Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Новая локальная история макрорегиона. Практикум
.pdf
…В связи с этим вопрос о расширении сферы личного опыта историка – весьма важный вопрос: чем она шире, тем больше у историка шансов понять различные исторические ситуации. …Однако
у историка только одна жизнь, значительную часть которой он
проводит в библиотеках и архивах. Он не может последовательно
побывать министром, монахом, рыцарем, банкиром, крестьянином
или проституткой; не может он и, одно за другим, познать войну,
голод, революцию, кризис или познакомиться с деятельностью
органов разведки. Следовательно, он вынужден опираться на опыт
других».
… Историк, если он стремится к объективности, должен со-
противляться искушению заставить историю служить чему-либо,
кроме нее самой. Ведь он хочет понять, а не преподать урок или
прочесть мораль».
… Чтобы быть пригодным, метод должен быть вдвойне правомерным: во-первых, по отношению к поставленным вопросам,
во-вторых, по отношению к используемым источникам
… Вызов, который должны сегодня принять историки, состоит в том, чтобы превратить в историю спрос своих современников
на память… Нам без конца внушают, как важен долг памяти: но
напоминание о событии ничему не служит, даже тому, чтобы оно
не повторилось вновь, если при этом его не объяснять. Надо разъяснять, как и почему происходят те или иные вещи. И тогда перед
нами открываются все те сложности, которые несовместимы с
очистительным манихейством торжественных поминовений…
Память оправдывает себя в собственных глазах своей моральнополитической правильностью и черпает силу в тех чувствах, которые она пробуждает. История же требует доводов и доказательств.
Идти навстречу истории – это прогресс: лучше бы человечество
вело себя в соответствии с доводами, а не с чувствами. Вот почему
история не должна идти в услужение к памяти; она должна, конечно, считаться со спросом на память, но лишь для того, чтобы
превратить этот спрос в историю.
Про А. Двенадцать уроков по истории.
М., 2000. С. 22–319.
81
III
…О месте локальных и региональных сообществ решать тоже
будет уровень заботливости о коллективной идентичности и открытость для внешних культурных и общественных ценностей.
И, наконец, влиять тоже будет степень распада прежней системы
классов и слоев, а особенно возникновение созидательных групп
среднего и метрополитального классов. Анализ процессов существования и распада региональной идентичности, нахождения региона на периферии или, наоборот, его центральное место должен
учитывать роли новых групп среднего класса, сокрушающих традиционную слоевую систему.
…сохранит свою ценность такой фундаментальный термин
как локальное сообщество, хотя его будут вытеснять более актуальные и более емкие – локализм или малая родина. Мы живем во
времена постмодернизма, который характеризуется, между прочим, разрушением значений, понятий и изменением их смыслов и
являемся свидетелями глобализации локальности и, в то же время,
попыток сохранить закрепленные ценности и локальные структуры. От отношения конкретных людей к региональной и локальной
идентичности во многом зависит, будут ли сохранены их общественные ценности или они растворятся в процессе глобализации.
Слиз А., Щепаньский М.С. Локальная и региональная иден-
тичность в процессе глобализации // Вісник СевДТУ. 2009. Вип. 94.
IV
…Принцип различия между прошлым и настоящим занимает
центральное место в утверждениях о социальном значении исторической науки. В качестве банка памяти о вещах незнакомых или
чуждых история – это наш самый важный культурный ресурс. Она
является способом, несовершенным, но незаменимым, позволяющим воспользоваться опытом, который мы просто не можем почерпнуть из собственной жизни.
…Интерпретация текстов, выполняющих несколько функций
и относящихся к эпохе, духовная жизнь которой резко отличалась
от нашей, требует критических навыков самого высокого уровня.
Письменным источникам свойственны одновременно наибольшая
отдача и (чаще всего) наибольшая полнота, поэтому неудивительно, что историки в основном ими и ограничиваются. …Первый
82
тест, который должен пройти любой исторический труд: насколько содержащаяся в нем интерпретация прошлого соответствует
всей совокупности имеющихся даны; после обнаружения новых
источников или нового прочтения старых даже самая престижная
книга может оказаться на свалке. Короче, современная историческая наука основана не на достижениях предшественников, а на
постоянном переосмыслении оригинальных источников
… Понимать прошлое – значит находить объяснения событиям и процессам, представляющим важность по прошествии времени, и они отличаются таким масштабом, что ни один исследователь не в состоянии охватить их без посторонней помощи… Даже
если вы всю жизнь изучали относящиеся к вашей проблеме первоисточники, завоевав право проявлять разборчивость при использовании трудов других историков, вы все равно будете вынуждены
принимать немалую часть их доводов на веру.
… Историков, в конце концов, волнует не только объяснение
прошлого; они также стремятся реконструировать или воссоздать
его – показать, какой стала жизнь, а не только попытаться ее понять, – а без воображения нельзя проникнуть в менталитет и атмосферу прошлого… Второе, еще более принципиальное различие
между исторической и естественными науками, состоит в том, что
весомость объяснений, выдвинутых историками, куда меньше, чем
естественнонаучных объяснений. …в случае с объяснениями историков научный консенсус едва ли возможен. Известные факты
может быть и не подвергаются сомнению, но их интерпретация
или объяснение становятся предметом бесконечных споров…
… Именно наше положение во времени относительно объекта
исследования позволяет нам осмыслить прошлое – выделить предпосылки, о которых современники и не подозревали, и разглядеть
подлинные, а не желательные с точки зрения участников событий
последствия. Строго соблюдение принципа «история ради истории» ведет к отказу от много из того, что придает самой дисциплине притягательность, без достижения желаемой цели – полной
отстраненности от современности. Уход в прошлое ради самого
прошлого не позволяет избежать столкновения с проблемами
научной объективности.
… Литературоведческая теория учит историков сосредоточиваться на тексте как таковом – ведь его ценность состоит не столь-
83
25
ко в отражении действительности, сколько в раскрытии категории
восприятия этой реальности. С этой источник зрения первоисточник является, прежде всего, культурным свидетельством о риторических построениях, кодах изображения, социальных метафорах
и т. д. Литературоведческая теория позволяет историку чувствовать себя уверенно вне пределов буквального смысла текста (традиционного объекта исследования), дает ему возможность услышать целый хор голосов, выходящий далеко за пределы формулы
Марка Блока об источниках как «невольных очевидцах» … Внимательное или «углубленное» чтение – дело еще более трудоемкое, чем проверенные временем методы исторической науки,
и поэтому оно, как правило, применяется в отношении небольших
по объему, но богатых текстуально источников.
… Интерес к изучению истории во многом связан с тем, что
она является как бы перекрестком, где сходятся задачи многих
дисциплин. Историки превращают эти задачи в свои собственные,
помещая их в рамки исторического контекста и исторического
процесса.
Тош Джон. Стремление к истине.
Как овладеть мастерством историка.
М., 2000. С. 36–179.
V
…Глобализационные процессы современности побуждают
обратиться к переоценке роли культурного ландшафта в формировании территориальной идентичности локальных сообществ. Уже
в 1970-е гг. зарубежные географы пыталась предвидеть последствия экономической и культурной трансформации мира. Показательно название одной из программных работ этого направления:
«Место и безместье»25. С этого времени основными темами локалистских исследований становятся территория, сообщество людей,
время, приватность, значимость семейных корней, дом, чувство
места (sense of place). Антоним «безместье» маркирует негативные
последствия глобализации и унификации мира. Широкое распространение средств массовой коммуникации, коммерциализация
жизни, централизация власти и «большого бизнеса» способствуют
Relph T. Place and placelessness. London: Pion ltd, 1976.
84
26
27
28
редукции разнообразия и значения конкретных мест, отрывая человека от его «корневой системы».
… Концептуализация локального сообщества в американской
географии центрирована на трех основных аспектах: во-первых,
это набор социальных отношений, во-вторых, группа людей и,
в-третьих, воплощения социальных отношений в конкретном месте, представляющем территориальный референт социальной и
культурной специфики группы. Локальное сообщество, или
локэйл – в трактовке Э. Гидденса, выражает сопряженность конкретного природного ареала с пространством социального взаимодействия населяющей его группы людей26. Это базовая составляющая социо-природного взаимодействия. Социологи и географы в
настоящее время фокусируются на качественной специфике локальных сообществ.
В отечественной географии территориальная общность – «локализованная в социально-географическом пространстве группа
людей, тесно связанная множеством территориально опосредованных социальных, экономических, политических и духовных отношений»27. Понятие «локальное сообщество» является одним из
важнейших маркеров дефиниции культурного ландшафта у
В. Н. Калуцкова: под ним понимается целостная культура местного сообщества, сформировавшаяся как результат жизнедеятельности в определенных природных условиях28.
… В концепциях культурного ландшафта преодолеваются социальные, идеологические, культурные противоречия разных
групп, корпораций, государств, дискурсивных сообществ. К началу XXI в. в исследовании культурных ландшафтов усилилось
стремление к синтезу: «ландшафты содержат и природные и культурные размерности. Они многомерны, мультифункциональны и
должны расцениваться как холистические динамические системы,
которые состоят из взаимодействующих геосферы, ноосферы и
биосферы. Эти размерности равнозначны. Взаимная зависимость
Giddens A. Time, space and regionalisation / Social relations and spatial struc-
tures, D. Gregory and J. Urry eds. London: St Martins Press, 1985. P. 531–533.
Трофимов А. М., Чистобаев А. И., Шарыгин М. Д. Теория организации про-
странства. Сообщ. II. Социально-географическое пространство и территория //
Изв. РГО. 1993. Т. 125. Вып. 3. С. 9–17.
Калуцков В. Н. Ландшафт в культурной географии. М.: Новый Хронограф,
2008.
85
29
человеческих сообществ и ландшафта – наиболее важный связующий фактор между естественными и гуманитарными науками»29.
Рагулина М. В. Локальное сообщество и культурный
ландшафт в современном мире // Современные проблемы
науки и образования.
Географические науки. 2013. № 6. [Электронный ресурс].
URL: http://www.science-education.ru/113-10893
(Дата обращения: 11.09.2015)
VI
Бюргьер называет следующие «принципиальные направления»
исторической антропологии: 1) материальная и биологическая антропология, касающаяся истории тела, восприятия жизни и смерти,
сексуальных отношений и т. д.; 2) экономическая антропология,
изучающая, по словам французского историка, «экономические
привычки», формируемые часто под воздействием факторов неэкономического порядка: социальных, моральных, религиозных; 3) социальная антропология, в центре внимания которой – семейные и
родственные структуры; 4) культурная и политическая антропология: в этой рубрике Бюргьер объединяет изучение народных верований и обрядов, с одной стороны, и антропологический подход к
истории власти – с другой. Однако такое объединение кажется мне
искусственным: каждое из этих двух направлений настолько важно, что заслуживает отдельного рассмотрения.
… Физическая антропология (это название, на мой взгляд,
лучше передает смысл того, что А. Бюргьер обозначил как «материальную и биологическую антропологию») представляет собой
сегодня постоянно расширяющееся поле исторических исследований. Рассматриваемые здесь проблемы предполагают активный
диалог историков не только с другими гуманитарными (психологией, этнологией), но и с естественными науками (прежде всего,
биологией и медициной). Сюда относится, в частности, история
питания, история болезней и т. д. …Все эти проблемы имеют как
биологические, так и социально-исторические аспекты. Центральное положение в этом разделе исторической антропологии занимает «история тела».
Tress B., Tress G., Decamps H. Bridging human and nature sciences in landscape
research // Landscape and Urban Planning. 2001. Vol.57. P. 139–151.
86
Экономическая антропология фокусирует внимание на мотивах экономического поведения людей в прошлом.
… Главный урок, который извлекли для себя исследователи
экономической истории из работ М. Мосса и других этнологов,
заключается в том, что к пониманию хозяйственных отношений в
традиционных обществах нельзя подходить с мерками «классического капитализма» … их участники были озабочены отнюдь
не только извлечением прибыли. Напротив, для них не менее
важны были соображения престижа, религии, морали; и любые
хозяйственные операции непременно приобретали личностный
характер...
… Одна из центральных проблем историко-экономической
антропологии – изучение разных типов рациональности хозяйственной деятельности в прошлом.
… Основным предметом социальной антропологии в трактовке А. Бюргьера выступает изучение семейно-родственных связей;
при этом отмечается большое влияние на эту область исторических исследований «структурной антропологии» К. Леви-Строса…
Однако, на мой взгляд, если уж выделять социальную антропологию как особое направление внутри исторической, то имело бы
смысл понимать ее более широко: как изучение микросообществ,
основанных на родственных или, например, соседских связях.
… Обширным полем исследования является в последние десятилетия история народной культуры, понимаемой антропологически, т. е. как «система разделяемых всеми значений, отношений
и ценностей, а также символических форм, в которых они выражаются или воплощаются».
… Наконец, как результат применения антропологического
подхода к изучению отношений власти и подчинения возникло
такое направление, как политическая антропология…акцент переносится с традиционного для политической истории исследования
институтов власти на изучение их функционирования в определенном историко-культурном контексте. Историки изучают церемонии коронации, королевские въезды в города, традиционные
ритуалы и изобретение новых… Не менее важно исследование повседневности, рутины управления, а также распределения власти
на разных «этажах» общества… предметное поле данного раздела
исторической антропологии, охватывающего различные аспекты
87
традиционного политического сознания и поведения, может быть
определено как изучение политической культуры общества в ту
или иную эпоху.
Кром М. М. Историческая антропология //
Панорама современных историко-антропологических исследований:
Направления и проблематика [Электронный ресурс].
URL: http://www.countries.ru/library/antropology/krom/ideas.htm.
(Дата обращения: 11.09.2015)
VII
Аксиология в историческом познании – ориентация такого познания на выбор существенных фактов прошлого с точки зрения
их значимости для современных эстетических, этических, правовых, идеологических, политических ценностей, а также – на ценностную оценку этих фактов (см.: ценностный подход в истори-
ческом исследовании). Как особая отрасль философского знания
аксиология (учение о ценностях) возникает в начале XX века. Авторами самого термина «аксиология» считаются французский философ П. Лапи и немецкий философ Э. Гартман.
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014.
VIII
Антропология историческая – направление в исторической
науке, изучающее общественные структуры прошлого. Некоторые
специалисты (в частности, М. М. Кром) ставят знак равенства
между исторической антропологией, антропологическим подхо-
дом к истории и историческим изучением отдельного человека
или небольших групп (микроисторией). Представляется, однако,
что радикальная трансформация предметного поля, характерная
для историографии XX в., является не самостоятельным явлением,
а только Воплощением глубинных изменений в мировоззрении,
сопровождавших переход от нового времени к новейшему. Зарождение исторической антропологии следует связывать с масштабным кризисом европейской культуры после Первой мировой войны. Традиционная историческая наука нового времени исходила
из того, что люди всех эпох руководствуются сопоставимой логи-
88
кой и действуют в рамках одной и той же системы ценностей; различия между историческими периодами сводились к степени экспликации этой универсальной системы. В противовес этому взгляду историки первой половины – середины XX в. (О. Шпенглер,
А. Тойнби, М. Блок, JI. Февр, Й. Хёйзинга и др.) сформулировали
представление об историческом процессе как о процессе изменения ценностных структур, постижение динамики которых оказалось первоочередной задачей науки о прошлом. Теоретикометодологический инструментарий, необходимый для решения
подобных задач, был сформирован в 1950 60-е гг. благодаря активному развитию этнографии, этнологии, социальной и культурной антропологии. Применение к историческому материалу
структуралистских подходов дало основания для построения синтетической картины прошлого, основанной на представлении о
«больших длительностях», на протяжении которых сохраняется
преемственность ценностных структур (Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф,
А. Я. Гуревич). В настоящее время наблюдается отход от идеи
«больших длительностей» в сторону детализированного изучения
отдельно взятого человека и его интеллектуального опыта, в связи
с чем и. а. уступает место таким направлениям, как микроистория,
интеллектуальная история и т. п.
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. С. 21–22.
IX
…существует несколько вариантов понимания междисциплинарности и междисциплинарного подхода.
1. Исследователь использует язык описания одной области
для описания другой области. Например, этнограф использует филологические термины для объяснения этнических феноменов.
В этом случае мы имеем метафоризацию, которая очень важна в
эвристическом плане для поиска нетривиальных объяснений. Эвристический потенциал культурологических штудий во многом
связан именно с этим случаем.
2. Исследователь использует различные языки для описания
различных сегментов сложного комплекса. Например, маркетинговое исследование пользуется понятиями, терминологией и концеп-
89
циями экономики, психологии, социологии и других наук на различных стадиях и участках анализа. Но это не окрошкообразный
пицца-метод, а выстроенный комплекс специализированных подхо-
дов и методик. Я думаю, что эта версия междисциплинарности
весьма плодотворна применительно к дискурсу лиминальности.
3. Исследователь создает новый синтез, который открывает
новую реальность. И тогда он пользуется новым языком. Этот
случай есть случай создания новой дисциплины.
Проективный философский словарь: новые термины и понятия /
под ред. Г. Л. Тульчинского, М. Н. Эпштейна. М., 2003.
[Электронный ресурс]. URL: http://hpsy.ru/public/x3066.htm
(Дата обращения: 11.09.2015)
X
...О. М. Медушевская выделяет три основных компонента в
любой науке: метадисциплинарные (теоретические, эпистемологические) представления о реальных объектах, наличие которых и
создает возможность их изучения со стороны различных научных
дисциплин; те свойства объекта, которые рассматривает в качестве
своего предмета данная дисциплина, те основания и те методы,
которые она при этом использует, соответственно им выстраивая свои критерии и нормативы, позволяющие представить науч-
ные результаты своему дисциплинарному научному сообществу
профессионалов-специалистов; те методики, исследовательские
техники и умения, которые позволяют научному коллективу вести изучение отдельных вопросов и достигать при этом возможности синтеза полученных результатов.
… метод исторического исследования в широком смысле
включает в себя следующие компоненты:
теоретические идеи и принципы, определяющие пути ис-
следования объекта с учетом его специфики и характера поставленных целей и задач
нормы и правила исследования
процедуры, техники исследовательской работы с источни-
ками
… Специфика исторического познания заключается, как известно, в том, что историк имеет дело с «отсутствующим объек-
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]