Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическое богословие
.pdf
Борис Кнорре, Арсений КумАньКов. «Богословие войны»
61
тиводействие войне без решения глубинных причин, ценность
упрощенная или даже мнимая. «Оно очень понятно и легко мотивируется и в смысле личных непосредственных готовностей к такого рода деятельности, что в частности находит свое понимание
в тривиальном общественном мнении, что “худой мир лучше доброй
ссоры”»
14
. Но «кажущаяся простота этого явления, – отмечает протоиерей, – закрывает возможность разглядеть глубокие внутренние нравственные пласты и смыслы, довольствуясь некоторыми
очевидными постижениями, не требующими конструктивного
нравственного размышления». То есть миротворчество, продиктованное лишь обыденным желанием избежать конфликта, как явление обладает малой ценностью или даже обманчиво, так как может
способствовать усыплению нравственной совести. Свешников пренебрежительно отзывается о таком миротворчестве, связывая, его
с эвдемонизмом, с примитивным стремлением к комфорту: «сами
понятия о мире, во-первых, не превышают в таких случаях простых
эвдемонистических15 представлений: в условиях мира жить легче и
приятней, чем в условиях скандала любого уровня и качества»16.
Упоминание об эвдемонизме, тезис о несостоятельности гедонистической мотивации в желании избежать войны оказывается не
случайным для церковного православного сознания. Он может не
ограничиваться переосмыслением миротворчества, но расширен
уже до оправдания воинского дела с духовной точки зрения как
имеющего самостоятельную ценность (sic!) уже в силу того, что
оно противостоит консьюмеризму.
В православных военно-патриотических клубах и образовательных школах с «военным уклоном» могут объяснять ценность обучения пользованию огнестрельным оружием «духовной пользой» –
борьбой с потребительством, культом наживы и сребролюбием.
Например, руководитель военно-патриотического клуба «Витязь»,
действующего при храме в честь Святых апостолов Петра и Павла
в Полевском, Олег Глазырин так объясняет пользу знакомства со
стрелковым оружием, которое демонстрируется ребятам во время
занятий, посвященных изучению луков, арбалетов, винтовок, раз-
14
Вл. Свешников, прот., Очерки христианской этики, М., 2000, с. 272-273.
15
Эвдемонизм – учение о стремлении к удовольствию как к главному стимулу нрав-
ственного делания.
16
Там же.
62
Политическое богословие
борке автомата Калашникова. «После таких уроков ребята хотя бы
задумываются, что на свете есть что-то кроме денег и культа потребления, – отмечает Олег Глазырин. – Если ребята видят, что не всё
на этом свете покупается, это уже большое дело»
17
.
То есть воинское служение и участие в войне так или иначе может оправдываться тем, что ставит человека лицом к лицу перед
смертью, то есть в предельное состояние, в котором ему легче всего обратиться к Богу, даже если в обычных ситуациях этот человек
атеист. Популярная среди верующих поговорка «в окопах атеистов
не бывает» может быть, однако, скорректирована как «в окопах
консьюмеристов не бывает».
Посмотрим, как воинское служение и ценности благополучия
противопоставляет священник-шоумен Иоанн Охлобыстин в своей политической доктрине, озвученной в сентябре 2011 года. Позиция Охлобыстина вызвала сочувствие хоть и не у всех, но у достаточно большой части православных верующих.
Но разберемся, чего мы, русские люди, не хотим для себя? Войны? Хаоса?
Нищеты? Нет, это не совсем точное определение. Это также очередной шаблон.
Разумеется, мир, порядок и благопроцветание – цели, достойные достижения,
однако этот мир, тот порядок и то благопроцветание, что преподносится нам
извне, погубят нас. Мир, где материальное доминирует над духовным… Эпохи
экономической стабильности делали простой русский народ инертным и приводили к вопиющей нищете. Эпохи политической стабильности неизбежно заканчивались самоистреблением. Эпохи благопроцветания сталкивали русскую
нацию в пропасть духовного разложения.
Высказывая мысль, что у каждого народа есть какая-то своя «про-
фориентация», он утверждает, что у русского народа никогда не
получится «шить штанишки и делать светские машины», потому
что для него «на генном уровне не интересно все, что не связано с
военно-промышленным комплексом». «Мы созданы для войны» –
утверждает Охлобыстин.
Он соотносит войну на поле боя и молитву в храме как два наи-
более высоких и предельно близких вида служения. По мысли
священника-шоумена, предрасположенность именно к этим двум
призваниям имеет русский народ, чем и объясняется его слабая
17
К. Кириллова, «Православный клуб выиграл грант на реконструкцию площадки
для пейнтбола», в: Pravmir.RU, URL: http://www.pravmir.ru/s-krestom-i-vkamufly-
azhe.
Борис Кнорре, Арсений КумАньКов. «Богословие войны»
63
вовлеченность в «мирские дела», в экономику, в производство товаров и услуг
18
.
В российском православии встречается аргументация не только
в защиту изучения воинского дела, но и войны как таковой – как
некоего полезного явления, помогающего преодолеть пассивную
инертность в обществе или свидетельствующего о пассионарности, наличии высоких идей у народа и устремленности к духовным
ценностям (sic!). Например, в вышеупомянутом сборнике по «политическому православию» знаменательно рассуждение одного
из его идеологов – Дмитрия Володихина в статье «Новый народ».
Православный публицист задается вопросом о том, насколько
старым или молодым может чувствовать сегодня русский народ и
предлагает такой критерий «молодости»:
Сдаться, медленно идти на дно, тянуть туда своих детей и внуков или почувствовать, что та дрянь, которая течет в сосудах, — не разбавленное дерьмо, а
горячая кровь. Тогда те, кто не желает смолоду быть стариком и не боится бетонных стенок, предложат ему новые знамена, новую судьбу, новую молодость. А
значит, и новую войну. Ее главный мотив — восстановление русскости, реконструкция, а в большей степени — строительство русской цивилизации, сильной, жизнеспособной, самодостаточной
19
(выделено мною – Б.К.).
Кульминацией антиконсьюмеристской апологии войны на сегод-
няшний день явились заявления прот. Всеволода Чаплина в 2015
году, которые он сделал, будучи еще председателем Синодального
Отдела по взаимоотношениям церкви и общества. В эфире «Эха
Москвы» он заявил о необходимости войны ради встряски и освобождения общества от потребительского и гедонистического плена.
Мир долгим не бывает, мир сейчас долгим, слава богу, не будет. Почему я говорю «слава Богу» — общество, в котором слишком много сытой и спокойной,
беспроблемной, комфортной жизни, – это общество, оставленное Богом, это
общество долго не живет20.
Заметим, что какими бы эпатажными ни казались подобные вы-
сказывания названных медийных апологетов православия, они
18
И. Охлобыстин, Доктрина-77.
19
Д. Володихин, «Новый народ», в: Политическое православие, с. 43.
20
«Соблюден ли в России баланс светского и религиозного?» (текст и видео), в: Эхо
Москвы, URL: http://echo.msk.ru/programs/klinch/1567024-echo.
64
Политическое богословие
имеют своих предшественников среди русских мыслителей рубежа
XIX и XX веков. Столетие назад часть русских религиозных философов (В.Ф. Эрн, С.Н. Булгаков, С.Н. Дурылин) в схожей манере
интерпретировала ключевые события своего времени. Россия, по
их мнению, представляет собой особый мировой полюс политического, нравственного и религиозного развития. Начавшаяся в
1914 г. Великая война казалась им поворотным моментом человеческой истории, который продемонстрирует преимущество святой
Руси над «цивилизованным варварством» Европы. Война должна
была стать стимулом к великому обновлению и перерождению всего человечества. Европа, по словам Булгакова, погрязла в мещанстве, отдавая предпочтение «новому богу, здешнему, местному, земному, имманентному»
21
, имя которому – Комфорт. Привязанность
к комфорту и достойный быт казались славянофилам тягчайшим
из грехов западного мира. Но этим пороки его не исчерпывались.
Мещанство не любит потерь и смерти, а потому тема войны табуировалась и объявлялась неудобной в Европе. И вот, в момент решительного испытания святая Русь должна сказать свое слово, ей
выпала честь и слава спасти мир от плена антихриста.
Правда, в отличие от Холмогорова или Охлобыстина, отечественные философы начала 20 века не выделяли столь сильно
национальный аспект, напоминая, что национальность не есть
конечная ценность в глазах христиан. Как увидим, мысли о мессианской роли России являют тут некоторые сходства. Продолжая
линию размышлений Вл. Соловьева, неославянофилы утверждали,
что только вселенское самосознание может считаться пределом
нравственного и общественного развития человечества. Эта идея
единения народов находит себя и в войне, которая позволяет преодолеть национальные и религиозные противоречия, пусть пока
только народов, выступающих на одной стороне, но, как казалось
славянофилам, скорое поражение Германии даст начало всемирной России, которой не потребуется больше «идти на буксире европейской истории»22. То есть смысл войны как таковой и конкретно Великой войны виделся русским философам в том, что Россия
21
С.Н. Булгаков, «Война и русское самосознание», в: Русские философы о войне,
с. 339.
22
В.Ф. Эрн, «Голос событий», в: Русские философы о войне, с. 449.
Борис Кнорре, Арсений КумАньКов. «Богословие войны»
65
одержит общемировую победу, укажет новый путь — путь единения
народов и преодоления распрей.
А что мы видим сегодня? Охлобыстин также говорит о мессианской роли России как страны, призванной удержать Запад и Восток от окончательного столкновения, то есть по-своему разделяет
идею России как «Катехона» – «удерживающего», говоря, что Россия должна удержать мир от хаоса.
Мы по-прежнему – единственная сила, сдерживающая Запад и Восток от столкновения… Русский не умеет жить для себя. Когда он молится в храме, он молится за весь мир. Когда он выходит навстречу к врагу, за его спиной – все человечество. Русский рожден быть героем или святым! Посередине ничего нет!
Правда, он в то же время отсекает возможность вселенского еди-
нения России с другими народами: «славянам не по пути с остальным миром»23, – манифестирует священник.
духовные войСка СтратегичеСкого назначения
Еще один существенный пласт «теологии войны» в церковной
субкультуре и церковно-общественном дискурсе являет образный
язык, с помощью которого священники обращаются к своей пастве,
к своим читателям или к обществу в целом через прессу. Часто применяемые ими образы создают впечатление, что церковь – своего
рода «духовные войска», живущие по реальным военным законам и
обладающие прежде всего бойцовскими или даже спецназовскими
качествами. Военно-силовые характеристики порой служат критерием оценки качеств, добродетелей священнослужителей или тех
или иных общественно-политических деятелей.
Так, например, священник Александр Шумский, желая отметить
достоинство патриарха Кирилла, отмечает, что он принадлежит к
«категории православных бойцов»24. Подобное качество Патриарха
снова подчеркнули в связи с подготовкой Собора православных церквей в 2016 году на Крите, отметив, что «Патриарх провел блестящую
23
И. Охлобыстин, Доктрина-77.
24
А. Шумский, Старцы и чуждопосетители, URL: http://ruskline/news_rl/2013/11/
21/starcy_i_chuzhdoposetiteli.
66
спецоперацию по “обезвреживанию” Всеправославного Собора»
Политическое богословие
25
Желая покритиковать Солженицына, священник Александр Шумский отмечает, что автор Архипелага ГУЛАГ никто иной, как «снайпер со сбившимся прицелом», промахивающийся все время мимо
своей жертвы26. Правда тот же Шумский рассматривает мир еще и
в терминах тюремного сленга, отмечая, что Генри Киссинджер «был
поставлен, говоря языком лагерной зоны, смотрящим по России, как
раньше он был смотрящим по СССР»27. Не менее красноречива современная самоидентификация священства со стороны священника
Константина Камышанова, который говорит, что «мы (священники – Б.К.) видны в звездный прицел, как небесный ОМОН»28.
Конечно, дополнительными милитаристскими образами цер-
ковный язык пополняется благодаря деятельности апологетов «политического православия». В особенности всплеск образных милитаристских высказываний пришелся на 2014–2015 гг., во время
повышения градуса агрессии и милитаризма в обществе. Во время
противостояний украинского Майдана и власти Януковича председатель Ассоциации православных экспертов Кирилл Фролов, активно участвующий в распространении политического православия на Украине через украинское отделение Союза православных
граждан29, выразил надежду на то, что монахи Почаевской Лавры
выступят в качестве воинов-защитников, применив силу: «Лавру
майдановцы не возьмут, потому что там монахи, а монахи умрут за
.
25
«Всеправославный Собор 2016 года благодаря блестящей спецоперации
патриарха Кирилла превращается в рутинное мероприятие, не имеющее
никакого апокалиптического подтекста», в: Благодатный огонь, URL: http://www.
blagogon.ru/news/408.
26
А. Шумский, «Снайпер со сбившимся прицелом», в: Русская народная линия, URL:
http://ruskline.ru/news_rl/2012/04/02/snaiper_so_sbivshimsya_pricelom.
27
А. Шумский, «Вечный Генри», в: Русская народная линия, URL: http://ruskline.ru/
news_rl/2013/11/07/vechnyi_genri.
28
К. Камышанов, «Новый год как праздник надежды», в: Pravmir.Ru, URL: http://
www.pravmir.ru/nebesnaya-aryam.
29
Союз православных граждан – общественно-политическое объединение национал-православной ориентации, сформированное в 1997 году ради лоббирования
национально-консервативных православно-ориентированных законов, заявившая своей задачей «быть деятельным помощником всем носителям православного мировоззрения, участвующим в политике, осуществляющим государственную
власть» См. о Союзе православных граждан: В. Прибыловский, Союз православных
граждан (СПГ), URL: http://www.anticompromat.org/s_pg/spr_spg.html.
Борис Кнорре, Арсений КумАньКов. «Богословие войны»
67
веру, монахи “порвут за веру”». Сегодня этот деятель в духе откровенной «теологии войны» предлагает такое выражение, как «экклезиология действующей армии», то есть церковно-богословское
осмысление церкви как армии, ведущей войну как в духовной, так
и в социально-политической плоскости
30
.
Отдельного разговора заслуживает метод обращения к образам
Великой Отечественной войны в современном российском православном дискурсе. Есть ощущение, что некоторые священники и
православные активисты хотели бы продолжить рассматривать современную жизнь России через призму Великой Отечественной войны, использовать ВОВ как некую метафорическую рамку для оценки
событий наших дней, причем такой взгляд мыслится наиболее полезным с точки зрения духовного совершенствования. Так, диакон
Владимир Василик, призывая в 2014 году православных верующих
противостоять новой украинской власти и не бояться бороться за Новороссию, буквально подтверждая правоту Юргенсмейера31, предложил уподобить войну против новой украинской власти Великой Отечественной войне, показывая, что война не должна иметь в качестве
предельной цели лишь Новороссию, а должна иметь свой условный
«Берлин» как символ оплота чуждых сил, которые нужно победить
при помощи Христа. Он писал: «взяв Харьков, мы должны идти на
Киев, от Киева – на Львов, от Львова – на Варшаву, от Варшавы – на
Берлин. Но наш штурм Берлина в конечном счете осуществится во
втором Пришествии Христовом, где победителем является Сам Христос. А наше дело – держать те высоты, которые Он назначил нам. Но
держать упорно, до конца»32.
Учитывая вышесказанное, нельзя не признать, что в правосла-
вии налицо тяга к специфической милитаризованной духовности,
выражающаяся в итоге в формировании своеобразного «богословия войны». Причем помимо поддержки «военного сознания» на
богословском и идейно-мировоззренческом уровне церковь как
социальный институт если не полностью, то в достаточно большой степени обнаруживает структурно-стилистическое сходство с
30
К. Фролов, Экклезиология наступающей армии, URL: http://kirillfrolov.livejournal.
com/2943852.html.
31
M. Juergensmeyer, Sacrifice and Cosmic War.
32
В. Василик, диакон, Русская народная линия, URL: http://ruskline.ru/monitorig_
smi/2014/03/10/torzhestvo_pravoslaviya.
68
Политическое богословие
армией. То есть армейская подоплека обнаруживается у церкви и с
точки зрения социоморфизма.
Протоиерей Георгий Крылов, говоря о проблемах корпоратив-
ной культуры в церкви, отмечает, что самым близким для церкви
примером корпоративности является армия, а принципом организации, близким церковному, «является то, что мы обычно называем термином “армейская дисциплина”»
33
. При этом священник с
горечью отмечает, что из практики типа «армейской дисциплины»
вытекают многие обычные для армии принципы формирования
корпорации, которые можно обнаружить в церкви, как бы далеки
они ни были от евангельского духа (деспотизм начальника в отношении подчиненного, система наказания и вообще принципы организации системы «начальник–подчиненный»).
То есть о. Георгий Крылов оценивает такой факт негативно, но с
ним солидарны далеко не все. Синодальный отдел РПЦ по связям с
вооруженными силами и правоохранительными органами организовывает для священников-капелланов время от времени учения,
своего рода «военные сборы», где их обучают не только тому, как
общаться с военными, но и как держать в руках оружие и стрелять
из него. Лидер военных капелланов священник Михаил Васильев
из Рязанской епархии настаивал на том, что полковой священник,
как и кадровые офицеры, должен овладеть и военной выправкой,
и многими навыками, присущими военным, уметь стрелять, желательно – прыгать с парашютом34. И вообще военному духовенству
стоит показывать некую близость в плане владения навыками военной службы, то есть социокультурное сходство с окормляемыми им
военными35.
Заметим, что данная стратегия даже идет в разрез с Социальной концепцией РПЦ, где среди областей и направлений деятельности, в которых церковные и канонические структуры не могут
оказывать помощь государству, указано «ведение гражданской
33
Г. Крылов, прот., «О корпоративности в церкви (взгляд с позиции приходского
священника)», в: Bogoslov.Ru, URL: http://www.bogoslov.ru/text/1667366.html.
34
М. Васильев, прот., «Не для хождения на совещания мы идем в воинские
коллективы», в: Русская народная линия, URL: http://ruskline.ru/news_
rl/2012/06/22/protoerej_mihail_vasilev_ne_dlya_hozhdeniya_na_sovewaniya_my_
idem_v_voinskie_kollektivy.
35
Из интервью с участником «военных сборов», Ижевск, 05.08.2015. Личный ар-
хив автора.
Борис Кнорре, Арсений КумАньКов. «Богословие войны»
69
войны или ведение внешней войны», так как государственный закон особо оговаривает неприкосновенность священников, освобождает их от воинской службы
36
. Кроме того, и сами полковые
священники далеко не всегда готовы принять стратегию их уподобления офицерам. В интервью с одним из священников Ижевской
епархии, связанным с духовным окормлением военных, довелось
услышать противоположную точку зрения о том, что, напротив,
«для того, чтобы духовно окормлять военных, священник должен
от них отличаться»37, то есть священник не должен превращаться в
«одного из офицеров».
Такое проявление военного социоморфизма в жизни церкви,
однако, не становится предметом горячих обсуждений, дискуссий,
возражений. Это можно объяснить тем, что сегодня церковное руководство склоняется к тому, чтобы церковь в плане дисциплины,
регулярности, упорядоченности и по многим другим параметрам
уподоблялась армии или являла некую когерентность с ней.
Для примера приведем эпизод встречи Патриарха в одной из
епархий, когда священники и кадровые военные вместе выстроились в особый почетный караул для встречи Патриарха. Более
детально картинку комментировать излишне, она говорит сама за
себя.
36
Основы социальной концепции.
37
Там же.
70
Политическое богословие
Уместно вспомнить, что З. Фрейд в своем исследовании массовой
психологии рассматривал именно пару «церковь и армия» в качестве наиболее характерных и интересных примеров искусственных
38
. Оба социальных организма, несмотря на различия их струк-
масс
тур, обладают существенными сходствами. И церковь, и армия поддерживают свое существование за счет объединения вокруг фигуры
«вождя», равенство в любви к которому запускает механизм братского сплочения общины или войска. Иными словами, индивид связан
с массой, к которой он принадлежит, двояко: посредством веры в
вождя и любви к своим братьям или товарищам. Однако неизбежно
подобная массовая душа приходит к осознанию ненависти по отношению ко всякому, кто стоит вне самой этой массы, и если армия
непосредственно создается для эксплуатации этой ненависти, то
церковь способна канализировать ее посредством теологии войны.
«богоСловие войны» на юго-воСтоке украины
Актуализацию «теологии войны» и милитаристских интенций
в церковной среде ощутимо показали трагические события на
юго-востоке Украины в 2014 г., когда в Киеве произошла смена
власти в пользу прозападно настроенной группы и отчасти украинских националистов. Имперские принципы, свойственные
большинству церковных акторов, в особенности тех, которые политически активны, побудили часть церковных групп выплеснуть
наружу свои милитаристские интенции и активировать «военную
карту». Конечно, настроения в церковной среде сказались разные,
трудно сказать, в какой пропорции оказалась представлена церковная «партия войны» по отношению к общему числу вовлеченных
в церковную жизнь православных верующих, но во всяком случае
она активно проявила свою политическую позицию, причем в гораздо более радикальном варианте, чем это делали власти и чем
транслировали по российскому ТВ.
Трудно было не заметить поддержки со стороны православной
имперско-патриотической среды действий ополченцев, высту-
38
З. Фрейд, «Психология масс и анализ Я», в: Собрание сочинений в 10 томах. Т. 9.
М.: Фирма СТД, 2007, с. 88-93.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]