотношений,
поскольку в рамках таковых встречное предоставление не предполагается; семейным имущественным отношениям в целом не присущи эквивалентно-возмездные начала. Вместе с тем безвозмездность
не просто предполагает отсутствие встречного предоставления. Как
обоснованно подчеркнул А.А. Симолин, она подразумевает наличие
обязанности у одного лица при условии того, что такая обязанность
не находится в условной или каузальной зависимости от действий
другого лица, либо наличие обязанностей у обеих сторон, притом что
обязанность одной стороны по своему содержанию определяет или
ограничивает обязанность другой стороны3. Напротив, для гражданско-правовой материи в большей степени характерна возмездность4,
что вытекает из положений п. 3 ст. 424 ГК РФ. Безусловно, гражданскому праву известны безвозмездные правоотношения, но таковые
составляют исключение, нежели правило. В свою очередь, безвозмездность алиментных обязательств не исключает их взаимности,
поскольку в последующем алиментоуправомоченное лицо при наличии
обозначенных законом юридических фактов может стать обязанным
по предоставлению содержания лицу, которое обеспечивает его в настоящий момент. Так, это актуально применительно к предоставлению
содержания между родителями и детьми. Отсюда, по справедливому
мнению Г.М. Свердлова, принцип взаимности в алиментных правоот-
1
См.: Рясенцев В.А. Семейное право. С. 9; Белякова А.М., Ворожейкин Е.М. Советское
семейное право: учебник. С. 10; Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.:
Юрид. лит., 1974. С. 104; Фицере А.И. Личные неимущественные отношения в семейном
праве СССР и ВНР: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1981. С. 5; и др.
2
Тарусина Н.Н. Семейное право: в «оркестровке» суверенности и судебного усмотрения: монография. С. 18.
3
См.: Симолинъ А.А. Влiянiе момента безвозмездности въ гражданскомъ правѣ.
Казань: Типо-литографiя Императорскаго Ун-та, 1916. С. 48.
4
См.: Иеринг Р. Фон. Избранные труды. Самара: Самарская гос. экономическая
академия, 2003. С. 84–91.
72
§ 3. Алиментное обязательство как объект правового гарантирования
ношениях подразумевает не взаимность, не равенство предоставляемых
материальных благ, но взаимную заботу, основанную на родстве или
принадлежности к семье1.
В-третьих, в соответствии с п. 1 ст. 2 ГК РФ отношениям, составляющим предмет гражданского права, присущи такие признаки, как
равенство, автономия воли и имущественная самостоятельность
их участников. Однако, по разделяемому нами мнению О.Ю. Косовой, таковые не характерны в полном объеме для алиментных
обязательств2. Относительно автономии воли наша позиция была
ранее изложена. Что же касается юридического равенства и имущественной самостоятельности, то позволим себе усомниться в том, что
о них можно говорить там, где одна сторона находится в зависимом
от другой положении, являясь при этом нетрудоспособной и нуждающейся в содержании.
В-четвертых, наличие в семейном законодательстве норм, отсылающих к положениям ГК РФ, возможность субсидиарного применения
гражданского законодательства, использование гражданско-правовых
конструкций (например, конструкции договора), а также терминологии еще вовсе не указывают на гражданско-правовую природу обязательств по уплате алиментов. Как справедливо отметил В.А. Рясенцев,
факт того, что в семейном праве употребляются понятия гражданского
права, добрососедствует с тем обстоятельством, что и в гражданском
праве используются понятия семейного права, и это обусловлено единой системой права3, наличием системы межотраслевых связей. Более
того, гражданско-правовые конструкции и категории встречаются
и в трудовом, налоговом4, гражданско-процессуальном, исполнительно-процессуальном праве, что, однако, не влечет дискуссий по поводу
их отнесения к подотраслям гражданского права. Представляется, что
1
Свердлов Г.М. Алиментные права детей // Советское государство и право. 1940.
№ 2. С. 75.
2
Косова О.Ю. Семейно-правовое регулирование отношений по предоставлению
содержания членам семьи: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2005. С. 152–153.
3
Советское семейное право: учебник / под ред. В.А. Рясенцева. М.: Юрид. лит.,
1982. С. 16.
4
Серьезное внимание взаимодействию гражданско-правовых институтов, регулирующих отношения с участием предпринимателей, и налогового права уделено в рамках
диссертационного исследования М.Ю. Челышева. См.: Челышев М.Ю. Взаимодействие
гражданского и налогового права в регулировании отношений с участием предпринимателей: дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1998. 215 с.; Его же. Взаимодействие гражданского и налогового права в регулировании отношений с участием предпринимателей.
М.: Статут, 2014. 160 с.
73
Глава 1. Общая характеристика правовых гарантий в сфере алиментирования
это обусловливается их универсальностью1, возможностью отнесения
к частноправовым явлениям. Например, в науке обосновываются мнения о частноправовой природе института обязательств2, межотраслевой
универсальности конструкции договора3 и неустойки4.
Что же касается субсидиарного применения к семейным отношениям норм гражданского законодательства, то важно подчеркнуть установленные для этого в ст. 4 СК РФ пределы: гражданское
законодательство может применяться к семейным отношениям лишь
в случае, когда они не урегулированы семейным законодательством,
и это не противоречит существу семейных отношений. Несмотря
на некоторую размытость содержания понятия «существо семейных
отношений», при возникновении возможной необходимости непосредственного применения гражданско-правовых норм, как правило,
должно становиться ясным, будет ли это носить допустимый характер
или нет. Так, если речь идет о гражданско-правовом регулировании
общественных отношений, складывающихся сугубо в рамках гражданского (экономического) оборота, с учетом исключительно его целей
и задач, то такие гражданско-правовые нормы не могут подлежать
применению в силу противоречия существу семейных отношений.
Однако на практике зачастую возникают определенные проблемы.
Рассмотрим один из таких примеров. Согласно п. 1 ст. 101 СК РФ
к признанию недействительным соглашения об уплате алиментов
применяются нормы гражданского законодательства о недействительности гражданско-правовых сделок. Вместе с тем остается открытым
вопрос: отсылает ли данная семейно-правовая норма к ст. 181 ГК РФ,
в которой устанавливаются сроки исковой давности по требованиям
о признании сделок недействительными? В ст. 9 СК РФ закрепляется
1
Это отмечает, напр.: Карягин Н.Е. Некоторые методологические аспекты исследования гражданско-правового регулирования отношений в сфере образования // Ученые
записки Казан. гос. ун-та. Серия«Гуманитарные науки». 2007. Т. 149. Кн. 6. С. 132.
2
См.: Косова О.Ю. Понятие и виды алиментных обязательств // Гражданско-право-
вые обязательства: вопросы теории и практики: сб. науч. статей. Владивосток: Изд-во
Дальневост. ун-та, 2001. С. 173. О проблеме межотраслевого характера обязательства см.:
Кулаков В.В. Обязательство и осложнение его структуры в гражданском праве России:
монография. М.: РАП; Волтерс Клувер, 2010. С. 41–50.
3
См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. С. 292–293; Калабеков Ш.В.
Договор как универсальная правовая конструкция: автореф. дис. … канд. юрид. наук.
М., 2004. С. 7; Кашанина Т.В. Структура права: монография. С. 520, 522.
4
См.: Низамиева О.Н. К вопросу о правовой природе неустойки, взыскиваемой за не-
надлежащее исполнение алиментных обязанностей // Вестник ТвГУ. Серия «Право».
2014. № 2. С. 220–221; Турусова О.С. Семейно-правовая ответственность в Российской
Федерации и зарубежных государствах: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 12.
74
§ 3. Алиментное обязательство как объект правового гарантирования
общее правило, представляющее собой правовую гарантию1, согласно
которому на требования, вытекающие из семейных отношений, исковая давность не распространяется, за исключением случаев, прямо
предусмотренных СК РФ. Как видно, в п. 1 ст. 101 СК РФ прямого
указания на распространение сроков исковой давности на требование
о признании недействительным соглашения об уплате алиментов нет.
Применение ст. 181 ГК РФ детерминирует ситуацию, при которой срок
для защиты нарушенного субъективного семейного права установлен
не в СК РФ, но в ГК РФ, что противоречит оговорке об исключительности случаев применения исковой давности к семейным отношениям, содержащейся в п. 1 ст. 9 СК РФ. Более того, анализ судебной
практики, подтверждающей тезис о неприменении исковой давности
к требованию о недействительности алиментного соглашения, позволяет обнаружить дополнительный аргумент в его пользу: в п. 2 ст. 9
СК РФ закрепляется отсылка только к правилам ст. 198–200 и 202–205
ГК РФ, но никак не к положениям ст. 181 ГК РФ2.
Таким образом, в данном случае речь должна идти о действии общих положений семейного законодательства, из чего следует невозможность субсидиарного применения к алиментным соглашениям
положений ст. 181 ГК РФ. В противном случае невозможно говорить
об общеправовом принципе формальной определенности права, логически вытекающем из ст. 19 Конституции Российской Федерации,
поскольку положения закона не будут отвечать требованиям понятности, точности и недвусмысленности, однозначности понимания
и истолкования. Как справедливо указывает Конституционный Суд
Российской Федерации, нарушение обозначенного принципа повлечет
«неограниченное усмотрение в процессе правоприменения»3.
Тем не менее аналогичный вопрос в отношении брачного договора получил противоположный ответ в практике Верховного Суда
Российской Федерации. Так, согласно определению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации
от 20 января 2015 г. № 5-КГ14-144 к требованиям о признании брач-
1
См.: Елисеева А.А. О совершенствовании семейного законодательства в области
правового регулирования личных неимущественных отношений // Журнал российского
права. 2010. № 3. С. 88.
2
См.: определение Московского городского суда от 20 января 2014 г. № 4г/7-94/14 //
СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 ноября
2008 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 5 Федерального закона “О минимальном размере оплаты труда” в связи с жалобами А.Ф. Кутиной
и А.Ф. Поварнициной» // Собрание законодательства РФ. 2008. № 51. Ст. 6205.
75
Глава 1. Общая характеристика правовых гарантий в сфере алиментирования
ного договора недействительным применяется срок исковой давности,
установленный ст. 181 ГК РФ, «в целях стабильности и правовой определенности гражданского оборота»1. Между тем не составляет труда
обнаружить отличающиеся по выводам решения судов2.
Подобный характер носит дискуссия о допустимости применения
исковой давности к требованию о взыскании неустойки за несвоевременную уплату алиментов (ст. 115 СК РФ), что, как думается, обусловлено неоднозначностью правовой природы этого способа защиты
нарушенных семейных прав. Однако поскольку требование о взыскании неустойки является дополнительным по отношению к требованию об уплате алиментов, на которое сроки исковой давности
не распространяются, постольку на поставленный вопрос следует
ответить отрицательно3.Вместе с тем в п. 65 постановления Пленума
Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2017 г. № 56
«О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов» представлен противоположный
подход: исходя из положений ст. 4 СК РФ и ст. 208 ГК РФ суд может
по заявлению стороны в споре применить исковую давность и отказать
в удовлетворении иска (полностью или в части) о взыскании неустойки
по мотивам пропуска срока исковой давности.
Таким образом, поиск решения обозначенных и им подобных проблем должен осуществляться прежде всего в рамках семейного законодательства. Во многом необдуманная квалификация любого сложного
вопроса, возникающего в правоприменительной деятельности, в качестве пробела в семейно-правовом регулировании, а также неистовое
стремление обратиться не к общим положениям СК РФ, но к нормам
гражданского законодательства для целей выработки ответа на него
провоцируют проникновение в семейно-правовое поле подходов,
учитывающих специфику гражданского оборота и, как следствие,
нивелирующих цели семейно-правового регулирования, что ставит
под сомнение потребность современных российских общества и государства в отрасли семейного законодательства, без которой, как
1
СПС «КонсультантПлюс». Данная позиция представлена также в научной и учебной литературе. См.: Чинчевич Е.В. Признание брачного договора недействительным //
Вестник Саратовской гос. юрид. академии. 2016. № 3 (110). С. 132; Савельев Д.Б. Согла-
шения в семейной сфере: учеб. пособие. С. 93.
2
См.: постановление Президиума Санкт-Петербургского городского суда от 9 сентября 2009 г. № 44г-144 // СПС «КонсультантПлюс».
3
См. подр.: Гладковская Е.И. Применение исковой давности в семейных отношениях // Ученые записки Казан. ун-та. Серия «Гуманитарные науки». 2016. Т. 158. Кн. 2.
С. 385–386.
76
§ 3. Алиментное обязательство как объект правового гарантирования
показывает опыт иностранного правового регулирования, вполне можно обойтись. Однако вряд ли российскому законодателю, зачастую
злоупотребляющему всевозможными иностранными заимствованиями юридического толка, стоит отказываться от сформировавшихся
отечественных традиций в сфере правового регулирования семейных
отношений, притом что они, безусловно, являются обоснованными
и целесообразными, выступая в качестве того положительного, что
имеется в российском и отсутствует иностранном праве.
В-пятых, выделяемый исследователями признак гарантированности
алиментных обязательств посредством государственного принуждения,
выражающегося в применении мер ответственности разноотраслевой
принадлежности1, представляется, необходимо трактовать несколько
шире, а именно как признак гарантированности осуществления субъективного семейного права на получение содержания (алиментов) и исполнения корреспондирующей ему юридической обязанности посредством
развитой, межотраслевой системы правовых обеспечительных средств,
обусловленной специальной целью института алиментирования.
Элементы и основания алиментного обязательства также обладают
спецификой, что предопределяет необходимость их рассмотрения.
1. Субъектный состав алиментных правоотношений. В качестве
субъектов алиментирования выступают алиментоуправомоченное
лицо (получатель алиментов) и алиментообязанное лицо (плательщик
алиментов), которые исчерпывающим образом перечислены в СК РФ
независимо от того, уплачиваются ли алименты по соглашению об уплате алиментов или взыскиваются в судебном порядке.
В Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда
Российской Федерации за второй квартал 2004 г.2 была поставлена точка в весьма продолжительной дискуссии сторонников3 и противников4
1
См., напр.: Капитова О.В. Правовая природа механизма алиментирования в се-
мейном праве Российской Федерации: монография. М.: Юриспруденция, 2010. С. 12.
2
Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2004 г. (утв. Президиумом Верховного Суда Российской
Федерации 6 октября 2004 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1.
3
См.: Качур Н.Ф. Стороны соглашения об уплате алиментов несовершеннолетним
детям путем предоставления недвижимого имущества // Семейное и жилищное право.
2007. № 1. С. 32–33; Косова О.Ю. Алиментные обязательства. Иркутск: ИЮИ ГП РФ,
2003. С. 139; Низамиева О.Н. Договорное регулирование имущественных отношений
в семье. С. 161–163; и др.
4
См.: Антокольская М.В. Семейное право: учебник. С. 253–255; Одинцов А.В. Особен-
ности договорного регулирования семейных имущественных отношений // Правоведение. 1999. № 4. С. 72; Чефранова Е.А. Имущественные отношения супругов: науч.-практ.
пособие. М.: Эксмо, 2008. С. 244; и др.
77
Глава 1. Общая характеристика правовых гарантий в сфере алиментирования
последнего тезиса: соглашение об уплате алиментов, обладающее силой
исполнительного листа, согласно ст. 99 СК РФ может быть заключено исключительно между субъектами, обозначенными в гл. 13–15
СК РФ, т.е. между лицом, обязанным уплачивать алименты, и лицом,
управомоченным на их получение, что подразумевает возможность их
взыскания в судебном порядке; добровольное принятие на себя обязанности по предоставлению содержания другому лицу, не являющейся
алиментной, т.е. в случаях отсутствия оснований алиментирования,
может вытекать из гражданско-правового договора, который, однако,
не будет иметь силы исполнительного листа.
В частности, в качестве такого договора могут выступать договоры
ренты, дарения, безвозмездного пользования (ссуды). Применение
к ним по аналогии положений гл. 16 СК РФ об алиментном соглашении невозможно, поскольку гражданским законодательством предусматриваются соответствующие системы правовых гарантий прав
получателя ренты, одаряемого или ссудополучателя. Кроме того, как
справедливо отмечает О.Ю. Косова, ст. 6 ГК РФ не допускает применение по аналогии к отношениям, составляющим предмет гражданского
законодательства, положений семейного законодательства1. Между
тем в научной литературе вновь обосновывается необходимость придания ст. 99 СК РФ диспозитивного характера исходя из предъявления к таким соглашениям требования о соответствии общим началам
семейного законодательства2.
Поскольку в качестве стороны правоотношения по уплате алиментов может выступать недееспособное или не полностью дееспособное
лицо, постольку от его имени и в его интересах действует законный
представитель. При этом нами разделяется мнение Е.В. Ерохиной
о том, что законный представитель действует согласно своей воле,
поскольку воля представляемого не имеет решающего значения3. Это
очевидно при заключении соглашения об уплате алиментов, когда
при формировании его условий значение имеет исключительно воля
законного представителя алиментоуправомоченного лица.
В отдельных случаях возникает определенная путаница, заключающаяся в том, что законный представитель по не вполне ясным причи-
1
Косова О.Ю. Субъектный состав соглашений об уплате алиментов // Российская
юстиция. 2002. № 12. С. 24–25.
2
См.: Тарусина Н.Н., Лушников А.М., Лушникова М.В. Социальные договоры в праве:
монография. М.: Проспект, 2017. С. 159. Автор главы – Н.Н. Тарусина.
3
Ерохина Е.В. Семейно-правовое представительство по законодательству Российской
Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2007. С. 9.
78
§ 3. Алиментное обязательство как объект правового гарантирования
нам рассматривается правоприменителями в качестве непосредственно
управомоченной стороны. Как справедливо отметил О.С. Иоффе, законный представитель замещает собой получателя алиментов, действуя
самостоятельно, хотя и в интересах алиментоуправомоченного лица1.
Вместе с тем такое «замещение» может привести к недопустимым последствиям. В частности, Н.Ф. Качур описывает следующую ситуацию:
ввиду недееспособности алиментоуправомоченного лица законный
представитель от его имени заключает соглашение об уплате алиментов путем единовременного предоставления недвижимого имущества
в собственность (п. 2 ст. 104 СК РФ); поскольку стороной по соглашению выступает законный представитель, постольку государственная
регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество
осуществляется на его имя, т.е. он становится собственником данного
имущества, что влечет невозможность прослеживания «судьбы» такого
имущества органами опеки и попечительства в рамках требований
ст. 37 ГК РФ, а в случае смерти законного представителя – включения
его в наследственную массу2.
Обозначенное весьма актуально и в отношении судебных решений,
где в качестве получателя алиментов зачастую указывается не алиментоуправомоченное лицо, а его законный представитель. Однако, как
обоснованно отмечает Л.Ю. Михеева, буквальное толкование ст. 60
СК РФ позволяет прийти к выводу о том, что в случае взыскания
алиментов на несовершеннолетнего ребенка именно он и выступает
в качестве алиментоуправомоченного лица, т.е. в качестве стороны
алиментного обязательства, а родитель как законный представитель
необходим лишь по той причине, что недееспособный ребенок не может самостоятельно осуществить свое право на получение содержания3. Данный вывод справедлив в отношении всех случаев уплаты
алиментов недееспособным или не полностью дееспособным членам
семьи независимо от субъектного состава и от того, происходит это
по соглашению об уплате алиментов или по решению суда.
1
Иоффе О.С. Избранные труды: в 4 т. Т. II. Советское гражданское право. СПб.:
Юридический центр Пресс, 2004. С. 139.
2
Качур Н.Ф. Стороны соглашения об уплате алиментов несовершеннолетним детям
путем предоставления недвижимого имущества. С. 33–34.
3
Михеева Л.Ю. Взыскание алиментов на несовершеннолетних детей // Исполнительное производство. Вопросы правоприменения. М.: Юрайт-М, 2001. С. 71–81. См.
также: Сафин З.Ф. К вопросу о праве ребенка на получение содержания // Семейное
право на рубеже XX–XXI веков: к 20-летию Конвенции ООН о правах ребенка: материалы Международной науч.-практ. конференции (г. Казань, Казанский (Приволжский)
федеральный ун-т, 18 декабря 2010 г.) / отв. ред. О.Н. Низамиева. С. 246–247.
79
Глава 1. Общая характеристика правовых гарантий в сфере алиментирования
Представительство как правовое средство в рамках семейных правоотношений можно и должно рассматривать в качестве правовой гарантии прав и законных интересов сторон алиментного обязательства.
Законный представитель потому и появляется в правоотношении, что
необходимо обеспечить управомоченному лицу осуществление его
прав, а обязанному лицу – исполнение его обязанностей, поскольку
самостоятельно сделать они этого не могут. Тем не менее об эффективности и действенности представительства как правовой гарантии
можно говорить лишь при правильном, корректном понимании того,
кто является стороной алиментного правоотношения.
Посредством заключения сторонами соглашения об уплате алиментов или вынесения судом решения о взыскании алиментов происходит индивидуализация алиментных обязательств с учетом интересов
конкретных субъектов правоотношения. Такая индивидуализация
алиментных обязательств направлена на конкретизацию не только
прав и обязанностей сторон алиментного правоотношения, но и системы правовых гарантий осуществления, защиты алиментных прав
и исполнения алиментных обязанностей, возникающих у конкретных
субъектов алиментирования. Иными словами, предусмотренная законодателем модель правового гарантирования индивидуализируется
с учетом отдельного правоотношения между конкретными субъектами
и интересов последних. В рамках каждого правоотношения формируется собственная, исключительная и неповторимая система правовых
гарантий, чему непосредственно способствует процесс индивидуализации алиментных обязательств, осуществляемый при помощи
заключения соглашения об уплате алиментов или вынесения судебного
решения.
2. Объект алиментного правоотношения. Вопрос об объекте алимен-
тного правоотношения в научной литературе раскрывается с позиций
трех концепций понимания объекта правоотношения, преобладающих
в теории права. В рамках первой точки зрения различаются юридический объект правоотношения, под которым понимается поведение
обязанного лица, которое вправе требовать управомоченное лицо, волевой объект правоотношения как «воля участников правоотношения,
которая при помощи предоставленных им прав и возложенных на них
обязанностей ставится в подчинение воле государства, выраженной
в нормах объективного права»1, а также материальный объект правоот-
1
Иоффе О.С. Избранные труды: в 4 т. Т. II. Советское гражданское право. СПб.:
Юридический центр Пресс, 2004. С. 239.
80