Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Новая локальная история макрорегиона. Практикум
.pdf
занные между собой цивилизации находят совпадающие выражения
для характеристики мира, лежащего по ту сторону границы.
… Всякое существование возможно лишь в формах определенной пространственной и временной конкретности. Человеческая история – лишь частный случай этой закономерности. Человек погружен в реальное, данное ему природой пространство. Константы вращения земли (движения солнца по небосклону), движения небесных светил, временных природных циклов оказывают
непосредственное влияние на то, как человек моделирует мир в
своем сознании. Не менее важны физические константы человеческого тела, задающие определенные отношения к окружающему
миру. Размеры тела человека определяют то, что мир механики, ее
законов представляется для человека «естественным», а мир частиц или космических пространств он может представить себе
лишь умозрительно и совершив над своим сознанием известное
насилие. …Представление о границе, отделяющей внутреннее
пространство семиосферы от внешнего, дает только первичное,
грубое деление. Фактически все пространство семиосферы пересечено границами разных уровней, границами отдельных языков и
даже текстов, причем внутреннее пространство каждой из этих
субсемиосфер имеет некоторое свое семиотическое «я», реализуясь как отношение какого-либо языка, группы текстов, отдельного
текста (при учете того, что языки и тексты располагаются иерархически на разных уровнях) к некоторому их описывающему метаструктурному пространству. Пронизанность семиосферы частными границами создает многоуровневую систему.
… Пространство, которое в одной системе кодирования выступает как единая личность, в другой может оказаться местом
столкновения нескольких семиотических субъектов.
Пересеченность семиотического пространства многочисленными границами создает для каждого движущегося в нем сообщения ситуацию многократных переводов и трансформаций, сопровождающихся генерированием новой информации, которое приобретает лавинообразный характер.
Функция любой границы и пленки (от мембраны живой клетки до биосферы как – по Вернадскому – пленки, покрывающей
нашу планету, и до границы семиосферы) сводится к ограничению
проникновения, фильтрации и адаптирующей переработке внеш-
181
него во внутреннее. На разных уровнях эта инвариантная функция
реализуется различным образом. На уровне семиосферы она означает отделение своего от чужого, фильтрацию внешнего, которому
приписывается статус текста на чужом языке, и перевод этого текста на свой язык. Таким образом происходит структуризация
внешнего пространства.
В случаях, когда семиосфера включает и реально-территориальные черты, граница обретает пространственный смысл в
прямом значении.
… На периферии же располагаются наименее ценимые социальные группы. Те, кто находятся ниже черты социальной ценности,
располагаются на границе предместья, сама этимология русского
слова «предместье» означает «перед местом», то есть перед городом, на его пограничной черте. В смысле вертикальной ориентации
это будут чердаки и подвалы, в современном городе – метро. Если
же центром «нормального» жилья делается квартира, то пограничным пространством между домом и вне-дома становится лестница,
подъезд. Не случайно именно эти пространства становятся «своими» для «пограничных» (маргинальных) групп общества: бездомных, наркоманов, молодежи. К пограничным местам относятся места общественного пользования в городах, стадионы, кладбища. Не
менее показательна и перемена принятых норм поведения при движении от границы такого пространства к его центру.
Однако определенные элементы вообще располагаются
вне. Если внутренний мир воспроизводит космос, то по ту сторону
его границы располагается хаос, антимир, внеструктурное иконическое пространство, обитаемое чудовищами, инфернальными силами или людьми, которые с ними связаны. За чертой поселения
должны жить в деревне – колдун, мельник и (иногда) кузнец,
в средневековом городе – палач. «Нормальное» пространство имеет не только географические, но и временные границы. За его чертой находится ночное время. К колдуну, если он требуется, приходят ночью. В антипространстве живет разбойник: его дом – лес
(антидом), его солнце – луна («воровское солнышко», по русской
поговорке), он говорит на анти-языке, осуществляет антиповедение (громко свистит, непристойно ругается), он спит, когда
люди работают, и грабит, когда люди спят, и т. д.
182
76
… Мы уже останавливали внимание на процессе перемещения
периферии культуры в центр и оттеснении центра на периферию.
С еще большей силой сказывается движение этих противонаправленных потоков между центром и «периферией периферии» – пограничной областью культуры. Так, после Октябрьской революции
1917 г. в России процесс этот получал многообразную неметафорическую реализацию: беднота из пригородов массами вселялась в
«буржуазные квартиры», из которых выселяли их прежних жителей или «уплотняли» их. Конечно, символический смысл имело
перенесение высокохудожественной кованой решетки, до революции окружавшей царский сад вокруг Зимнего дворца в Петрограде,
на рабочую окраину, где ею был обнесен сквер в пригороде, царский же сад остался вообще без ограды – «открытым». В утопических проектах социалистического города будущего, в изобилии
создававшихся в начале 1920-х гг., часто повторялась идея о том,
что в центре такого города – «на месте дворца и церкви» – будет
стоять гигантская фабрика.
Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров. Понятие границы.
М., 1996. С. 257–265
III
В строгом смысле фронтир – это зона освоения; точнее, территория, социальные и экономические условия которой определяются идущим на ней процессом освоения. Американский историк
Ф. Тернер, введший в науку само понятие фронтира, называл его
«точкой встречи дикости и цивилизации».76
В США подобную зону освоения часто воспринимают как линию, поскольку освоение территории не слишком задерживалось.
Вслед за первопроходцами быстро приходила цивилизация. Фронтир определяли, например, как границу между проданной и «ничейной» землями, границу резерваций, наконец, границу между
самыми западными штатами и самыми восточными «территориями» (territory – это название административной единицы с особым
статусом; чтобы получить статус штата, та или иная «территория»
должна была иметь определенную численность населения). Термин «фронтир» официально применялся также для обозначения
Цит. по America's Frontier Story. A Documentary History of Westward Expan-
sion. Huntigton, 1980. Р. 18
183
линии, ограничивающей территорию с плотностью населения менее двух человек на одну квадратную милю.
… Фронтир – зона особых социальных условий, а не граница
территории, находящейся под юрисдикцией государства, и уж тем
более не граница территории, разведанной его жителями (несмотря на этимологию происхождения самого термина и квазилинейность этой зоны в США). Такие зоны в России легко выделяются:
современный Центральный район (Залесская Русь) осваивался
русскими в XI–XIV веках, так называемый Русский Север – в XV–
XVII веках, современный Черноземный Центр – в XVI–XVII веках.
Дон и Северный Кавказ – в XVII – начале XIX века, Урал и Сибирь – в XVII–XVIII веках. Дальний Восток – во второй половине
XIX – начале XX века (по периодизации Д. Замятина). Каждую из
этих «порций», пусть и чрезвычайно обширную, в соответствующее время можно было считать зоной фронтира, или, по-русски,
порубежья.
… Пожалуй, самая яркая особенность порубежья, отличающая
его от остальной территории страны, – свобода. Свобода от устоев
и традиций (общество состоит в большинстве из приезжих, еще не
устоялось – нет и устоев), от классовых или сословных условностей, а при желании – и от своего прошлого. Свобода от каких бы
то ни было государственных, общественных, правоохранительных
органов. Свобода для всех: жителям порубежья приходилось уважать свободу друг друга, поэтому в порубежье царила стихийная
демократия. Свобода позволяла легко воспринимать новое (как в
общественных отношениях, так и в быту), ибо с переездом в порубежье был поломан и традиционный образ жизни.
… Привычка к свободе, самоуважение сочетаются в жителях
порубежья с сильнейшим индивидуализмом.
… Можно было бы дать определение фронтира как территории, исключительно богатой каким-либо ресурсом и потому полной всяким «алчущим добычи сбродом». Эдакая «речка Вача»
В. Высоцкого: «Я на Вачу еду плача, возвращаюсь – хохоча».
Именно так иногда и делается (например, Р. Биллингтон определяет фронтир как «географический регион ... где низкая плотность
населения и обычно богатые и слабо разработанные природные
ресурсы обеспечивают исключительную возможность для улуч-
184
77
78
79
шения социального и экономического статуса мелких собственников»77. Однако это не совсем так.
Обратимся к еще одному аспекту взаимоотношений порубежья и остальной части страны – хотя и более спорному, чем
названные выше. Ряд исследователей считают. что окраины «оттягивали на себя» массы недовольных. В американском случае – как
принято считать – наличие осваиваемых окраин тормозило развитие рабочего движения, увлекая обездоленных в погоню за призрачной мечтой. В России также вместо открытого бунта всегда
была возможность «утечь» куда-нибудь подальше от притеснителя. Как писал А. Герцен: «Если б Россия не была так пространна ...
то без преувеличения можно сказать, что в России нельзя бы было
жить ни одному человеку, понимающему сколько-нибудь свое достоинство».78
…Так мы подошли к основному «родовому признаку» фронтира – его неопределенности, неустоялости, неустойчивости. Пожалуй, это и стоит принять за основную характеристику фронтира.
Здесь истоки всех перечисленных социально-экономических явлений. Фронтир манил своих будущих обитателей, поскольку был
загадочен, и каждый мог возлагать на новые земли любые, самые
смелые надежды. Как заметил известный исследователь американского характера Д. Бурстин, «если бы Америка не оставалась таинственным континентом в течение почти всего первого века своего
национального существования, то едва бы американцы смогли
стать столь жизнеспособными и энергичными. Америка питала
такое обилие надежд, поскольку являлась притягательным объектом для иллюзий»79. Конечно, фронтир – комплексное, многогранное явление, и ему можно было бы дать развернутую «многоэтажную» характеристику, где были бы упомянуты многочисленные
экономические, социальные и политические аспекты. Однако я
считаю более предпочтительным комплексный подход к проблеме,
а именно поиск ответа на вопрос: «Почему здесь так?». Наиболее
подходящий, на мой взгляд, ответ уже дан: «Здесь все неустойчи-
Billington R. A. America's Frontier Heritage. Albuquerque, 1991. Р.25
Герцен А. И. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М., 1990. C. 9.
Бурстин Д. Американцы. Т. 1–3. М., 1993. Т. 1. С. 285
185
80
во».80 Отсюда следует определение: фронтир – это зона неустой-
чивого равновесия.
Зона освоения (фронтир) и ее образ в американской
и русской культурах [Электронный ресурс].
URL: http://igor-grek.ucoz.ru/publ/city/zona.
(Дата обращения: 2.10.2015)
IV
Слово «фронтир» в переводе с английского означает «граница», «рубеж». Так назывался авангард поселенцев, которые продвигались на запад Североамериканского материка, завоевывая
девственные земли. По мере того как с методичной жестокостью
уничтожались целые племена индейцев – коренных обитателей
этих земель, по мере того как пришельцы столь же методично
обосновывались на гигантских пространствах, изъятых из дикой
природы и отторгнутых у людей, что испокон веков жили с этой
природой в согласии,– искусно создавалась легенда о Великом
Американском Духе – духе Фронтира. Люди Фронтира – мужественные, простые, честные и работящие... Они, правда, не расставались с оружием – нужно ведь было охотиться да и защищать
своих жен и детей от набегов индейцев!
Мельвиль А. Ю. Где проходит фронтир? //
Вокруг света. 1984, январь.
V
… Это определяет наши взгляды на культурную историю Се-
верного Кавказа, представляющего сложное пограничное пересечение и взаимовлияние множества самостоятельных культур, социумов, конфессий – культурное пограничье. Представления о социокультурном пространстве, которые мы выработали, основываясь на подходах современной исторической науки, определяют и
толкование о границе. Это рассуждение о границе весьма актуально для изучения истории Северного Кавказа. Образ границы с
древности складывался в определенные стереотипы, связанные с
Эту неустойчивость следует понимать в физическом смысле: как неустой-
чивое равновесие («когда после малого отклонения от положения, тело все более
и более от него удаляется»). (Большой энциклопедический словарь: в 2 т. М.,
1991. С. 23).
186
географическими понятиями – водными пространствами и горами.
Один из современных исследователей обращает внимание на то,
что издревле существовала устойчивая традиция, которую применительно к картине мира людей можно обозначить как тенденцию
или даже инерцию, разделять материки, если не по морям, то по
рекам.
Таким образом, можно говорить о «границе-реке» и о культуре берегов. С точки зрения исследования социокультурной истории Северного Кавказа предстоит изучать мыслительные стереотипы и традиции восприятия «границы-горы» и культуры гор и
предгорий различными социокультурными группами при определении места-государства, места-нации, места-проживания. Таким
образом, складывался определенный тип отношений отдельных
людей и социумов, который можно характеризовать как пограничную ситуацию. Это предполагает восприятие мира через оппозицию «своего» и «чужого». Граница в данном случае отделяет
«наше место» от «их места». Предлагаемые исследовательские
подходы к истории Северного Кавказа как культурному пограничью сформулированы Ю. М. Лотманом. По его мнению, интерпретация деления культурного пространства на внутренний и внешний миры зависит от типологии культуры в каждом из этих миров,
в зависимости от типа и развития межкультурной коммуникации.
История культурного пограничья сегодня актуализирована
мировым процессом глобализации, которая остро поставила вопрос о состоянии социокультурных миров в пространстве, многократно пересеченном государственными, конфессиональными, этническими, социокультурными, географическими границами. На
наш взгляд, ни о какой однородности глобальных событий сегодня
говорить не приходится. Это невозможно из-за многообразия
культурных историй народов, из-за социального неравенства различных слоев общества, из-за несовпадения локальных точек зрения на эти события. Новая локальная история открывает возможности сочетать анализ общих тенденций в региональной истории с
изучением местного разнообразия культур.
… Надо согласиться с тем, что культурные границы, связанные с иными параметрами пространства (физические, ландшафтные и т. п.) представляют собой области создания новых семиотических, а значит, и культурных процессов. Двусмысленность
187
81
содержания понятия границы, которая и разделяет, и соединяет,
которая одновременно принадлежит всем пограничным культурам,
содержит в себе механизм перевода «чужого» в «наше», как отражение процесса культурного обмена и взаимовлияния. В то же
время межкультурные контакты отдельных социокультурных областей должны иметь культурные эквиваленты в «нашей» культуре.5 Изучение Северного Кавказа в контексте культурного пограничья очень важно для исследования точек культурного взаимовлияния как условия совместного проживания разных народов и
фактора стабильности на границе культурных влияний.
Таким образом, расположение социокультурного пространства как в пределах социального и культурного понимания, в семиосфере, так и в географической оси координат в значительной
степени определяет путь социокультурных образований. При всей
первичности географического фактора в социокультурной истории, он сам восприимчив к динамике культуры, социума.
Булыгина Т.А. Кавказоведение: опыт исследований //
Материалы международной научной конференции
(Владикавказ, 13-14 октября 2005 г.) [Электронный ресурс].
URL: http://kvkz.ru/ (Дата обращения: 2.10.2015)
VI
М. Блок ввел понятие «человеческое время», которое не поддается принципу действия астрономического времени. Это образ
времени в сознании человека или в групповом сознании. Человеческое время имеет собственные единицы измерения в соответствии с внутренним ритмом, заданным сознанием. Это человеческое время носит исторический характер. Ю. М. Лотман обратил
внимание на то, что культура организует себя в форме определенного пространства-времени, которая имеет свое семиотическое
значение81. Время само выступает границей в пространстве –
«Время вспахано плугом», как писал О. Мандельштам. Так, временная ось определяется символами прошлого, настоящего, будущего. Однако, по мнению М. Блока, в этом историческом человеческом времени нет жесткого деления на отрезки, ибо границы
между отрезками исторического времени обладают нечеткими
Лотман Ю. М. Понятие границы // Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров.
М., 1996. С.177.
188
82
83
84
85
контурами и различной тональностью82. Точнее эти временные
границы представляют собой пограничные зоны.
Пограничье цивилизаций и культур существует не только в
пространстве, но и во времени. Признавая многообразие форм такой универсалии, как граница, которая может носить не только
социальный, национальный, конфессиональный характер, но и делить время: «Граница может отделять живых от мертвых…»,83
Лотман также обращает внимание на двусмысленность понятия
границы: «С одной стороны, она разделяет, с другой – соединяет»84. Эта двойственность может быть определена также в виде
перехода. Как определял Х. Плесснер, в этом варианте граница
представляет собой всего лишь виртуальный промежуток между
телом и примыкающей к нему средой» и в этом смысле «является
чистым переходом от одного к другому, от другого к одному…».85
Именно в таком смысле и рассматривается граница времени в данной статье.
В общественном сознании прошлое отделено от настоящего
границей, которая превращает образ прошлого в образ «другого».
Конечно, граница между прошлым и настоящим размыта, т.к. каждое мгновение настоящее превращается в прошлое, но при прохождении пограничной зоны, определяемой как «исторический
переход», под влиянием совокупности социокультурных, политических, экономических факторов в коллективном сознании складывается символический образ «другого времени». В данном случае «другое» содержало двоякий смысл. Можно обозначить эту
двойственность как «чужое – образец» (мемориальная история),
и «чужое – плохое», т. е. то, что отрицается новой эпохой. Таким
образом, проявляется двойственность границы во времени, соединяя прошлое с будущим традицией, одновременно помещая это
прошлое в разряд «отжившего».
Именно этот механизм использует всякая новая власть для
собственной легитимации и для очерчивания новых границ ее времени. Это великолепно демонстрирует советская система в усло-
Блок М. Апология истории, или ремесло историка. М.: Наука, 1986.
Лотман Ю. М. Понятие границы. С.175.
Там же. С. 183.
Плеснер Х. Ступени органического и человек: Введение в философскую ан-
тропологию. М.,2004. С. 108.
189
виях ее становления и функционирования. Идеологи системы создавали новый образ прошлого, отбирая из предшествующих событий «нужное» для формирования нового вектора общественного
сознания, составляющей которого является историческое сознание. По существу, это было актом создания иного исторического
времени, в котором устанавливались новые границы – «до революции», «при царском режиме» и проч.
Событийная история представляет собой конструирование
цепи взаимосвязанных фактов различного уровня. В данном случае факты выступают наполнителями исторического времени, которое определяет характер событий, рассказанных историописателем. С другой стороны, конкретные события, восстановленные
историком в виде фактов, могут стать символом – характеристикой эпохи, и тогда эти события в сознании целых поколений становятся мерилом времени. Уже в этой бинарности исторического
события заложена неоднозначность свойств исторического времени как условие прерывистости времени в его исторических параметрах в отличие от иных форм темпорального измерения. Люди
сами определяют границы «нового» и «старого», меняя смысловое
значение конкретного события. Они же, согласно их представлениям, об историческом времени и его пограничных зонах, выстраивают связи между прошедшими событиями. Разделение времен,
таким образом, свойство человеческого сознания.
Булыгина Т.А. Человек на границе исторического времени //
Peгioнaльна icтopiяУкраiни. Киiв. Вып. 2. К., 2008. С. 105–113
VII
… основные составляющие среды обитания и развития человечества определяются в географических категориях. В полной
мере это относится и к понятию «граница». Так, границы Кавказа
определяются Черным и Каспийским морями. В этой горной
стране можно выделить внутренние границы – Предкавказье,
Большой Кавказ и Закавказье. С другой стороны, понятие границы
использовалось и в распределении хозяйственных зон, и в описании расселения различных племен и этносов, и в истории формирования и функционирования государства.
Вместе с тем, классическая историческая география в своих
объяснениях использовала в основном материальное взаимодей-
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]