Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Новая локальная история макрорегиона. Практикум
.pdf
5. ИСТОРИЯ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В КОНТЕКСТЕ
«НОВОЙ ЛОКАЛЬНОЙ ИСТОРИИ»: СООТНОШЕНИЕ
ГЛОБАЛЬНОГО И ЛОКАЛЬНОГО
I
В отличие от американцев французы и англичане – в меньшей
степени немцы, русские, испанцы, португальцы, итальянцы и
швейцарцы – имеют давнюю традицию того, что я буду называть в
дальнейшем ориентализмом, определенным способом общения с
Востоком, основанном на особом месте Востока в опыте Западной
Европы. Восток – это не только сосед Европы, но еще и место расположения ее самых больших, самых богатых и самых старых колоний, это исток европейских языков и цивилизаций, ее культурный соперник, а также один из наиболее глубоких и неотступных
образов Другого. Кроме того, Восток помог Европе (или Западу)
определить по принципу контраста свой собственный образ, идею,
личность, опыт. Однако ничто в таком Востоке не является сугубо
воображаемым. Восток – это неотъемлемая часть европейской материальной цивилизации и культуры. Ориентализм выражает и
репрезентирует эту часть культурно и даже идеологически как вид
дискурса с соответствующими ему институтами, словарем, ученой
традицией, образным рядом, доктринами и даже колониальными
бюрократиями и колониальным стилем. Напротив, американский
способ понимания Востока оказывается значительно менее плотным, хотя наши недавние японская, корейская и индокитайская
авантюры должны теперь сделать этот образ более трезвым и более реалистичным.
… Ориентализм – это стиль мышления, основанный на онтологическом и эпистемологическом различении «Востока» и (почти
всегда) «Запада».
…Начиная примерно с конца XVIII века, ориентализм можно
считать корпоративным институтом, направленным на общение с
Востоком – общение при помощи высказываемых о нем суждениях,
определенных санкционируемых взглядах, его описания, освоения и
управления им, – короче говоря, ориентализм – это западный стиль
доминирования, реструктурирования и осуществления власти над
Востоком. Для того чтобы определить ориентализм, мне представляется полезным обратиться здесь к понятию дискурса у Мишеля
Фуко, как он развивает его в работах «Археология знания» и
«Надзирать и наказывать». Моя позиция заключается в том, что без
131
исследования ориентализма в качестве дискурса невозможно понять
исключительно систематичную дисциплину, при помощи которой
европейская культура могла управлять Востоком – даже производить его – политически, социологически, идеологически, военным и
научным образом и даже имагинативно в период после эпохи Просвещения. Более того, ориентализм занимал столь авторитетные
позиции, что, я уверен, никто из пишущих, думающих о Востоке
или действующих там не мог бы заниматься своим делом, не принимая во внимание ограничения, накладываемые на мысль и действие ориентализмом. Коротко говоря, из-за ориентализма Восток
не был (и не является до сих пор) свободным предметом мышления
и деятельности. Это не означает, что ориентализм в одностороннем
порядке определяет все, что может быть сказано о Востоке, скорее,
это значит, что существует целая сеть интересов, которые неизбежно затрагиваются всегда, когда только дело касается этой специфической сущности под названием «Восток».
…Восток не является инертным фактом природы. Он не просто есть, так же как есть сам Запад. Нам следует серьезно отнестись к глубокому наблюдению Вико о том, что люди творят свою
историю сами, и то, что они могут познать, зависит от того, что
они могут сделать, – и распространить его на географию, поскольку и географические, и культурные сущности (не говоря уже об
исторических) – такие, как отдельные местоположения, регионы,
географические сектора, как «Запад» и «Восток» – рукотворны.
А потому так же, как и сам Запад, Восток – это идея, имеющая историю и традицию мышления, образный ряд и свой собственный
словарь, обусловившие их реальность и присутствие на Западе и
для Запада. Таким образом, эти две географические сущности поддерживают и до определенной степени отражают друг друга.
Саид Эдвард Вади. Ориентализм. М., 2006. С. 3–18.
II
Национальная безопасность Российской Федерации – это то,
что обеспечивает потенциал развития страны на длительный исторический период, а также стабильность и благополучие общества.
Национальная безопасность предполагает защищенность жизненно
важных интересов личности, общества и государства в различных
сферах жизнедеятельности от внутренних и внешних угроз.
132
…сущность национальной безопасности определяется как состояние защищенности страны, которое возникает в процессе взаимодействия органов государственной власти, организаций и общественных объединений для защиты национальных интересов от
угроз. Содержание же этого понятия образуют понятия «национальный интерес», «угроза национальной безопасности» и «система обеспечения национальной безопасности».
Энциклопедия экономиста [Электронный ресурс].
URL: http://www.grandars.ru/ (Дата обращения: 11.09.2015)
III
… Термин «национальная безопасность» впервые был употреблен в послании американского президента Т. Рузвельта конгрессу США в 1904 г. В этом послании речь шла о присоединении
к США зоны Панамского канала, причем эта акция обосновывалась интересами «национальной безопасности» США.
В последующие годы проблема национальной безопасности
заняла ведущее место в исследованиях американских политологов.
А с 1986 года президент США ежегодно обращается к конгрессу с
посланием, которое носит название «Стратегия национальной безопасности США».
В нашей стране анализ проблем национальной безопасности
развернулся недавно. Первые исследования и публикации по этим
вопросам появились в начале 90-х годов.
… Под национальной безопасностью следует понимать защищенность национальных интересов того или иного общества от
различных угроз.
… Обеспечение национальной безопасности не является самоцелью и не сводится только лишь к ликвидации угроз. Безопасность – это не только физическое выживание общества, сохранение суверенитета и целостности государства, единого экономического и оборонного пространства, но и создание условий для
устойчивого функционирования и развития общества.
Понятие национальной безопасности [Электронный ресурс]. URL:
http://ipolitics.ru/articles/database/russia/obsherossiijskoe/poniatie__n
atsionalnoij_bezopasnosti..shtmli (Дата обращения: 11.09.2015)
133
51
52
IV
… Реальность современного мира иная, нежели в периоды, которые принято называть модерном и сменившем его в самом конце
XX в. постмодерном. Принимая понятие «глобализация» мы тем
самым выражаем наше отношение современной реальности, которая предлагает историкам новые смыслы, актуализированные не
только всепроникающей глобализацией, но и локализацией. Следует признать, что «глобальное» и «локальное» становясь новыми
универсалиями и/или моделями пост-постмодернизма (глобализации) создают совершенно иную шкалу социокультурной злободневности, которая постепенно вытесняет из исследовательских
практик ученых евроцентристскую привычку смотреть на историю
как на линейную прогрессию, включающую определенные изменения, которые и расценивались как прогресс. Стадиальная схема развития человеческих обществ через последовательно сменяющие
друг друга дискретные стадии дикость / варварство/ цивилизация
или первобытнообщинный строй / рабовладельческий строй / феодальный строй / капиталистический строй … создала в головах историков Европы, в том числе и России логику модернизационного
сравнения. Дональд Р. Келли назвал это типом «эволюционного
компаративизма», который был распространен от Вико и Монтескье
до Шпенглера, Тойнби и Фукуямы, и далее, но сейчас уже являющегося пережитком «прекрасной мечты Просвещения»51.
Историки сравнивали европейские, достигшие «высокой»
гражданственности общества, с «варварскими» обществами Востока, «дикарями» Америки, Сибири и т. д. Стадиальный подход к
изображению хода социокультурного развития, замечает
X. Дж. М. Классен, был отличительной чертой классического эволюционизма52. Как нам уже приходилось указывать, такая логика
не могла поставить «Чужого» – представителя неевропейской
культуры в одно историческое время со «Своим», который представлялся совершеннее. Поэтому первый («Чужой») всегда мыслился как «пришелец из прошлого», из того прошлого, которое
Келли, Дональд Р. Основания для сравнения // Диалог со временем: Альма-
нах интеллектуальной истории. 2001. Вып. 7. С. 92–93.
Классен X.Дж.М. Проблемы, парадоксы и перспективы эволюционизма.
Альтернативные пути к цивилизации: Кол. монография / под ред. Н. Н. Крадина,
А. В. Коротаева, Д. М. Бондаренко, В. А. Лынши. М., 2000. С. 19.
134
53
54
55
уже миновало для второго. В отечественном, как и вообще в европейском историческом письме, установился психологический дефицит понимания53.
…Глобальная перспектива современного макро-исторического исследования уже не позволяет историкам следовать за
прежними метанарративными генерализирующими построениями.
В этом немалая заслуга «глокального» объекта исторического действия. Рост желания восстановить «другие» истории, которые не были учтены евроцентристскими историями государственного строительства объединяет исследователей в проекты по созданию «коллективных историй» и поиску «теней» забытых историй, подвергшихся
европейской колонизации – «неисторических» (с точки зрения модерна) народов54. С помощью метода, который Антуанетт Бертон
назвала «исторический постмодернизм» (historical method
postmodernism), она пытается установить трансисторические
(transhistorical) и даже супраисторические (suprahistorical) связи между классической европейской историографией (историей) и устными
и записанными рассказами о народах Индии и Пакистана55.
Акцентировка внимания историков на постэтатистских проблемах и вопросах, связанных с изучением следов, которые оставили мировые державы в разных регионах мира, неслучайна. Как
замечает социолог Н. Е Покровский, в современной России, как и
в других странах, основанных на европейских модернистских территориально-государственных принципах, происходит упразднение национально-государственного фактора. «Поэтому, в понятие
«национализм» отныне включаются такие феномены, как национальные государства-страны, национальные социокультурные
Маловичко С. И., Шумакова Е. В. Евроцентристское историческое время
для «Другого»: психологический дефицит отечественной универсальной и провинциальной историографии //Пространство и время в восприятии человека: историко-психологический аспект: Материалы XIV Международной научной конференции, Санкт-Петербург, 16-17 декабря 2003 г. Ч. 2. СПб., 2003. С.27.
См: Ellis, Steven G. Why the History of «the Celtic Fringe» Remains Unwritten
// European Review of History. 2003. No. 3. September. P. 233–251; Conn, Steven.
History’s Shadow: Native Americans and Historical Consciousness in the Nineteenth
Century. Chicago: Univ. of Chicago Pr., 2004.
Burton, Antoinette. Dwelling in the Archive: Women, Writing, House, Home and
History in the Late Colonial India. New York: Oxford Univ. Pr., 2003.
135
56
57
58
59
традиции, национальные типы сознания и т. д.»56 А. Ю. Согомонов
также указывает, на практически, повсеместно усиливающийся
кризис собственно национальных государств, фрагментацию правового пространства и регионализацию легальных и социальных
политик57. Наш коллега, один из теоретиков российской «новой
локальной истории» М. Ф. Румянцева добавляет, что сегодня «государство перестает быть универсальным субъектом исторического
процесса и силу этого не может уже в полной мере обеспечить
идентификацию индивидуума в историческом пространстве за
счет создания метанарративов национально-государственного
уровня»58.
Дисциплинарная история отказывается от сдерживавших ее
развитие рамок политической истории, которая на протяжении
эпохи модерна выступала как главная опора истории. Ее хронология, построенная на основных событиях строительства государствнаций, предстала лишь как одна из многих возможных схем, каждая из которых могла бы организовать историческое время посвоему. Сегодня трансформируются даже базовые «факты», на которых покоятся национальные идентичности. Несколько лет назад
появилось предложение о пересмотре устоявшегося базового события национальной истории США. Им является гражданская
война 1861–1865 гг. Сейчас, в эпоху признания множественности
культур, мультикультурализма, историки предлагают расширить
хронологические рамки явления, которое теперь может называться
«Эрой расового насилия 1854–1877 гг.»59.
…Итак, постмодернистское влияние содействовало усилению
«фрагментации» исторического знания, отходу историков от исследовательских полей политической и национальной историй в
Покровский Н. Е. Транзит российских ценностей: нереализованная альтер-
натива, аномия, глобализация // Глобализация и постсоветское общество
/«Аспекты 2001» / под ред. А. Согомонова и С. Кухтерина. М., 2001. С.54.
Согомонов Ф. Ю. Глокальность (очерк социологии пространственного во-
ображения) // Глобализация и постсоветское общество /«Аспекты 2001» / под ред.
А. Согомонова и С. Кухтерина. М., 2001. С. 74.
Румянцева М. Ф. Новая локальная история в проблемных полях современ-
ного гуманитарного знания // Междисциплинарные подходы к изучению прошлого: до и после «постмодерна»: Материалы научной конференции 28–29 апреля
2005 г. М., 2005. С. 132.
Pencak, William. The American Civil War Did Not Take Place: with apologies to
Baudrillard // Rethinking History. 2002. Vol. 6. No. 2. June. P. 217–221.
136
60
пределы матрицы деталей. Профессиональные историки обратили
внимание на концепты: «партикуляризм», «локализм», «регионализм», «относительный автономизм» и т. д.
Усиливающаяся перспектива глокальности характеризуется
ослаблением внимания историографии государству, к узконациональной истории. Национальному тождеству, основанному на континуитете с прошлой мифологизированной историей, бросила вызов коллективная память локальных сообществ, не вписанных в
эту национальную историю, но стремящихся выйти на глокальный
уровень. Таким образом, новая историографическая парадигма
подрывает традиционное различие между тем, что представлялось
«главным» в исторических исследованиях (национальная история)
и тем, что считалось «периферийным» (локальная история). Парадигмальный разворот в сторону горизонтальных глокальных
иерархий наша культура уже завершает, а тем самым, преодолевается пространство между «историей» и «не-историей»; теперь Историей становится всё.
Как мне уже приходилось подчеркивать, новая локальная история, выстраивающая свои исследовательские операции на новейших
достижениях мировой историографии, становится естественным каналом интернационализации локальных исследовательских практик.
Однако, говоря о вхождении этих практик в наднациональную историографию, нужно помнить, что, с одной стороны, следует беречь
национальные историографические традиции, с другой – пытаться
преодолеть существующие в науке барьеры60.
Историографическая практика новой локальной истории покоится на рефлексии о глокальной способности видеть целое
прежде составляющих его локальных частей, воспринимать и понимать контекстность, глобальное и локальное, отношения исторических макро- и микроуровней. Мы говорим об изучении локального, но его изучение предполагает не-локальность, а глокальность, т.к. исследовательская операция строится на признании
глубокой взаимной детерминации «внешнего» и «внутреннего».
Поэтому, само конституирование новой локальной истории, в от-
Маловичко С. И. Новая локальная история в России: рефлексия о коммуни-
кативной открытости // Междисциплинарные подходы к изучению прошлого: до
и после «постмодерна»: Материалы научной конференции 28–29 апреля 2005 г.
М.: ИВИ РАН, 2005. С. 132–133.
137
личие от традиционной местной истории, идёт не от объекта исследования (локального), её организация основывается на методологических процедурах актуального глокального пространства.
Маловичко С. И. Глокальная перспектива новой локальной
истории [Электронный ресурс]. URL:
http://www.newlocalhistory.com/node/72.
(Дата обращения: 11.09.2015).
V
1. Общая черта региональных и локальных «откликов»
на процессы глобализации
Процессы глобализации в текущее время характеризуются последующими важными особенностями:
1) В мире появились вопросы и трудности, которые ни одна
страна и люд не могут решить автономно, изолированно и безотносительно друг к другу. Вышло такое уплотнение, сжатие мирового места и времени, что обычные, накатанные методы взаимодействия и сотрудничества государств и народов уже не дают
ожидаемого результата и эффекта.
2) Глобализационные проекты содержат внутри себя как положительные, так и негативные черты. Это принципиальное условие, так как объектом исследования являются более полные в границах нашей планеты системы. В прежние времена идеи и концепции были бы только положительными, так как все отрицательное вроде бы «сбрасывалось» в окружающую среду, но скоро полностью все отходы, в том числе информационные и духовные,
придется только перерабатывать либо нейтрализовывать.
3) В настоящее время в глобализации вперед вырвались экономическая и финансовая сферы, сформировав тем её уродливую
модель. Если в ближнем будущем не произойдет настолько же
бурного развития духовной, культурной и политической сфер, то
гармонической взаимодополнительной планетарной системы не
возникнет, а население земли ждет серия катастроф и деградация.
Но глобализационные процессы являются еще более сложными (многомерными, дуалистичными, неопределенными) по сопоставлению с большинством их модельных интерпретаций. Это
полностью соответствует «духу постмодерна» с его особенным
вниманием к междисциплинарным местам. Необходимо подчеркнуть, что целый комплекс современных наук столкнулся с одним и
138
61
62
этим же феноменом: «Чем посильнее глобализация, тем востребованней оказывается различная локальная специфика».
2. Глокализация: определения, концепции, соответствую-
щие черты «Мыслить глобально, действовать локально» – лозунг
Римского клуба, в первый раз показавшийся в 60-х годах прошедшего века, получил в текущее время возможность для всестороннего и поочередного исследования. Так, британский социолог Роланд Робертсон, предложивший очень успешный термин «глокализация», утверждает, что глобальные и локальные тенденции
«в конечном счете взаимодополняемы и взаимопроникают друг в
друга, хотя в определенных ситуациях могут прийти в столкновение»61. «Глокализация, по определению А. Морита, соответствует
сценарию «децентрализованного и справедливого мира», сочетая
внутри себя процессы модернизации локальных культур с достижениями формирующейся глобальной мультикультурной цивилизации»62. Естественные процессы развития идут сходу в обе стороны, глобальности и локальности, глокализация, в сути, ведет к
тому, что глобальность оказывается не каким-то одномерным местом, но транслокальностью, становится мерой возрастающего
сближения полюсов глобальности и локальности. Соответственно
термин «глокализм» охарактеризовывает собой стратегию сочетания глобальных и локальных интересов и ориентаций (в политике,
экономике, культуре и т. д.). В почти всех смыслах термин «глокализация» соответствует понятию «новый регионализм». В отличие
от «регионализма» середины XX столетия он реализуется, обычно,
снизу, а не сверху, включает кроме экономических вопросов трудности экологии и безопасности, а его действующими лицами выступают вместе с государствами многие социальные и культурные
университеты. Новый регионализм ориентирован на поиск хороших методов интегрирования, входящих в региональные соглашения государств в общемировые глобальные процессы (в отличие
от интровертности, т. е., сначала, протекционистской направленности старенького регионализма). Глокализацию не следует осознавать, как сохранение местных особенностей «доглобальной
эпохи». Она выводит эти особенности из-под опеки государствен-
Robertson R., Knondker H. Discourses of globalization: Preliminary considera-
tions // International sociology. L., 1999. Vol. 13, № 1.
Малиновский П. В. Глобализация 90-х годов: время выбора // Глобализа-
ция: контуры XXI. Ч. 1. М., 2002.
139
ных стран впрямую в глобальный мир, обеспечивая развитие сразу
на планетарном и региональном уровне. На многих материках развиваются особенные экономические зоны, объединяющие регионы, юридически принадлежащие к различным государствам, но
фактически еще посильнее связанные меж собой. Соответствующими чертами глокализации становятся проницаемость, мгновенность, обратимость информационных и энергетических связей от
индивидума до планетарного уровня. Соответствующей важной
чертой глокализации является её многоуровневость. Глокализация
обхватывает большие и различные по нраву региональные макроструктуры (к примеру, ЕС, АТЭС, НАФТА), также разные межрегиональные дела и, не считая того, внутреннюю структуру каждого отдельного регионального образования, включая страны разных
типов, также региональные микроструктуры внутри этих стран. До
сих пор исследования были ориентированы на самый высочайший
уровень глокализации, тогда как другие её уровни имеют более
принципиальное значение. Эти уровни могут «по очереди» выступать на фронтальный план зависимо от определенных критерий,
при всем этом беспрерывно взаимодействуя вместе. Концепция
регионального отклика на процессы глобализации содержит последующие главные положения:
1. В современных критериях региональный отклик не может
замыкаться в границах каких-либо чисто региональных проблем и
задач. Региональный отклик подразумевает воздействие на всю
формирующуюся планетарную систему. Но для того, чтоб это вышло и чтоб таковой отклик был способен изменять ориентиры всей
структуры глобализационного развития, необходимо выявить рациональные методы (механизмы) этого взаимодействия. В настоящее время в ведущих странах мира начинают формироваться
подходы, рассматривающие глобализацию в плане этики, формирующие каталитические механизмы воздействия на всю совокупность глобализационных процессов.
2. Процессы глобализации в настоящее время рассматриваются
на 3 уровнях: микро- мезо- и макро. Именно мезоуровень становится
в текущее время более принципиальным для цивилизации и индивидов, так как связывает человеческое и публичное измерения. Именно
на мезоуровне во взаимодействие вступают современная жизнь, глобализационные проекты, имеющиеся традиции, также происходит
корреляция личных и общепланетарных ценностей.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]