Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическое богословие
.pdf
ДэвиД Хукема. Богословие и идеология в дискурсе о правах человека
141
Дэвид Хукема
богоСловие и идеология
в диСкурСе о правах человека
1. права человека
как вСеобщий политичеСкий диСкурС
Язык прав человека стал одним из самых распространенных и
постоянных элементов глобального политического дискурса за
несколько десятилетий, прошедших после окончания Второй мировой войны. С принятием Всеобщей декларации прав человека
(ВДПЧ) Генеральной ассамблеей ООН в декабре 1948 г. народы
мира поддержали законы и политику, утверждающие права всех
людей на равное отношение к себе и на свободу личности. Два принятых в 1966 г. пакта – Международный пакт об экономических,
социальных и культурных правах и Международный пакт о гражданских и политических правах – придали моральной силе Всеобщей декларации прочный международный статус, конкретизируя
защиту прав человека, определенных в 1948 г., и придавая им силу
международного договорного права. Статья I ВДПЧ заявляет со
всей определенностью:
*
*
Доклад на Международной конференции «Политическое богословие: богослов-
ское осмысление современной политики» (Белград, 4–7 ноября 2015 г.), организованной ББИ совместно с Экуменической гуманитарной организацией (Нови-Сад, Сербия).
142
Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.
Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга
в духе братства1.
Политическое богословие
Права, признанные основными для защиты человеческого до-
стоинства, многочисленны и разнообразны: свобода личности от
произвольного ареста, рабства и применения пыток; свобода слова, прессы, политической организации и собраний; свобода передвижения и выбора места жительства; защита личной, семейной
жизни и жилища, а также многие другие права. Права на работу, образование, «отдых и досуг», «пищу, одежду, жилище» были включены наряду с правом на защиту от вреда, причиненного другими, и
от произвольных действий правительства. В число основных прав
ООН включены также защита от национальной и религиозной ненависти и защита культурных меньшинств2.
Декларация, а позже и пакты, были приняты единогласно все-
ми членами Организации объединенных наций в 1948 г. и 1966 г.,
представляющими правительства государств как Севера, так и Юга,
как Востока, так и Запада, богатых и бедных, капиталистических и
коммунистических. (Восемь стран-членов Социалистического блока воздержались при голосовании в 1948 г., но не было высказано
ни одного голоса против.) Перечисленные права нашли отражение
в конституциях и законах стран по всему миру. Разумеется, это не
означает того, что они последовательно исполняются на практике.
Тем не менее, их принятие демонстрирует замечательное моральное единодушие, которое возникло на пепелище беспрецедентного
глобального разрушения в результате недавней войны. Существенной для их принятия была также память о господстве тоталитарной
идеологии в нескольких наиболее развитых государствах мира, что
погрузило его в состояние войны. Полные решимости создать моральную основу для совместного интернационального ответа, чтобы не позволить в будущем нацистским, фашистским и империалистическим движениям завоевать политическую мощь, нации мира
1
United Nations, Universal Declaration of Human Rights (General Assembly Resolution 217A),
New York: United Nations, 1948. На рус. яз.: Всеобщая декларация прав человека.
Принята резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948
года. URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/declhr.
2
Ibid.
ДэвиД Хукема. Богословие и идеология в дискурсе о правах человека
143
договорились защищать достоинство и равенство всех мужчин и
женщин, где бы они ни жили.
Однако относительно моральных оснований длинного списка
основных прав человека Декларация ООН немногословна и загадочна. Она начинается с ясного выраженного утверждения о равной свободе и равных правах, упомянутых выше. В ней есть следующее пояснение: «признание достоинства, присущего всем членам
человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является
основой свободы, справедливости и всеобщего мира». Основание
для этого утверждения, в свою очередь, изложено так: «Народы
объединенных наций в Хартии (1946 г.) подтвердили свою веру в
фундаментальные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности и в равные права мужчин и женщин»
3
. Но эти
слова лишь переформулируют несколько иным способом то же самое главное утверждение о равной ценности личности и человеческом достоинстве, не предлагая независимых обоснований в пользу его истинности.
В любом случае, консенсус, воплощенный в ВДПЧ, был замечательным и беспрецедентным достижением. Спустя два года после
начала дискуссий о том, можно ли сформулировать декларацию
об основных правах человека и, если это возможно, будет ли она
когда-нибудь поддержана государствами с различным политическим строем и ставящими перед собой различные цели, инициаторы создания Декларации были приятно удивлены тем, насколько
схожие ответы были даны на вопрос о том, что должно составить
основу такого документа. Основные права, противодействующие
необоснованному лишению личной свободы или собственности,
права семейной жизни, интеллектуальная и религиозная свобода
возникли как предмет общей заботы послевоенных правительств
всех государств. Одинаково важным было признано уважение,
плюрализм в вопросах политики, культуры и религии.
Центральное положение человеческого достоинства как морального основания прав человека представляло собой не столько
достижение теории конструктивной морали, сколько возможный
компромисс между фундаментально различными концепциями
личности и государства. Обобщение этой ситуации подвела Мари
3
United Nations, Universal Declaration of Human Rights (General Assembly Resolution 217A),
New York: United Nations, 1948.
144
Политическое богословие
Энн Глендон в комментарии по поводу возникновения этого главного морального идеала:
Построенная на основе Хартии ООН, Всеобщая декларация прав человека,
принятая в 1948 г., в первой строке своей преамбулы провозглашает, что «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и
неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего
мира». Статья 1 ВДПЧ провозглашает, что «все люди рождаются свободными и
равными в своем достоинстве и правах». Понятие человеческого достоинства
стало герменевтическим ключом конституций подобно Основному закону Германии 1949 г., который начинается с утверждения: «Человеческое достоинство
должно быть неприкосновенно. Уважать и защищать его – обязанность государственной власти».
Однако среди сторонников этих полных надежды новых хартий уже проявлялось определенное беспокойство по поводу того, сможет ли концепция человеческого достоинства осуществить свою роль так, как это ожидалось. Прежде
всего, ни в одном из этих документов не было дано определения понятия достоинства. Как указал Адам Шульман, государственные деятели, разрабатывавшие
черновые варианты этих документов, использовали это слово для обозначения
всего, что наделяет людей основными правами и свободами4.
II. маритен и традиЦия еСтеСтвенного закона
Католический философ Жак Маритен был влиятельным членом
консультационного комитета философов, разработавших первоначальный черновой вариант ВДПЧ в ответ на директиву Генеральной ассамблеи и отдельные предложения ее членов. В одном часто
цитируемом комментарии он заметил, что «мы согласны по поводу
прав, но при условии, что никто не будет спрашивать нас, почему»5.
С другой стороны, когда Маритен выражал свою точку зрения как
философ, а не как консультант ООН, он обосновывал концепцию
прав человека прямо и недвусмысленно, исходя из положения о
том, что люди как часть сотворенного порядка наделены способностью к пониманию добра и ответственностью за то, как они следуют ему. Человеческое достоинство – это не просто прагматическая
основа для сотрудничества при рассмотрении несовместимых кон-
4
Mary Anne Glendon, “The Bearable Lightness of Dignity”, First Things, May 2011,
pp. 41-45.
5
Elliott Abrams, Mary Anne Glendon, “Reflections on the UDHR”, First Things, April
1998, p. 24.
ДэвиД Хукема. Богословие и идеология в дискурсе о правах человека
145
цепций личности: напротив, Маритен утверждает, что «философская основа прав человека – это естественный закон»
6
. В своем методическом трактате Человек и государство, опубликованном через
несколько лет после принятия ВДПЧ, он объясняет:
Истинная философия прав человеческой личности основывается на истинной идее естественного закона, рассматриваемого в онтологической перспективе и сообщающего через основные структуры и требования тварного бытия
мудрость Создателя Сущего7.
Маритен утверждает, что люди обладают правами в силу неотъ-
емлемой части их натуры как разумных существ, способных к познанию добра, как моральных личностей, способных на действия,
вносящие вклад в их собственное функционирование в сотворенном порядке. Правильное использование интеллекта и воли
направлено на всеобщее благо, а достоинство, представляющее
собой основу всеобщих прав, – это достоинство разумного и рационального члена человеческого сообщества. Резко расходясь с
некоторыми католическими философами морали, которые видят
в современном обращении к правам человека (как ключу к справедливости) проявление индивидуализма эпохи Просвещения, Маритен рассматривает два концепта – естественный закон и права человека – как взаимно дополняющие и поддерживающие друг друга.
Естественный закон Маритена – это не совокупность максим
или принципов, а источник самоочевидных моральных доктрин,
которые мы понимаем не с помощью теоретических рассуждений,
а на основе некой моральной интуиции – «неопределенного несистематического жизненного знания, получаемого на основе схожести или сродства», как он ярко описывает8. Уважение к моральному
порядку, содержащемуся в естественном законе, и признание вечного закона, из которого он происходит, требует от нас безусловной декларации того, что «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах», как утверждает ВДПЧ.
Можно ли сказать, что богословская основа, предложенная Ма-
ритеном, и есть та поддержка, которая необходима правам чело-
6
Jacques Maritain, Man and the State, Chicago: University of Chicago Press, 1951, p. 80.
7
Ibid., p. 84.
8
Ibid., p. 91.
146
Политическое богословие
века? Не рухнет ли само понятие человеческого достоинства, если
у него нет прочного основания в универсальном естественном законе? Некоторые писатели настойчиво утверждали, что эта связь
неразрывна. Например, комментируя рекомендации Папского совета по делам семьи, касающиеся брака и семьи, профессор права
Джейн Адольф подчеркивает, что этот документ часто обращается
к ВДПЧ, добавляя:
... Многие будут удивлены, узнав, что Ватикан находит «замечательным сближение между Декларацией [ВДПЧ] и христианской антропологией». Святой
престол подтверждает, что права человека в Декларации основаны на понятии
человеческого достоинства ... [которое] вытекает из человеческой природы; это
«отражение материальной и духовной реальности человека, а не продукт челове-
ческой воли». ... Через интеллект и волю человек естественным образом открыт
и предрасположен к Богу, который есть полнота истины и добра. Более глубокая
реализация врожденного и приобретенного человеческого достоинства как неразрывно связанного с триединым Богом доступна только через справедливый
разум, освещенный даром веры9.
Если только «справедливый разум, освещенный даром веры»
может сказать нам, что требует наше достоинство, тогда любая
попытка оправдать его на небогословской основе обречена на
провал. Богослов морали, Маритен придерживался аналогичного
понимания источника человеческого достоинства в своих философских работах, как мы это уже отметили. Только «истинная идея
естественного закона» может обеспечить окончательное обоснование прав человека.
Но как архитектор нового международного порядка, Маритен
мыслил иначе. Он был всецело предан глобальному движению по
защите людей во всем мире от тирании и угнетения и привлек на
свою сторону представителей всех политических и религиозных
убеждений в попытке воспрепятствовать любой идеологии, считающей некоторые категории населения людьми второго сорта
и лишающей их прав просто потому, что они евреи, цыгане или
темнокожие. Как участник этой дискуссии, Маритен понимал важность того, чтобы права человека были поддержаны разными госу-
9
Jane Adolphe, “The Holy See and the Universal Declaration of Human Rights: Working Toward a Legal Anthropology of Human Rights and the Family”, Ave Maria Law
Review, 4, № 2 (2006), рр. 344-345.
ДэвиД Хукема. Богословие и идеология в дискурсе о правах человека
147
дарствами и их народами, имеющими различные богословские и
антропологические взгляды.
Маритен размышлял и писал как христианский богослов, чер-
пая свои идеи из христианских источников, но, внося свой вклад
в формулировку ВДПЧ, он искал способы создать платформу для
содействия справедливости и предотвращения репрессий, платформу, которую поддержали бы все нации и народы в плюралистическом глобальном мировом порядке. С его точки зрения, как
и с точки зрения других создателей ВДПЧ, гораздо важнее было
достичь согласия по правам человека, чем иметь готовый ответ на
вопросы: «А почему именно эти права? Почему речь идет о равном
достоинстве?»
И все же как философы и как граждане мы должны задавать та-
кие вопросы. Декларация о неотъемлемых правах, моральное основание которой – не более чем некое понятие, заменяющее собой
неопределенные моральные принципы и идеи, рискует быть неверно использовано и дать трещину под политическим давлением.
При недостатке нормативной базы трудно, если вообще возможно,
провести различие между необходимой адаптацией к определенным обстоятельствам и серьезным компромиссом, угрожающим
целостности структуры человеческих прав. Когда некоторые режимы используют язык прав человека как предлог для отсрочки
выборов или для цензуры прессы, простое перечисление списка
прав, защищаемых ВДПЧ, не даст большого результата, если мы не
можем продемонстрировать также и важность лежащих в их основе нормативных принципов.
Мы можем оказаться в ситуации Евтифрона из начала одноимен-
ного диалога с Сократом: пытаясь дать собственное определение
«благочестия», он просто говорит, что «это то, что я делаю сейчас,
свидетельствуя против преступника». Представьте себе какого-нибудь тирана, который, бросив в тюрьму своих оппонентов и сравняв с землей алтари неугодных ему религиозных сект, заявляет, что,
поступая таким образом, он просто подтверждает их достоинство
и равенство самым подобающим образом. «Я просто защищаю права человека, – уверяет он, – вы можете делать это способом, наиболее подходящим для вашего богатого западного образа жизни, а мы
делаем это по-своему, тем способом, который соответствует нашей
истории и нашей культуре». Нам нужно быть готовыми сказать в
148
Политическое богословие
ответ больше, чем просто: «Нет, так права человека не защищают, мы делаем это по-другому». Нам необходимо уметь обосновать
нашу критику и объяснить, почему люди имеют право на равное
отношение и уважение к себе и почему это должно подразумевать
широкий спектр свобод и защиту прав, изложенных в ВДПЧ.
Мы уже обратили внимание на один из возможных ответов на
вопрос «Почему?», имеющий отношение к тому, что лежит в основе человеческого достоинства: оно является следствием статуса
людей как участников сотворенного порядка, наделенных разумом
и волей, ответственных за поиски того, что они признают добром.
Эта точка зрения естественного закона была использована Маритеном и другими в проекте ВДПЧ, но из окончательного текста она
была намеренно исключена. Ученые-богословы, такие как Джейн
Адольф, высказывание которой было процитировано выше, считают, что обращения к естественному закону должны присутствовать в имплицитной форме в ВДПС, которая, по их мнению, непоследовательна без подобного обоснования. Но такая точка зрения
ошибочна как концептуально, так и исторически. Права человека
сформулированы в ВДПЧ как независимый стандарт, с помощью
которого можно дать оценку всем государствам и законам, не обращаясь к богословскому основанию. Кроме того, отказ от явно
выраженной опоры на божественно данный нам моральный порядок был необходимой и намеренной стратегией, поскольку разработчики Декларации стремились добиться согласия в глобальном
контексте, в высшей степени плюралистическом. Христиане католической, протестантской и православной традиций, мусульмане,
иудеи, буддисты, индуисты и атеисты, – все приняли ВДПЧ как объединяющий глобальный консенсус о правах всех людей. Даже если
мы ищем ответ на вопрос о том, почему достоинство и равенство
существенны для справедливого политического строя, мы должны
напомнить, что этот вопрос был намеренно оставлен открытым в
документе и в обсуждении, завершившемся его принятием и претворением в жизнь.
Далее я рассмотрю в этом эссе еще три предложения, касающих-
ся возможности морального обоснования концепции всеобщих
прав человека, в добавление к аргументации естественного закона, изложенной выше. В случае успеха каждое из них обеспечило
бы основу для противодействия утверждениям автократических
ДэвиД Хукема. Богословие и идеология в дискурсе о правах человека
режимов, что правам человека не хватает универсальности применения или смысла. Первое предложение – «частичный консенсус»
разнообразных моральных и религиозных взглядов в поддержку
разделяемых ими политических принципов. Второй подход ищет
общее обоснование в понятиях метафизики личности, рассматриваемой в качестве независимого участника действия, способности
которого требуют равного отношения к себе, как и к другим. Третье предложение определяет моральное основание прав человека
в признании того, что люди – объекты божественной любви. Для
простоты – возможно, излишней – я буду называть эти три предложения как подходы Ролза, Канта и Августина соответственно.
149
III. подход ролза: чаСтичное СоглаСие
В своих лекциях о Политическом либерализме, прочитанных в
1993 г., Джон Ролз отвечает критикам его Теории справедливости,
опубликованной в 1971 г. и получившей признание во всем мире.
Критика состояла в том, что его концепция природы политического дискурса не уделяет достаточного внимания моральному и религиозному плюрализму. «Неубедительная теория добра», как обвиняли критики, выдвинутая в более ранних работах, равносильна
отказу от многих общепризнанных концепций человеческого
добра в современном обществе, включая философские и религиозные традиции, которые имеют глубокие исторические корни и
оказывают огромное влияние на наши моральные намерения. Поэтому Ролз ввел понятие «частичного согласия» (или пересекающегося консенсуса), которое оставляет место для различных «разумных доктрин» в вопросах о высшей моральной ценности, доктрин,
которые включают в себя религиозные взгляды на мир и философские системы, такие как кантианство и марксизм.
Более ранняя теория Ролза предлагала выделять такие разум-
ные доктрины и исключать их из рассмотрения при обсуждении
принципов, которые могли бы управлять справедливым обществом. Сторонники этих доктрин должны были бы подтвердить
общеустановленный набор ценностей, таких как основные свободы и социальные блага. Более поздняя модификация его полити-
150
Политическое богословие
ческой теории признает важность фундаментальных концепций
добра и отказывается от представления о том, что политические
ценности должны обладать нормативным преимуществом по отношению к ним. Вместо этого он выдвинул предложение, что
ведущие принципы, лежащие в основе политического строя,
могли бы быть оправданы различным образом, исходя из разных фундаментальных систем ценностей, и, объединяясь вместе,
обеспечивать поддержку основных структур либерального обще-
10
.
ства
В недавнем исследовании теории и практики применения прав
человека, Джек Доннелли поддерживает этот ответ Ролза на вопрос о том, почему права человека так важны с моральной точки
зрения. Свою позицию он обобщает следующим образом:
Частичное согласие по вопросу о международно-признанных правах человека означает, что существует поразительное совпадение точек зрения на ограничения политической легитимности современного мира. Если посмотреть снизу
вверх, существует транснациональная нормативная конвергенция по вопросам
основных ожиданий, которые граждане могут законно предъявлять своим го-
сударствам и правительствам. ... Основополагающее моральное равенство всех
людей не только принято, но и всесторонне поддержано всеми лидирующими
разумными доктринами во всех регионах мира. Это сближение по вопросам эгалитарных разумных доктрин как внутри цивилизаций, так и между ними, обеспечивает основание для сближения позиций по вопросу прав Всеобщей Декларации11.
С фактической точки зрения, Доннелли прав, отмечая широкое
и все более усиливающееся сближение позиций международного
сообщества в поддержку ВДПЧ, это было очевидно еще в 1948 г. и
остается не менее очевидным в наши дни. Конкретные основания
для поддержки прав человека могут значительно отличаться друг
от друга в зависимости от того, что считается высшим источником
нравственности: Священное Писание, универсальность чувства
сострадания или метафизика личности. Но все эти точки зрения
сходятся в подтверждении основных прав человека. Возможно,
10
John Rawls, A Theory of Justice, Cambridge, MA: Belknap Press, 1971; John Rawls, Polit-
ical Liberalism, New York: Columbia University Press, 1993.
11
Jack Donnelly, Universal Human Rights in Theory and Practice, 3d ed., Ithaca, NY: Cornell
University Press, 2013, рр. 58-59.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]