Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическое богословие
.pdf
Кирилл Говорун. Фундаментализм в восточном христианстве
следующим традициям, или просто консервативным верующим, которые пытаются жить в рамках сложных и подчас неоднозначных границ исторической
традиции. Напротив, фундаменталисты «прогрессивны» в том смысле, что они
стремятся мобилизовать религиозную традицию для достижения особой цели
в этом мире (даже если ожидается, что окончательная победа наступит уже за
пределами истории). Вовлеченность в политику, гражданские войны, освободительные движения и социальные реформы – это суть фундаменталистской
ментальности: религия должна быть силой, предназначенной для изменения
мира, приведения его в соответствие с волей Бога, осуществления божественного плана. В этом стремлении фундаменталисты практически не отличаются
от других «прогрессивных» религиозных движений за социальные изменения
и справедливость, включая латиноамериканских приверженцев богословия
освобождения27.
101
Я бы пошел даже дальше и предположил, что фундаментализм
оказывается даже более секулярным, чем секуляризм, с которым
он якобы борется. Потому что то, с чем он воюет как с секуляризмом, – это на самом деле изменение в существовавших прежде отношениях между религией и социально-политическими структурами. В этом смысле прав Ричард Т. Антаун, который определяет
фундаментализм как «идеологическую и эмоциональную реакцию
на перемены в основных социальных отношениях, произошедшие
повсеместно в результате изменений в социальной организации, а
также в результате технологических и экономических изменений,
принесенных современным миром»28. Другими словами, секуляризм не настолько секулярен, как считает фундаментализм; секуляризм становится секулярным до такой степени, которую фундаментализм и не представляет себе.
В проекте по изучению фундаментализма было исследовано
множество случаев, касающихся разных религий, но в нем не было
уделено достаточного внимания таким иерархическим структурам, как католическая и православная церкви, где фундаментализм
имеет свои достойные упоминания нюансы. В частности, когда
руководство этих церквей начинает проводить политику фундаментализма, он действительно становится основным течением,
официальной доктриной. В протестантских церквах, где фунда-
27
R. Scott Appleby, “Fundamentalisms”, in Goodin et al., A Companion to Contemporary
Political Philosophy, 407.
28
Richard T. Antoun, “Fundamentalism”, in Turner, The New Blackwell Companion to the
Sociology of Religion., 526.
102
Политическое богословие
ментализм способен получить более широкую поддержку, он не
может превратиться в единственную и обязательную политику,
потому что в протестантизме нет иерархического центра, чтобы
навязать ее всем. Давайте начнем заполнять этот пробел в проекте, посвященном изучению фундаментализма, с анализа ситуации
в католической церкви.
Период между двумя мировыми войнами, когда произошел рас-
цвет фундаментализма, был также эпохой фундаментализма для
католической церкви. Однако, в отличие от протестантизма, культурная война против модернизма в католической церкви носила не
маргинальный характер, а была основным направлением. И если
в США сторонники борьбы с модернизмом были не лидерами в
своих конфессиях, а простыми пасторами, как, например, Джон
Роуч Стратон, известный также как «фундаменталистский папа»
29
то в Риме папа сам руководил этой борьбой. Папа Пий X (1835-
1914) в 1907 г. заклеймил модернизм как ересь в двух документах:
Lamentabili sane exitu и в энциклике Pascendi Dominici gregis. В 1910 г. он
ввел анти-модернистскую клятву для всех епископов, священнослужителей и преподавателей католических учебных заведений. Модернизм оставался для Святого престола под анафемой вплоть до
II Ватиканского собора, на котором произошло в некотором смысле примирение с ним.
II Ватиканский собор спровоцировал волну фундаментализма.
Для этой волны характерна ностальгия по Тридентскому собору
(1545—1563)30 и пробуждение этоса контрреформации. Фундаменталисты, настроенные против II Ватиканского собора, считают период после Тридентского собора золотым и относятся ко II Ватиканскому собору как к вероотступничеству. Архиепископ Марсель
Лефевр (1905—1991) и его Священническое братство святого Пия
X стали воплощением оппозиции Собору и католического доктринального фундаментализма. В 1974 г. в своем Исповедании веры
Лефевр признается:
,
29
См. Harris, Fundamentalism and Evangelicals, 31.
30
См. Michael Trainor, “The Quest for the ‘Perfect Tile’: Fundamentalism in Roman
Catholicism”, in Ulrika Mеrtensson et al., Fundamentalism in the Modern World, Vol 2:
Fundamentalism and Communication: Culture, Media and the Public Sphere, (London; New
York: I.B. Tauris, 2011), 173-174.
Кирилл Говорун. Фундаментализм в восточном христианстве
Мы отказываемся и всегда отказывались следовать неомодернистским и
неопротестантским тенденциям Рима, которые явно проявились во время II
Ватиканского собора и во всех реформах, вытекающих из его решений… Эта
реформа, плод либерализма и модернизма, целиком и полностью отравлена;
она начинается с ереси и заканчивается ересью, даже если не все ее действия
формально еретические. Следовательно, для каждого сведущего и правоверного
католика абсолютно невозможно принять эту реформу и подчиниться ей в чем
бы то ни было31.
103
Такой же вид фундаментализма составляет оппозицию либераль-
ным папам, таким как Франциск. Он даже подразумевает сомнения
относительно папской власти, когда эта власть поддерживает то,
что представляется фундаменталистам либеральной программой.
Тип католического фундаментализма последователей Лефевра
противоположен другому, папскому, фундаментализму, который
приписывает папе высшую и безусловную власть. Эта власть выходит за рамки определений I Ватиканского собора и рассматривается как «католический “священный текст”», который «неоспорим,
священен и не нуждается в культурной адаптации, ассимиляции
или интерпретации»32. Один католический епископ назвал этот
вид фундаментализма «поклонением папству»33. Это означает, что
римскому папе приписывается то, что принадлежит только Богу,
как, например, в следующих стихах34:
Rerum, Pius, tenax vigor,
Immotus in te permanens
Da verba vitae quae regant
Agnos, oves et saeculum∗.
или
31
См. Michael Trainor, “The Quest for the ‘Perfect Tile’: Fundamentalism in Roman
Catholicism”, in Mеrtensson et al., Fundamentalism in the Modern World, Vol 2: Fundamen-
talism and Communication: Culture, Media and the Public Sphere, 181.
32
Ibid., 183.
33
См. Roger Aubert, Le pontificat de Pie IX, 1846-1878, (Paris: Bloud & Gay, 1952), 302.
34
См. Hans Küng, Structures of the Church, (New York: Crossroad, 1982), 284.
∗
Пий, вседержащая сила,
Неколебимо в себе пребывающий,
Дай слова жизни, что направляют
Агнцев, овец и мир.
104
Pater Pauperum
Dator munerum
Lumen cordium
Emitte coelitus
Lucis tuae radium∗.
Политическое богословие
В этом же духе Бертод де Тюлль (1798-1879), французский епи-
скоп-ультрамонтанист, представлял папу как «Воплощенное Слово
в своем продолжении». А епископ Лозаннский и Женевский Гаспар
Мермийо (1824-1892) проповедовал «три воплощения Сына Божьего»: в утробе Девы, в евхаристии и в папе35. Исторически этот вид
фундаментализма, как и любой другой, развился как реакция на всё
усиливающиеся позиции модернизма и постепенное вытеснение
Римской католической церкви из различных сфер общества.
Все фундаменталисты во всех религиозных традициях ищут не-
оспоримые авторитеты. Для католиков папа является одним из таких авторитетов, но не единственным. Существуют также визионеры, которые, как считается, получают послания непосредственно
от Христа или Марии36.
фундаментализм в правоСлавии
Культ духовных руководителей, или старцев, играет даже бо-
лее важную роль в православном фундаментализме. Этот культ
возмещает собой «поклонение папству» в католической церкви и
библейский абсолютизм протестантских сообществ. В православной церкви нет ни того, ни другого, зато есть то, что мы называем
«геронтократией». Безусловно, духовное руководство со стороны
старцев часто приводит к положительным результатам. С ранних
∗
Отец бедных,
Податель даров,
Свет сердцам,
Пошли с неба
Света твоего луч.
35
См. Küng, Structures of the Church, 284.
36
См. Michael Trainor, “The Quest for the ‘Perfect Tile’: Fundamentalism in Roman
Catholicism”, in Mеrtensson et al., Fundamentalism in the Modern World, Vol 2: Fundamen-
talism and Communication: Culture, Media and the Public Sphere, 175.
Кирилл Говорун. Фундаментализм в восточном христианстве
105
Apophthegmata и вплоть до современного афонского монашества
старцы играли и продолжают играть важную роль в окормлении
верующих и церковном наставничестве. Однако, как любой церковный институт власти, старчество тоже подвержено ошибкам и злоупотреблениям. Характерная для него форма злоупотребления –
это так называемое младостарчество, когда неопытные и незрелые
люди осуществляют духовное руководство и развивают некий вид
персонального абсолютизма – «геронтократию». Они часто пропагандируют фундаментализм среди своих последователей.
То же самое применимо и к институту отцов церкви. Трудно пе-
реоценить их роль в жизни православного человека. Даже если
большинство православных христиан не читают регулярно писания отцов церкви, они верят, что отцы – это самый надежный
источник учения церкви. Такое отношение к отцам церкви фактически формирует характерную идентичность православных – то,
посредством чего мы хотим отличать себя от остальных христиан.
Однако в искаженной форме святоотеческая идентичность действует как «святоотеческий фундаменатлизм». Это происходит,
когда православные относятся к отцам церкви как к гуру, как к абсолютным авторитетам, вне их собственного контекста, не понимая
их мотивов и намерений, не признавая их ошибок и недостатков.
Парадоксально то, что святоотеческий фундаментализм не уважает отцов церкви, как в любой традиции фундаментализм не уважает источники, о приверженности которым он заявляет.
Другая форма православного фундаментализма возникает на ос-
нове того, в чем православные выражают себя более всего, – на основе литургии. Эту форму православного фундаментализма можно
назвать «ритуализмом». Ритуализм часто выставляется как форма
популярного индивидуального благочестия и может организовываться в сектантские движения. Два самых известных православных фундаменталистских течения, основанных на обрядах, – это
так называемые «староверы» и «старостильные» церкви.
«Староверы», которых правильнее называть «старообрядцы», –
это течение, возникшее в семнадцатом веке вследствие литургических реформ московского патриарха Никона (1605–1681). Никон
хотел приблизить русские литургические ритуалы и книги к греческим. Это спровоцировало яростное сопротивление многих членов русской церкви, включая духовенство и аристократию. Разуме-
106
Политическое богословие
ется, мотивация этого движения была шире, чем просто реформы
того, как нужно осенять себя крестным знамением (тремя пальцами вместо двух) или сколько раз произносить Аллилуйя (три раза
вместо двух). Старообрядчество впитало в себя социальные протесты и послужило выражением разделения в российском обществе
в те времена. Как бы то ни было, показательно то, что социальные
протесты в России принимали форму борьбы за нюансы обряда.
Это поставило борьбу за литургическую чистоту и следование традициям в центр этого движения и придало ему фундаменталистский характер.
Более свежий случай ритуалистского фундаментализма – это те-
чение так называемых «старостильников», возникшее в 1920-х гг.,
примерно в то же время, что и протестантские фундаменталисты
в США. Поводом для их появления стало то, что некоторые православные церкви приняли новоюлианский календарь. На него перешли все православные церкви, кроме иерусалимской, русской, грузинской и сербской. В результате некоторые из них, в частности
греческая и румынская церкви, столкнулись с протестными движениями, которые в итоге отделились от основной юрисдикции и
создали свою собственную иерархию.
«Старостильники» и другие фундаменталисты сформировали
единый фронт против модернизма. В этом их планы совпали с планами Ватикана во времена правления папы Пия X и с планами Всемирной христианской фундаменталистской ассоциации. Подобно
Священническому братству святого Пия X или Американскому
совету христианских церквей, они отделились от своих исходных
церквей и фактически превратились в секты. Возможно, они могли
бы вступить в альянс с другими фундаменталистскими церквами,
выходя за рамки доктринальных различий, если бы не были против экуменизма.
Для вышеупомянутых православных фундаменталистских движе-
ний экуменизм стал признаком модернизма. С их точки зрения, экуменическое движение – это самое красноречивое проявление христианского компромисса с грешным миром. Примечательно то, что
для многих протестантских фундаменталистских движений экуменизм также есть компромисс с этим миром. Для всех них экуменизм
стал символом отступничества от христианства. Чтобы отделить
себя от православных церквей, участвующих в экуменическом движе-
Кирилл Говорун. Фундаментализм в восточном христианстве
нии, фундаменталистские юрисдикции стали называть себя Подлинными православными христианами (Γνήσιοι Ορθόδοξοι Χριστιανοί) или
Истинно-православными церквами. Эти церкви нередко перекрещивают тех, кто переходит к ним из «экуменических» православных
юрисдикций, считая последние еретическими.
Обряд, календарь и вопрос экуменизма стали маской, под кото-
рой православные фундаменталисты продвигают консервативные
идеи и борются с либерализмом. Иногда они не скрывают своих
идеологических предпочтений и открыто присоединяются к культурным войнам, разворачивающимся в западных церквах. Например, официальные представители Русской православной церкви
неоднократно заявляли о своей оппозиции идеям либерализма и
идентифицировали себя с консерватизмом. Они пользовались риторикой традиционных ценностей, привычную для американских
фундаменталистов, которые воспринимают эту риторику как приглашение к альянсу с мощным союзником. Такой союз напоминает
попытки создания надденоминационных альянсов на основе общих ценностей в 1930-1940-е гг.
107
заключение:
почему фундаментализм вреден?
Вопреки широко распространенному стереотипу, фундамента-
листы любят историю. Они изучают ее, ссылаются на нее и пытаются основывать на ней свою деятельность. Однако они используют исторические данные выборочно. Они берут на вооружение
только те из них, которые подкрепляют их заявления. С точки зрения фундаментализма история спекулятивна. Фундаментализм выстраивает некую золотую эру, которая затем становится критерием
для оценки настоящего. Он также использует рациональность как
инструмент для достижения своих целей. Когда рациональные аргументы обращаются против заявлений фундаменталистов, они их
отвергают. Фундаменталистская контркультура может легко превратиться в антисоциальную или даже в террористическую. Вот
почему, несмотря на безусловные заслуги, фундаментализм часто
несет с собой вред и злоупотребления.
108
Политическое богословие
Он злоупотребляет, в первую очередь, тем, что составляет его
суть, – традицией. Он обращает традицию в традиционализм,
православный аналог протестантского «скриптурализма». Традиционализм искажает традицию, поскольку использует ее как
инструмент, подгоняя ее к идеологии. Было отмечено, что фундаментализм – это идейное движение
37
, что ставит его в один ряд с
другими идеологиями. Это превращает традицию, которую православный фундаментализм якобы защищает, в инструмент идеократии.
Несмотря на то, что фундаментализм апеллирует к богословию, он всегда преследует скрытые политические цели. Иногда
эти планы выше религиозных аспектов фундаментализма. В фундаментализме всегда сильна политическая составляющая, поэтому
зачастую происходит так, что, борясь за единство доктринальной
ортодоксии, в действительности он создает новую ортодоксию.
Фундаменталисты выстраивают свою собственную ортодоксию в
противовес тому, что они считают ересью либерализма и модернизма. Фундаменталистская ортодоксия столь же идеологична,
сколь идеологичны «ереси», которым она противостоит. Традиция – не центр новой ортодоксии, а инструмент борьбы за политическую программу.
Таким образом, фундаментализм значительно принижает традицию и религию. «Пытаясь защищать религию, они сокращают
ее до земных размеров. В стремлении защитить религию от посягательств на нее со стороны политиков и правительств, они
сводят ее до политической программы»38. «Они выбирают в традиции, которую защищают, лишь те элементы, которые соответствуют их программе, и отбрасывают остальные. Они лишают
религию ее полноты, чтобы направить ее мобилизующую мощь в
сторону специфических, исторически случайных политических
целей»39.
Это ключевой момент в понимании разницы между фундаментализмом и тем, что можно назвать «нормальным» христианством.
Последнее принимает традицию во всем ее многообразии, даже
37
Harris, Fundamentalism and Evangelicals, 36.
38
R. Scott Appleby, “Fundamentalisms”, in Goodin et al., A Companion to Contemporary
Political Philosophy, 409.
39
Ibid., 410.
Кирилл Говорун. Фундаментализм в восточном христианстве
109
когда это противоречит установленным верованиям. «Нормальные» христиане могут пересматривать то, во что они верят на основе того, чему научились в церкви, а не кроят традицию по меркам своих догм. В некотором смысле они должны изучать историю
традиции, как профессиональные историки. Не в том смысле, что
им следует быть релятивистами или избегать оценок истории. Составление своего мнения по поводу исторических данных подобно
склеиванию вместе фрагментов данных и созданию полной картины. Профессиональное изучение истории предполагает, что оно
не должно быть анахроничным: христиане не должны проецировать свое настоящее на прошлое, им следует судить о настоящем
с учетом прошлого. Когда церковь сама постигает свое прошлое,
ее понимание становится шире, чем может предложить ее настоящее. Прошлое часто несопоставимо с настоящим и с действительным пониманием церкви, потому что такое понимание формируется настоящим. Следовательно, изучение прошлого – это вызов и
настоящему, и общим концепциям церкви. Прошлое церкви учит
христиан смирению и искренности. Иначе говоря, когда прошлое
изучается церковью, а не используется как инструмент для подкрепления фундаменталистских планов, тогда эффект противоположен тому, который дает фундаментализм. Изучая историю церкви,
христиане становятся добрее по отношению как к своей церкви в
ее нынешнем состоянии, так и к своим ближним, потому что находят в прошлом такие явления, которые хуже того, что они видят в
настоящем.
Фундаментализм использует не только идеи, но и эмоции людей.
«Гнев, протест и страх»
40
– вот основные человеческие инстинкты,
на которые он делает упор. Эти эмоции мобилизуют людей и провоцируют у них воинственное поведение. Воинственность, согласно Марсдену, отличает фундаментализм от нефундаментализма41.
Фундаментализму также свойствен дуализм: он видит мир лишь
в черном и белом. Дуализм идет рука об руку с паранойей, и фундаментализм часто параноидален. Как заметил Р. Скотт Эпплби,
фундаменталисты склонны видеть историю как заговор, особенно
40
Richard T. Antoun, “Fundamentalism”, in Turner, The New Blackwell Companion to the
Sociology of Religion, 527.
41
Marsden, Fundamentalism and American Culture: the Shaping of Twentieth Century Evangeli-
calism, 1870-1925, 4, 102–3, 141, 164–70, 228.
110
Политическое богословие
как заговор либералов против традиции. Они усматривают в тенденциях секуляризации и модернизации «намеренный выбор и
просчитанные стратегии, являющиеся результатом не случайных
исторических событий, а давно существующего совокупного глобального заговора против религии со стороны ее секулярных противников»
42
. Парадоксально то, что заговор, который фундаменталисты считают движущей силой истории, часто практикуется
самими фундаменталистами. Разрабатывать различные стратегии
против оппонентов – это их излюбленная деятельность.
В отличие от них, «нормальное» христианство верит в то, что Господь – владыка человеческой истории и что она не может контролироваться человеческим или дьявольским заговором. Деятельность каждого человеческого индивида важна в формировании
исторических процессов, которые развиваются как итог несогласованных усилий. Картина истории, которую представляет себе
«нормальное» христианство, красочна и многообразна, в отличие
от той черно-белой, которую рисуют себе фундаменталисты.
Протестантские фундаменталисты зачастую привержены идеям
милленаризма. Они ожидают, что Христос придет, чтобы править
своим народом. Аналогичный вид утопизма проявляется и в других формах фундаментализма. Так, исламистские группы мечтают
установить Халифат, или Исламское государство, основанное на
нормах и принципах Корана и законе Шариата. Многие группы
иудеев надеются на приход Мессии43. Однако фундаменталистские
утопии нередко оказываются антиутопиями, как убедительно продемонстрировал это Карл Поппер44. Желание фундаменталистов
защитить свое собственное мировоззрение приводит к тому, что
они навязывают его другим с помощью принуждения и насилия45.
Насильственная природа фундаментализма происходит от
стремления его сторонников обратить свои верования в немедленное действие. Ян Лустик определил фундаментализм как «стиль
политического участия, характеризуемый необычно тесными и
42
R. Scott Appleby, “Fundamentalisms”, in Goodin et al., A Companion to Contemporary
Political Philosophy, 406.
43
См. Sargisson, Fool’s Gold?, 43.
44
См. Karl R. Popper, The Open Society and Its Enemies, (Princeton, NJ: Princeton Univer-
sity Press, 1966).
45
См. Sargisson, Fool’s Gold?, 50.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]