Политические проблемы современной глобалистики. Учебное пособие

Таким образом глобалистика как особая сфера научных исследований и целостное миропредставление в основном сложилась к концу 1980-х гг. за счет исследования глобаль­ных проблем современности и в последующем получила развитие за счет осмысления процессов глобализации, ко­торые в то время еще оставались вне поля зрения полито­логов.

В настоящее время термин «глобалистика» является неотъемлемой частью языка современной политической науки, но среди ученых существуют разногласия по пово­ду того, что он означает. Одни полагают, что это не новая наука, а наука, находящаяся в стадии формирования, так как политические проблемы всегда существовали. Другие рассматривают ее как результат интеграции научного зна­ния и определяют как особую сферу междисциплинарных исследований, где эти знания вырабатываются. По мере развития интеграционных процессов в современной на­уке сторонников второго подхода становится все больше, поскольку решением глобальных проблем прямо или кос­венно занимается все больше конкретных наук, и одной из важнейших задач является установление эффективного взаимодействия между ними. При этом очевидным оста­ется следующее: необходимость практических действий на различных уровнях – от формирования соответствующего мировоззрения в процессе воспитания и образования до перестройки политики, экономики и международных от­ношений.

Установлено, что появление и резкое обострение во второй половине ХХ в. глобальных проблем – не результат какого-то просчета, чьей-то роковой ошибки или пред­намеренно выбранной стратегии социально-экономиче­ского развития. Это и не причуды истории или следствие природных аномалий. Глобальные изменения и вызван­ные ими общечеловеческие проблемы явились результа­том многовековых количественных и качественных транс­формаций как в общественном развитии, так и в системе общество – природа. Причины их появления корнями уходят в историю становления современной цивилизации, породившей обширный кризис индустриального обще­ства, технократически ориентированной культуры в це­лом. Кризис охватил весь комплекс взаимодействия людей друг с другом, с обществом, природой и затронул жизнен­ные интересы всего мирового сообщества, более глубо­кими и основательными преобразованиями в социально­экономической и научно-технической сферах. Например, если от словесного общения к письменности человечество шло около трех миллионов лет, от письма к печатанию – примерно пять тысяч лет, от печатания к таким аудиови­зуальным средствам, как телефон, радио, звукозапись, телевидение и т.п. – примерно 500 лет, то для перехода от традиционных аудиовизуальных средств к современным компьютерам и космическим средствам связи потребова-

лось уже менее 50 лет. Еще более короткими сроками от новых изобретений до их практической реализации стали к концу ХХ в. измеряться новые открытия (месяцами и даже днями). Подтверждением тому стало беспрецедент­ное по скорости и масштабам распространение интернета, электронной почты, радиотелефона. В то же время техни­ка, экономика, наземный и морской транспорт колоссаль­но увеличили мобильность и преобразующие возможности людей, численность которых все еще продолжает расти угрожающими темпами (хотя динамика прироста населе­ния в последнее время стала несколько замедляться). Так, если в начале нашей эры все население планеты состав­ляло не более четверти миллиона человек, а отметки в 1 млрд оно достигло только в начале 1800 г., то к 1960 г. чис­ленность людей утроилась, а в начале ХХI в. людей стало около 8 млрд. В результате на Земле не осталось не только неизведанных мест, но и практически чистых территорий, а также водного и воздушного пространства, естественное состояние которых до этого времени не было подвержено влиянию человеческой деятельности. Проблемы выжи­вания оказались общими для всех людей – глобальными. В связи с этим сферу исследования глобальных проблем стали называть глобалистикой.

Исследования глобальных проблем рассеяли все сомне­ния в том, что бездействие или неадекватные шаги полити­ков ухудшают ситуацию, и чем дальше будут откладываться необходимые решения, тем более высокую цену мировому сообществу придется заплатить за возвращение к своему нормальному состоянию, исключающему как минимум деградацию окружающей среды. Такое мнение в конце 1980-х гг. выглядело бесспорным. Казалось, что в случае непринятия согласованных политических действий избе­жать влияния негативных последствий глобальных про­блем никому не удастся, ибо они – следствие и результат становления единого, целостного, взаимосвязанного и вза­имозависимого мира. Тем не менее в сфере реальной поли­тики оставалось ощущение того, что глобальные проблемы затрагивают отдельные страны по-разному, а следователь­но, и последствия для них будут разными. Отсюда не пре­кращающиеся попытки отдельных стран (прежде всего раз­витых), переложить груз ответственности на другие страны.

Второй этап развития глобалистики – эволюция глоба­листики. Этап приходится на середину 1970-х – середину 1990-х гг. Знания о глобальных проблемах человечества, по­нимаемых в связи с идеей пределов развития общества (и тем паче – прогресса), полученные на рубеже 1960-х – 1970-х гг. имели переломное значение не только в плане мирового развития, но и для трансформации политической науки. Уже в докладах экономистов и политологов, подготовлен­ных для членов Римского клуба, а также в работах его соз­дателей предмет глобалистики представляется двояко – как набор проблем, угрожающих существованию человечества, подлежащих неотложным практическим (политическим) решениям, и как (в связи с идеей бытия человечества) си­стемного целого и неотъемлемого компонента эволюции Вселенной. Эта двойственность понимания предмета по­стоянно воспроизводилась в ходе эволюции глобалисти­ки и выступала как ее основное внутреннее противоречие (противоречие и ныне до конца непреодоленное). Пробле­мы глобалистики стали делить так же, как и саму глобализа­цию: на политическую, экономическую, социальную, ин­формационную, игнорируя то обстоятельство, что в основе возникновения и обострения проблем лежит прежде всего политика. Именно политическая культура как совокуп-

Общая методология политической глобалистики узкого подхода была построена на трех взаимосвязанных принци­пах:

комплексным мировым проблемам, отражающим постоян­но растущую взаимозависимость всех стран в рамках еди­ной планетарной системы;

Широкий подход к определению предмета глобалисти­ки называет предметным полем исследований «изучение становящейся целостности миросистемы». В связи с этим среди современных ученых отсутствует единство позиций и подходов в трактовке важнейших понятий глобалистики. Прежде всего по-разному трактуется само понятие глоба­листики. Как уже отмечалось, И. Валлерстайн предлагает миросистемный подход, в рамках которого глобальный мир – это историческая система, основанная на экспансии капитализма и структурно расчлененная на центр, перифе­рию и полупериферию. В рамках этого подхода были сде­ланы попытки определить такие понятия, как «глобальный способ производства», «глобальный процесс образования классов». Критики этого подхода справедливо упрекают Валлерстайна в экономикоцентризме, недостаточном вни­мании к культурному многообразию человечества.

глобальной системы общности человечества, разработан­ное в первой половине – середине 1980-х гг. еще советски­ми системниками. Они стали использовать понятие гло­бальной системы как совокупность структур и процессов жизнедеятельности человечества и природы в их взаимо­действии; ученые выделяли исторические формы этой си­стемы, в том числе ( и это особо важно) политсистемы. Зна­чение этой концепции виделось в том, что, четко определив контуры предмета глобалистики, концепция предложила общее основание так называемых глобальных проблем и положила конец бесконечным и малоплодотворным дис­куссиям о составе этого «набора». В то же время дискуссии такого рода позволили глобалистике найти новые источни­ки своего развития и самоопределения в культурософских и историософских работах. Определение такой «рамки» или «контура» было стимулировано активностью условно теоретической культурологии, в русле которой некоторые предложили свое видение предмета глобалистики как не­коего глобального условия человеческого существования. Некая структура, не сводимая ни к социальным, ни к этни­ческим, ни к политическим, ни к экономическим и прочим отношениям, рассматривалась как в плане бытия, так и в плане сознания, что позволило представить глобальное со­знание в его истоках, восходящих ко временам античности. Предмет глобалистики (точнее, представление о его конту­рах) в версиях этих исследователей отличался от предмета, который выдвинули позже российские системники. У них целостность не сводилась к социальным отношениям или к отношениям «человечество – природа»; акцентировалась роль осознания человечеством процессов глобализации; подчеркивалась неразрывность глобализации, становления национальной государственности и активизации индиви­да; наряду с целостностью системы также подчеркивалась относительность, не ставшая характерной для этой си­стемности; наконец, глобализация выдвигалась далеко за пределы ХХ в., которым ограничивались советские авторы. Двигаясь по этой траектории, научная мысль формулиро­вала (пусть в общем виде) рамочную концепцию человече­ства как целого, разместив в ней собственно представление о глобализации, которое оставалось и остается достаточно противоречивым (в плане соотношения сознания и реаль-

идеями постиндустриализма: проблематика обоего рода безу­словно перекрещивается, но она далеко не тождественна, ибо остается невыясненным, как глобализация соотносится, скажем, с концепциями постэкономики, информационного общества, больших социально-исторических сдвигов.

Умножение частнодисциплинарных трактовок глобализа­ции само по себе свидетельствует о прогрессе этого направле­ния научного поиска. Однако здесь возникает реальная опас­ность фрагментации этого поля исследования, опасность, которая вряд ли преодолима, когда та или иная отдельная дисциплина пытается (в порядке реакции) как бы монопо­лизировать видение глобализации (например, претензии со стороны экономико-финансовых наук и особенно культуро­логии). Фрагментация знания, как и его ложная альтернатива (монополия одной дисциплины), порождают сомнения в воз­можности обобщающего представления о глобализации, со­мнения, подтверждаемые ситуацией кризиса, наступившей в этой отрасли знания где-то к середине 1990-х гг.