Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О счастье, я к тебе взываю!
.pdf
Сатиры I
Еле доплыли в четвертомчасу. Здесь лицо мы
и руки
Чистой, Ферония, влагой твоею омыв и поевши,
25 Вновь протащились три мили и въехали
в Анксур, который
Издали виден, красиво на белых утесах
построен.
Здесь мы были должны поджидать Мецената
с Кокцеем:
Оба отправлены были они с поручением
важным;
Оба привыкли друзей примирять, соглашая
ихпользы.
30 Вот пока мазал больные глаза я коллирием
черным,
Прибыл меж тем Меценат; с ним Кокцей
с Капитоном Фонтеем,
Мужем лощеным под ноготь; он был Антонию
другом,
Как никто небывал. Мы охотно оставили Фунды,
Где нас, как претор, встречал АвфидийКосой.
Посмеялись
35 Вдоволь мы все и над тогой его с широкой
каймою,
И над курильницей, пуще всего сумасшедшего
скриба!
После, усталые, в городе мы отдохнули Мамурров;
211
Гораций
Здесь нам Мурена свой дом предложил,
Капитон— угощенье.
Самый приятнейший день был за этим для нас
в Синуэссе,
40 Ибо тут съехались с нами Вергилий,
и Плотий, и Варий,
Чистые души, которым подобных земля
не носила
И к которым сильнее меня никто не привязан!
Что за объятия были у нас и что за восторги!
Нет! Пока я в уме, ничего не сравняю я с другом!
45 Близ Кампанийского моста потом приютила
нас вилла,
Поставщики же нам соль и дрова прислали,
какдолжно.
В Капуе ношу свою сложили поранее мулы,
Начал играть Меценат, а я и Вергилий заснули:
Мяч— не для нас, не для слабых очей, не для
слабыхжелудков.
50 А миновавши харчевни кавдийские,
несколько выше
Мы поднялись, и нас принял Кокцей
в прекраснейшейвилле.
Муза! Поведай теперь о том, как в битву вступили
Мессий Кикирр и Сармент, и скажи нам
о роде обоих!
212
Сатиры I
Мессий свой род знаменитый от осков ведет;
а Сармента
55 До сих пор хозяйка жива; вот они подвизались!
Начал Сармент: «Ты похож, мне сдается,
на единорога!»
Мызасмеялись. А Мессий в ответ:
«Соглашаюсь!»— и тут же
Стал головоютрясти. Тот крикнул: «О, если бы
рог твой
Вырезан не был, чего б ты не сделал, когда и
увечный
60 Так ты бодлив!» И подлинно, лоб у него
волосатый
С левой лица стороны ужасный рубец
безобразит.
Вдоволь Сармент потрунив над кампанской
болезнью Кикирра,
Начал его приглашать сплясать перед нами
Циклопа—
Роль, для которой ему не нужны ни котурны,
нимаска.
65 Шуткой на шутку Кикирр отвечал;
он спросил, посвятил ли
В храм свои цепи Сармент, потому что хотя он
и служит
Скрибом, но право над ним госпожи
не уменьшилось этим!
213
Гораций
Дальше, зачем он сбежал, когда он так мал
и тщедушен,
Что ведь довольно и фунта муки для его
пропитанья!
70 Так мы продлили свой ужин и весело кончили
Прямо оттуда поехали мы в Беневент, где хозяин,
Жаря нам чахлых дроздов, чуть и сам не сгорел
от усердья,
Ибо бегучий огонь разлился по старенькой кухне
И порывался уже лизать потолокязыками.
75 Все мы, голодные гости и слуги все наши,
в испуге
Бросились блюда снимать и тушитьпринялися.
Отсюда
Видны уж горы Апулии, мне столь знакомые горы!
Сушит горячий ихветер. Никак бы на них мы
не влезли,
Если бы отдых не взяли на ближней к Тривику
80 Но и то не без слез от дыма камина, в котором
Сучья сырые с зелеными листьями вместе горели.
Здесь я обманщицу-девушку ждал, глупец,
до полночи;
Сон наконец сморил и меня, распаленного
страстью.
вечер.
вилле;
214
Сатиры I
Навзничь я лег и заснул; но зуд сладострастных
видений
85 Мне запятнал в эту ночь и постельную
простынь, ибрюхо.
Двадцать четыре потом мы проехали мили
в повозке,
Чтобы прибыть в городок, которого даже и имя
В стих невозможно вместить; но узнают его
по приметам:
Здесь и за воду с нас деньги берут; но хлеб
превосходен,
90 Так что заботливый путник в запас нагружает
им плечи,
Ибо в Канузии хлеб— как камень, а речка безводна,
Даром что был городок самим Диомедом
основан.
Здесь мы расстались в слезах с опечаленным
Бариемнашим.
Вот мы приехали в Рубы, устав от пути
чрезвычайно,—
95 Длинной дорога была и сильно размыта
дождями.
День был наутро получше, зато дорога похуже
К рыбному Бариюшла. А потом нас потешила
вдоволь
Гнация (город сей был раздраженными
нимфами создан).
215
Гораций
Здесь нас хотели уверить, что тут на священном
пороге
100 Ладан горит без огня! Одному иудею Апелле
Впору поверить тому, а не мне: я уверен, что нету
Дела богам до людей, и если порою природа
Чудное что производит, не с неба они посылают!
Так в Брундизий окончился путь, и конец
описанью.
Дмитриев М. А., 1858
VI
Нет никого, Меценат, между лидян, в Этрурии
живших,
кровью тебя благородней: вождем легионов
великих
некогда был у тебя по отцу и по материпредок.
Но, как обычай у многих, ты с гордостью носу
не вздернешь,
5 встретив людей, по рожденью ничтожных,
каким пред тобою
я, например, сын раба, отпущенного только
наволю.
Ты разбирать не захочешь, какого кто роду, лишь
был бы
всяк благороден по сердцу— и в этом ты прав,
потому что
216
Сатиры I
прежде уж Туллия, сына рабыни, венчанного
царством,
10 жило немало людей хоть и вовсе незнатных,
но честных,
доброю славой достигнувших почестей важных
прижизни.
Левин, напротив, потомок Валериев, рода, что
с трона
свергнул Тарквиния Гордого, даже и асса нестоит.
Так оценил и народ, который, как знаешь,
без смысла
15 часто дает недостойным почет, перед именем
громким
в прах изгибаться готов и немеет в тупом удивленьи
от родословных картинок ититулов. Что же нам
делать,
так далеко и во всем от толпы отдаленным?
Пускай бы
вздумал народ отличить и возвысить Левина
больше,
20 чем благородного Деция, если б он снова явился;
пусть цензор Аппий меня из сената изгонит за то, что
не был отец мойсвободнорожденным. И дело!
Зачем бы
в шкуре природной своей не сидеть мне
спокойно? Но слава,
217
Гораций
слава, увы, приковавши к своей колеснице
блестящей,
25 всех за собою влечет, и не знатных, и знатных
породу.
Что помогло тебе, Тиллий, когда ты
оставленный клавус
снова надел и трибуном назвался? Умножилась
зависть;
будь же безвестным и частным лицом, ты ее бы
избегнул.
Так уж ведется: едва кто, безумный, покроет колена
30 черною кожей и клавус широкий на грудь
свою спустит,
он отовсюду уж слышит: «Кто это? Кто его
предки?»
Точно как если бы кто одержим был болезнию
то есть желал бы красавцем прослыть
и расхаживал всюду,
чтобы девицы подробно узнали, каким он собою,
35 ноги, икры у ног хороши ли, и зубы,
и волос,—
также и тот, кто принявши высокую должность,
клянется
печься о граде, о храмах богов, об Италии целой,
всем своим ближним приносит заботу
расспрашивать: «Кто он?
Барра,
218
Сатиры I
Кто был отец его? Может, по матери низкого
рода?»
40 Сын Дионисия, Сиры и Дамы? Бросать ты
дерзаешь
граждан с Тарпейской скалы или Кадму на суд
посылать их?
«Что же, товарищ мой, Новий, так целой
ступенью спустился:
был уж отец мой в том званье, которого ныне
достиг он».
Так! А поэтому ты и забрал себе в голову, будто
45 Павел уж ты иль Мессала! Зато ведь, как
съедутся разом,
три похоронных процессии, двести повозок
на площадь,
так загорланит твой Новий, что труб и рогов
неуслышишь.
Это ведь тоже не шутка! Теперь я к себе
обращаюсь.
Сын я раба, получившего волю, и все меня колют,
50 сыном раба называя; теперь, потому что я
близкий
твой, Меценат, собеседник, а прежде— что,
бывши трибуном,
римским владел легионом, хоть то и другое
различно.
219
Гораций
Прав, может быть, кто завидует в почести мне,
но неправо
дружбе с тобою завидовать: чуждый заразы
тщеславья,
55 ты лишь достойных себе избираешь, и то
осторожно.
Я не могу себе в счастье вменить, что по случаю
стал тебе другом: судьба не была тут нисколько
подмогой.
Кто я таков, уже прежде сказал несравненный
Виргилий,
после и Варийтебе. Задыхаясь от робости, помню
60 я пред тобою предстал, молчаливый; еще
не давала
мне языка развязать застенчивостьдетская.
Скромно
все я по правде тебе рассказал; я не выдумал, будто
был очень славным отец мой и сам на коне
сатурейском
села своиобъезжаю. Ты, по обычаю, кратко
65 мнеотвечал. Я ушел, и потом через месяцев
снова ты призвал меня и в число друзей твоих
принял.
Да, я хвалюсь, что пришелся тебе по душе;
различаешь
только
девять
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]