Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Поэтика трагического в прозе И. С. Шмелёва 1920 – 1930-х годов. Монография
.pdf
Центральная трагическая тема философии А. Камю – вопрос
о смысле человеческого существования, вопрос о том, «стоит
ли жизнь того, чтобы жить». Развивая концепцию трагического
пантрагизма, Камю приходит к выводу о том, что существование человека абсурдно, и делает категорию «абсурда» исходным
принципом своей философии («Миф о Сизифе»): «Даже в совершенном обществе дети будут продолжать умирать <…> Даже с
помощью самых больших усилий человек сможет лишь количе-
51
ственно уменьшить страдания в мире»
. Герой абсурда (Сизиф)
подобен «слепцу, жаждущему прозреть и твердо знающему, что
его ночь бесконечна». Конфликт «отчаянной жажды ясности» и
«тьмы иррациональных вещей» неразрешим. Не выдерживая такой бессмысленности, человек «бунтует», стремится стихийно
найти выход из своего «сизифова положения». Проявление воли
и стоицизма в «пограничной ситуации» – высшая форма само-
52
утверждения личности
.
Таким образом, спецификой выражения трагического в философских экзистенциальных концепциях является констатация
дезактуализации внеличностных религиозно-метафизических
оснований смысла индивидуально-личностного и космического
бытия. Признание этого даёт человеку новый уровень свободы:
человек обнаруживает, что привнести смысл в изначально бессмысленный и абсурдный мир может лишь его свободное действие и мышление, человек сам должен установить смысловую
иерархию мира.
Теоретическое осмысление категории трагического как категории эстетики содержится в трудах российских ученых А. Ф. Лосева, В. П. Шестакова, М. С. Кагана, Т. А. Савиловой, Ю. Б. Борева,
Е. С. Громова, Д. Д. Среднего, Т. Б. Любимовой и ряда других.
А. Ф. Лосев определяет трагическое следующим образом:
«Трагическое – философская и эстетическая категория, характеризующая неразрешимый общественно-исторический конфликт,
развёртывающийся в процессе свободного действия человека и
сопровождающийся человеческими страданиями и гибелью важных для жизни ценностей. В отличие от печального или ужасного
трагическое как вид грозящего или свершающегося уничтожения
вызывается не случайными внешними силами, а проистекает из
внутренней природы самого гибнущего явления, его неразре-
51
Громов Е. С. Основные эстетические категории. – М.: Знание, 1981. – С. 34.
52
Там же. С. 35.
21
шимого самораздвоения в процессе его реализации. Диалектика
жизни поворачивается к человеку в трагическом её патетической
53
(страдальческой) и губительной стороной»
. И далее: «Противоречие, лежащее в основе трагического, заключается в том, что
именно свободное действие человека реализует губящую его неотвратимую необходимость, которая настигает человека именно
там, где он пытался преодолеть её или уйти от неё (т. н. трагиче-
54
ская ирония)»
.
Трагическое, по В. П. Шестакову, предполагает не пассивное
страдание человека под бременем враждебных сил, а свободную,
активную деятельность человека, восстающего против судьбы
и борющегося с ней. И далее: «Поскольку субъект трагического действия предполагает героическую личность, стремящуюся
к достижению возвышенных целей, трагическое тесно связано с
55
возвышенным и героическим»
.
Встреча и соединение в единое эстетическое русло двух потоков – жизни и смерти, гибели и воскрешения (что было характерно уже для культа бога Диониса) – составляет, по мнению Ю.
Б. Борева, «существеннейшую и необходимую черту трагиче-
56
ского»
. Как пишет Ю. Борев, «трагическое внутренне тяготеет
к идее исторического оптимизма», «поёт гимн бессмертию человека, раскрывает общественный смысл его жизни, показывает
продолжение личности во всеобщем и одновременно раскрывает
общественную ценность и неповторимость личности, невозме-
57
стимость её утраты»
.
В трактовке Е. С. Громова трагическое также «вплотную смы-
58
кается с героико-возвышенным»
. Е. С. Громов солидаризируется с философом А. Ф. Лосевым в том, что трагическое выходит
за пределы антиномии оптимизма и пессимизма: оно «не может
быть сведено к оптимизму, поскольку вбирает в себя «неразрешимые коллизии». Более чем кто-либо иной достойные жить, трагические герои гибнут, и их гибель подчас совершенно неизбежна.
Так складываются обстоятельства их борьбы за лучшую жизнь.
Несводимо трагическое и к пессимизму. Трагический герой всег-
53
Громов Е. С. Палитра чувств: о трагическом и комическом. – М.: Просве-
щение, 1990. – С. 251.
54
Там же.
55
Шестаков В. П. Эстетические категории. Опыт систематизации и истори-
ческого исследования. – М.: Искусство, 1983. – С. 101.
56
Борев Ю. О трагическом. – Там же. – С. 23.
57
Там же. С. 39.
58
Громов Е. С. Основные эстетические категории. – Там же. – С. 36.
22
да активен, он бросает вызов судьбе и не примиряется с нею даже
59
в своем поражении»
. Трагический герой – герой действия, во-
площающий в себе переломные противоречия эпохи.
В понимании Д. Д. Среднего трагическое есть конфликт свободы и необходимости. «Это его качество проявляется в общем
состоянии мира, которое обусловливает трагическое действие;
в трагической ситуации, где оно выступает в столкновении борющихся сторон и, наконец, в самом восприятии трагического
60
действия»
. «Цельный трагический характер» свободен как всякое деятельное существо и потому всегда виновен, то есть несет
ответственность за последствия своих деяний. По мнению Д. Д.
Среднего, трагическую вину нельзя понять ни при абсолютном
противопоставлении свободы необходимости (как в субъективистских трактовках), ни при растворении свободы в необходимости (как в фатализме). Свобода есть познанная необходимость,
61
действие с учётом условий и обстоятельств
.
Т. Б. Любимова в работе «Трагическое как эстетическая категория» обосновывает необходимость анализа категории трагического с позиций принципа историзма, требующего «указания на
социальный и культурный смысл той или иной категории, демонстрации её адекватности (неадекватности) той или иной эпохе»
62
Т. Б. Любимова предлагает применять два типа исторического
подхода к категории трагического. При первом типе она рассматривает трагическое как одну из исторически сложившихся форм
эстетического сознания. Категория трагического выступает здесь
обобщением исторического опыта эстетической практики, т. е.
искусства. При втором типе трагическое рассматривается автором как эстетическая форма исторического сознания: «Здесь сама
история есть объект трагического. История заключена в трагическом не во внешних признаках, указывающих на принадлежность
к той или иной эпохе, а прежде всего в тех ценностях и целях, которые придают значение трагическому действию, а также в самой
диалектической форме развития трагического действия»
63
.
Исходя из вышеизложенных трактовок трагического в отечественной эстетике, необходимо отметить характерные для них
общие тенденции:
.
59
Громов Е. С. Палитра чувств: о трагическом и комическом. – Там же. – С. 20.
60
Средний Д. Д. Основные эстетические категории. – Там же. – С. 61.
61
Там же. С. 73.
62
Любимова Т. Б. Трагическое как эстетическая категория. – Там же. – С. 4.
63
Там же. С. 6.
23
во-первых, акцентирование объективных истоков трагического, обусловленных спецификой социально-исторической реальности (так называемое «всеобщее состояние мира»);
во-вторых, представление о трагическом как о неразрешимом общественно-историческом конфликте, обострение которого
происходит в переломные периоды человеческой истории, во время революций и войн;
в-третьих, сближение трагического с героическим и возвышенным;
в-четвертых, неприятие западных концепций «пантрагизма»,
тяготение трагического к идее «исторического оптимизма»;
в-пятых, представление о трагическом герое как о сильной,
цельной личности, активной и свободной, имеющей общественную ценность и несущей ответственность за последствия своих
деяний.
еоретический статус трагического и ряда смежных ему
феноменов в литературоведении вызывает разнотолки.
Т
По этому поводу В. Е. Хализев пишет: «Современные
ученые (в зависимости от их методологических позиций) называют героику, трагическое, романтику и т. п. либо эстетическими
категориями (большинство отечественных философов), либо категориями метафизическими («общебытийными») (Р. Ингарден),
либо видами пафоса (Г. Н. Поспелов) (т. е. «поэтической идеи»,
господствующего в произведении «строя чувств» и настроений,
выражающего взгляд художника на мир, – прим. Н.Н.), либо
«модусами художественности», воплощающими авторскую концепцию личности и характеризующими произведение как целое
(В. И. Тюпа)»
сознания и бытия» называет «мировоззренческими (или миросозерцательно значимыми) эмоциями, которые присутствуют в искусстве в качестве «достояния» либо авторов, либо персонажей
64
. Сам ученый данные «феномены человеческого
64
Хализев В. Е. Теория литературы: учеб. – М.: Высш. шк., 1999. – С. 68.
24
(изображаемых лиц)»65. Подобные эмоции сопряжены с ценностными ориентациями, идеалами и убеждениями отдельных людей
и их групп, социальных общностей. Они порождаются этими
ориентациями и их воплощают. В тех случаях, когда необходимо подчеркнуть эмоциональную сторону мировоззрения, употребляется термин «мироощущение» (например, оптимистическое,
трагическое и т. п.). О типах «эмоционально-ценностной ориентации», идейно-эмоционального отношения к миру и человеку в
мире, пишет А. Б.Есин. Синонимом данного выражения является термин «пафос» – «ведущий эмоциональный тон произведе-
66
ния, его эмоциональный настрой»
.
В свете вышесказанного трагическое предстает как особый
тип художественного содержания, а именно субъективного начала собственно содержательного пласта художественного произведения, наряду с другими типами содержания – драматическим,
элегическим и т. п. Речь идёт о сфере авторской субъективности,
организующей произведение и порождающей его художественную целостность.
Трагическое как «одна из форм эмоционального постижения
67
и художественного освоения жизненных противоречий»
представляет собой единство вполне определённой жизненной ситуации, в которой оказывается человек, и авторского отношения к
ней. Своеобразие трагической ситуации состоит, с точки зрения
Г. Н.Поспелова, «в том, что главный герой или герои произведения в силу определённых обстоятельств своей жизни и деятельности, своего положения в окружающей среде испытывают глубокое противоречие между личными мотивами своих действий
и переживаний и мотивами «сверхличными» для них самих или
же между «сверхличными» мотивами разного уровня «всеобщ-
68
ности»
. Иными словами, пишет М. А. Лазарева, «противоборствующие силы могут выступать и как внешние по отношению
друг к другу, и как столкновение разнородных начал в характере
69
отдельной личности»
. При этом «внутренний конфликт между
личным и сверхличным приобретает собственно трагический
65
Там же. С. 68.
66
Есин А. Б. Принципы и приёмы анализа литературного произведения:
учеб. пособие. – М.: Флинта, Наука, 1999. – С. 66.
67
Хализев В. Е. Теория литературы: учеб. – Там же. – С. 74.
68
Поспелов Г. Н. Проблемы исторического развития литературы: учеб. по-
собие. – М.: Просвещение, 1972. – С. 89.
69
Лазарева М. А. Трагическое в литературе. – Там же. – С. 64.
25
характер только тогда, когда он, будучи непримиримым, носит в
70
сущности неразрешимый характер»
.
С точки зрения А. Б. Есина, «неразрешимость конфликта –
вещь, строго говоря, условная и не обязательно трагичная. Первое условие трагического – закономерность этого конфликта,
такая ситуация, когда с его неразрешённостью нельзя мириться.
Во-вторых, под неразрешимостью конфликта подразумевается
невозможность его благополучного разрешения – оно непременно
связано с жертвами, с гибелью тех или иных бесспорных гумани-
71
стических ценностей»
. «Краткая литературная энциклопедия»
даёт следующее определение понятия трагического: «Трагическое – эстетическая категория, характеризующая неразрешимый
художественный конфликт (коллизию), развёртывающийся в процессе свободного действия героя и сопровождающийся страда-
72
нием и гибельюгероя или его жизненных ценностей»
.
Исследователи Г. Ишимбаева, Т. Любимова определяют трагическое как одну из исторически сложившихся форм эстетического
сознания и одновременно как эстетическую форму исторического сознания. Трагическое при этом в различные эпохи остается и
неизменным (типологически единым пафосом) и одновременно –
переменчивым по социально-исторической природе. По мнению
Т. Б. Любимовой, трагическое, будучи результатом исторического
развития искусств, т. е. эстетической практики, с одной стороны,
философии и эстетической теории – с другой, испытывает, помимо того, влияние «духа времени», стиля эпохи, актуального со-
73
стояния общественного сознания
.
Из вышесказанного следует, что трагическое теорией литературы чаще всего сводится к субъективной стороне художественного содержания.
При этом, как отмечают исследователи Н. Д. Тамарченко, В.
И. Тюпа, С. Н. Бройтман, вне поля зрения остается феномен художественной целостности отдельного произведения как концептуально значимой эстетической завершённости героя, дающей
ключ к целостному духовному самоопределению автора и читателя. Художественная реальность вымышленного мира, чтобы
70
Там же. С. 6.
71
Есин А. Б. Принципы и приёмы анализа литературного произведения:
учеб. пособие. – Там же. – С. 66.
72
Краткая литературная энциклопедия. Т. 7 / гл. ред. А. А. Сурков. – Там
же. – С. 596.
73
Любимова Т. Б. Трагическое как эстетическая категория. – Там же. – С. 4.
26
восприниматься «новой реальностью», требует целостного завершения. В монографии В. И.Тюпы «Художественность литературного произведения» (Красноярск, 1987) исследуется идейно-эстетическая природа целостности литературного произведе-
ния, трактуемой как «художественность» и отграничиваемой от
«литературности» (жанровой организации текста). Эстетические
категории героического, трагического, идиллического, элегического, сатиры, юмора, различных видов иронии рассматриваются
как типы художественного завершения (модусы художественности) и концепции личности в их историческом становлении и системных взаимосвязях.
Модусы (модификации, типы) художественности в отношении
автора выступают как виды его пафоса; в отношении читателя – как разновидности катарсиса (сотворческого сопережива-
ния); в отношении героев с их характерами – как традиционные,
трансисторические стратегии типизации (в отличие от метода как
явления непрерывно обновляющихся исторически стадиальных
74
принципов типизации)
. Модус художественности – это всеобъ-
емлющая характеристика художественного целого. Это тот или
иной строй эстетической завершенности, предполагающий не
только соответствующий тип героя и ситуации, авторской позиции и читательского восприятия, но внутренне единую систему
75
ценностей и соответствующую ей поэтику
.
Формула трагического модуса художественности – избыточ-
ность внутренней данности бытия («Я») относительно его внеш-
76
ней заданности (ролевой границы)
. Именно «свобода «я» внутри
себя» (гегелевское определение личности), которую оказывается
невозможным свести к «познанной необходимости», и составляет
«избыточность» личного относительно инфраличного. Это не героическая свобода добровольного приятия неизбежного (судьбы),
а свобода выбора своего личного отношения к неизбежной судь-
77
. Если граница личного самоопределения оказывается шире
бе
своей внешней заданности, это ведёт к преступлению (переступанию границы, выходу за предел, положенный миропорядком)
74
Тюпа В. И. Художественность литературного произведения: Вопросы ти-
пологии. – Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1987. – С. 92.
75
Тамарченко Н. Д., Тюпа В. И., Бройтман С. Н. Теория художественного
дискурса. Теоретическая поэтика. – М.: Академия, 2004. – С. 55.
76
Там же. С. 62.
77
Тюпа В. И. Художественность литературного произведения: Вопросы ти-
пологии. – Там же. – С. 123.
27
и делает героя «неизбежно виновным» (Шеллинг) перед лицом
миропорядка. Трагическая вина состоит не в самом деянии, субъ-
ективно оправданном, а в его личностности, в неутолимой жажде
78
остаться самим собой
. Поэтому «для подлинно трагического
действия необходимо, чтобы уже пробудился к жизни принцип
индивидуальной свободы и самостоятельности или же по крайней
мере принцип самоопределения», предполагающий свободу выбо-
ра, поскольку в трагедии определение (выбор) героем самого себя
79
– основополагающий момент
. Отсюда возможность основного
вопроса всякой настоящей трагедии: «Быть или не быть?» С трагической точки зрения, «не быть» означает «погибнуть, заявляя
свою свободную волю», «чтобы самой утратой своей свободы
80
доказать именно эту свободу»
. Таковы, например, Анна Каренина в одноименном романе Л. Толстого, Катерина в «Грозе» А.
Островского, по собственному произволу совершающие гибельный выбор.
В мире трагической художественности «человеку поистине
надлежит страшиться <…> не внешней подавляющей его мощи, а
нравственной силы», того, что принадлежит к сфере его собственного бытия. Инфраличное, оставаясь внешней заданностью, в то
же время обнаруживает себя как бы внутри личности, составляя
её «категорический императив», в результате чего принадлежит и
81
миропорядку, и самой личности одновременно
.
Характерной чертой трагической художественности является
принципиальное одиночество героя. Инфраличное, будучи «присвоено» внутренним миром трагической личности, не в силах
связать её с другими людьми, участвующими в бытии миропорядка. В тесной связи с фундаментальной уединённостью трагического сознания находится и такая характерная особенность поэтики трагического, как внутренняя раздвоенность, порой перерастающая в демоническое двойничество (бес Саввы Грудцына,
82
черт Ивана Карамазова)
78
Тамарченко Н. Д., Тюпа В. И., Бройтман С. Н. Теория художественного
дискурса. Теоретическая поэтика. – Там же. – С. 62.
79
Тюпа В. И. Художественность литературного произведения: Вопросы ти-
пологии. – Там же. – С. 125.
80
Тюпа В. И. Художественность литературного произведения: Вопросы ти-
пологии. – Там же. – С. 125.
81
Там же. С. 126.
82
Тамарченко Н. Д., Тюпа В. И., Бройтман С. Н. Теория художественного
дискурса. Теоретическая поэтика. – Там же. – С. 63
.
28
Избыточность личной свободы выбора делает личность беззащитной перед «нечистой силой» мирового хаоса (молитвенный
круг Хомы Брута, «преступаемый» его свободной субъективно
стью), открывает перед личностью возможный путь сделки с дьяволом, «продажи души» как еще одной формы трагического раздвоения личности83.
В мире трагической художественности с его всепроникающей раздвоенностью «быть личностью» является одновременно
высшей ценностью и виной (личность Эдипа шире его судьбы. В
84
этом его нравственность, но в этом же и его трагическая вина)
.
Неустранимая двойственность трагического «Я – в мире» является оцельняющим принципом данного модуса художественности85. Какого же рода целостность личности предлагает нам
трагическое её созерцание, несущее в себе картину её душевного
разлада с собой? Трагическая личность встает на путь самоотри
цания, переживания своей «избыточности» как вины, но этот путь
приводит её к гибельному «триумфу свободы» (Шеллинг), к осо
бого рода самоутверждению – отстаиванию несводимости своего
86
существования к готовым сущностям или заданностям
.
Таким образом, фундаментальная идея трагической художественности, по-своему удовлетворяющая духовную потребность
в самоактуализации человеческого «я», – идея самоценности
личного бытия, не посягающая, впрочем, на авторитет миропорядка, в котором, как законченной системе инфраличных ценностей, для этой избыточной самоценности не остается места
87
Добровольная гибель героя в рамках трагического модуса художественности выступает как средство самозавершения. Трагическому герою важно самому постичь себя («Кто я?»), завершить
своё внутреннее самоопределение.
Обобщим сказанное выше.
1. Обзор интерпретаций трагического как философской и
эстетической категории показывает, что «противоречие является
одним из основных принципов, посредством которого возможно
83
Тюпа В. И. Художественность литературного произведения: Вопросы ти-
пологии. – Там же. – С. 130.
84
Там же. С. 130.
85
Тамарченко Н. Д., Тюпа В. И., Бройтман С. Н. Теория художественного
дискурса. Теоретическая поэтика. – Там же. – С. 63.
86
Тюпа В. И. Художественность литературного произведения: Вопросы ти-
пологии. – Там же. – С. 131.
87
Там же. С. 131.
-
-
-
.
29
рассмотрение экзистенциальных проблем человека»88. С одной
стороны, трагическое предполагает субъективное желание человека сохранить либо воплотить в реальность определяющие
смысл его существования ценности и идеалы, с другой стороны,
трагическое предполагает наличие объективных условий, препятствующих реализации этого желания, несущих гибель самому
человеку или его жизненным ценностям и идеалам.
2. Объективные условия существования человека обозначены
авторами рассмотренных нами концепций по-разному: «необходимость объективного» (Шеллинг), «принцип обособления» и
«противоположности» всего, что «устремляется в реальную объективность», в том числе «нравственных сил» (Гегель), «непреоборимое препятствие» (В. Г. Белинский), «оковы обязательности законов природы и человеческой морали» (Л. Шестов), «мир
объектов и природа с её законом необходимости» (Н. Бердяев),
«бессмысленная природа» (Вл. Соловьёв), «слепой природный
мир» (С. Франк), «диктат социальных ценностей» (Т. Б. Любимова), «реальное» (М. С. Каган), «неотвратимая необходимость»
(А. Ф. Лосев), «враждебные силы» (В. П. Шестаков), «круг объективных условий и обстоятельств» (Д. Д. Средний) и т.д. Необходимость в трагическом может иметь внешние по отношению
к человеку формы, выступать как атрибут бытия (рок, судьба), а
может имманентно содержаться в самом человеке (долг, разум),
делая содержанием трагического конфликта субъективную внутреннюю жизнь характера.
3. Многие авторы отмечают неразрешимость или же неприми-
римость трагического конфликта (Ф. Шиллер, М. де Унамуно, А.
Ф. Лосев, Е. С. Громов), «безысходность» трагического (А. Шо
пенгауэр, Л. Шестов, А. Камю). Однако это не обязательно означает неустранимость условий трагического, что предполагает
свободную активность человека по отношению к таким условиям,
мобилизацию его духовно-нравственного потенциала для их прео
доления. Трагедия – это всегда великое испытание для трагического героя, для его ума, воли, силы духа, испытание, которое чаще
всего приносит тяжелые страдания, мучения, иногда и гибель. Ги
бель трагического героя «есть преодоление трагедии» (С. Франк).
4. В обозначенных трактовках трагического по-разному оценивается возможность преодоления трагического. Сторонники тра-
88
Галиева А. М. Феномен трагического: культурно-исторические типы (со-
циально-философский анализ): автореферат дис. – Казань, 2002. – С. 10.
-
-
-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]