Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Новая локальная история макрорегиона. Практикум
.pdf
В последней четверти XX в. новая культурная история стала
доказывать свою самостоятельность и выступать в виде автономного проблемного поля профессионального исторического знания.
Значительная роль в формировании новой культурной истории принадлежала историкам-женщинам, участницам феминистского движения. В многочисленных конкретно-исторических исследованиях
1970–1980-х гг. по проблемам народной культуры, коллективных
представлений и общественных движений Нового и Новейшего
времени феминистки разрабатывали «женскую» и, позже, «гендерную» тематику, которая заметно изменяла предметную область не
только социальной истории, но и историографии в целом.
Институционально новая культурная история выражала себя
менее определенно, чем другие проблемные поля актуального исторического знания. В основном ее изучение и преподавание осуществлялось в рамках тех департаментов, факультетов и центров
университетов и институтов, которые обеспечивали базу новой социальной истории. В процессе становления новая культурная история усваивала подходы из социальной и культурной антропологии,
исторической психологии, психоанализа, социолингвистики, семиотики, информатики. Исследователи, работавшие в этой области,
назвали общий подход к изучению прошлого «культурным» и междисциплинарным. Новая культурная история открыто выказывала
свою приверженность методологической и концептуальной эклектике. В нее активно вводились новые понятия и переиначивались
понятия, которые она заимствовала из других дисциплин.
История представлялась культурными историками как нелинейной процесс. Тем самым они стремились к преодолению сциентизма, телеологии и экономического детерминизма. Вместе с
тем, для этого направления оставался приоритетным постулат объективистской историографии – изучать историю такой, какой она
была, хотя эта мысль выражалась в обновленном виде как «диалог
историка с источником». Новая культурная история оставалась
социальной: в содержании ее базовой категории «общество» была
запечатлена идея целого, доминировавшая над принципом стратификации.
Особый резонанс новая культурная история получила в Соединенных Штатах, где она привлекла близких к «новому историзму» историков литературы, историков искусства и науки,
111
а также «простых», или «обычных», историков. Тем не менее, это
движение имеет интернациональный характер. Во Франции выражение «культурная история» («histoire culturelle») не сразу вошло в
язык: там у него были такие соперники, как история ментальностей и «история социального воображаемого», однако сегодня Роже Шартье и его коллеги говорит о себе именно как о культурных
историках. Труд Р. Шартье «Культурные истоки французской революции» (1990) был написан как ответ на классический опус Даниэля Морне «Интеллектуальные истоки Французской революции» (1933), что подразумевает противопоставление широкой
культурной истории более узкой интеллектуальной истории.
В Германии и Нидерландах новая культурная история вписалась в
традицию Я. Буркхардта и Й. Хейзинги, дав заметный уклон в так
называемую историю повседневности. В Британии, несмотря на то
что Институт Варбурга работал в Лондоне с 1930-х гг., культурная
история по-прежнему оставалась новинкой. Как отметил в 1989 г.
Кит Томас: «В Соединенном Королевстве такого предмета нет, так
же как. по сути, не существует профессорских или преподавательских вакансий по чтению курсов культурной истории, кафедр
культурной истории, тематических журналов или конференций».
Хотя ситуация меняется, у последнего поколения британских ученых в большем почете скорее cultural studies, нежели культурная
история (П. Берк).
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. С. 240–242.
VII
Новая биографика – предметное поле современного исторического знания. Наряду с историей ментальностей, историей повседневности, гендерной историей, интеллектуальной историей,
новой локальной историей Н. б. сформировалась в конце XX –
начале XXI вв. при переходе от неклассической к постнеклассической модели науки. Возникновение данного предметного поля историки связывают с антропологическим поворотом в исторической
науке, с тенденцией к персонализации предмета истории. Это
предметное поле называют также «новой биографической историей», в качестве самоназвания используются понятия «индивиду-
112
альная» и «персональная история» («personal history» в современной англоязычной историографии). Н. б. – реконструкция личной
жизни и неповторимой судьбы отдельных исторических индивидов, изучение формирования и развития их внутреннего мира. Основной исследовательский объект – персональные тексты, «эгодокументы». В качестве источников Н. б. использует самые разные
материалы, содержащие как прямые высказывания личного характера (письма, дневники, автобиографии, мемуары), так и косвенные свидетельства, фиксирующие взгляд со стороны. Задача новой
биографики и основной предмет исследования – «восстановление
истории одной жизни». Новой биографике присущ методологический эклектизм. Основная методологическая проблема – проблема
соотношения и совместимости макро- и микроанализа. Н. б. использует типологию биографического жанра, разработанную Дональдом Уокером для историко-экономических исследований:
1) биография личное, 2) профессиональная биография, 3) библиографическая биография, 4) ситуационная биография или биография среды. По мнению Л. П. Репиной, отличие персонального
подхода в новой биографике от привычного жанра биографии
«...состоит в том, что ...личная жизнь и судьбы отдельных исторических индивидов, формирование н развитие их внутреннего мира,
следы их деятельности в разномасштабных. промежутках пространства и времени выступают одновременно как стратегическая
цель исследования и как адекватное средство познания включающего их и творимого ими исторического социума и таким образом
используются для прояснения социального контекста, а не наоборот, как это практикуется в традиционных исторических биографиях». Н. б. находится в стадии становления, формирования школ
и направлений. При этом Л. П. Репина отмечает: «В целом можно
говорить о «биографическом повороте» в интеллектуальной и
культурной истории...».
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. C. 334–335.
113
VIII
Социальная история – направление исторической науки,
возникло в конце XIX в. в ее неклассической модели как исследовательская практика, противопоставившая себя традиционной политический (национально-государственной) истории. Основатель
С. и. (структурной истории) – немецкий историк В. Конце (Werner
Conze, 1910–1986). Первоначально С. и. изучала историю социальных структур и социальных процессов. В 1920–1930-е гг. С. и. старалась найти принципиальные различия между собственным
направлением и политической, экономической и появившейся
культурной историями. В этот период С. и. исследовала условия
труда и быта, особенности образа жизни, элементы материальной
и духовной культуры. Однако уже после Второй мировой войны
историки отметили, что понятие «социальная история» стало
очень неточным по отношению к реальным исследовательским
практикам (P. Steams), в которых часто рассматривались не чисто
социальные, а экономические или социально-экономические вопросы, а термин «социальная история» нередко использовали из
желания продемонстрировать «прогрессивность» исследования.
Расцвет социальной истории как ведущего направления исторической науки связан с интенсивным процессом обновления методологического арсенала и движением к аналитической междисциплинарной истории. В русле этого широкого интеллектуального
движения возникла в 1960–1970-х годах т. н. «новая социальная
история», которая первоначально выдвинула задачу интерпретации исторического прошлого в терминах социологии, описывающих внутреннее состояние общества, его отдельных групп и отношений между ними. В этот период С. и. изучала социальные отношения в рамках историко-социологических исследовательских
практик и ориентировалась на идею школы «Анналов» об изучении общества как целостности (тотальная история), но уже с рубежа 1970–1980-х годов она проявила интерес к культурной антропологии, переориентируя свое внимание на обыденное сознание людей прошлого, на символические системы и ценности, на
психологические установки, стереотипы восприятия и модели поведения. В 1980-х гг. С. и. (новая социальная история) становится
ведущим направлением в структуре «новой исторической науки».
Подход социальной истории, который получил название «история
114
снизу» и способствовал изучению народных низов в противоположность традиционной истории, изучавшей историю известных
государственных лидеров и национальных героев, сыграл решающую роль в выделении таких научных направлений и предметных
полей, как «новая рабочая история», гендерная история, микроистория, а затем и новая локальная история, способствовал выработке методики устной истории. Под влиянием лингвистического
и культурного поворотов, усвоив уроки эпистемологического кризиса 1990-х гг. и критики постмодерна, С. и. сумела ассимилировать новые идеи и выйти на новое исследовательское пространство, сместив исследовательские стратегии в направлении социокультурного анализа. Обновленная С. и. (новая социальная история) стала применять процессуальный подход к анализу форм социальной жизни и социальных групп сквозь призму их непрерывной интерпретации, поддержания или преобразования в практической деятельности взаимодействующих индивидов.
В настоящее время сосуществуют несколько версий социальной истории: 1) социологическая, выявляющая условия деятельности различных социальных групп и социальные процессы; 2) антропологическая, исследующая сферу сознания социальных групп
и действующих лиц; 3) социокультурная, изучающая социальное
как культурные практики, рассматривает процесс формирования
социального в деятельности культурных субъектов.
Периодические издания по проблемам социальной истории:
Социальная история (ежегодник, с 1997 г.), Journal of Social History
(с 1967 г.); Social History (с 1976 г.).
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. С. 461–463.
IX
Микроисторических подход – междисциплинарный методологический принцип исследования, предполагающий максимально
детализированное изучение конкретного человека, его поведения с
тем, чтобы понять, каким образом происходит сопряжение индивидуальных стремлений и действий с социально заданным макроисторическим контекстом. М. п. широко использует методы и приемы психологии, этнографии, антропологии, лингвистики и т. д.
115
М. п. предполагает изучение частных явлений, происходивших в жизни отдельных людей прошлого, с целью выявления господствующих представлений и тенденций в обществе в целом.
Объектом исследования может выступать как отдельный человек,
так и семья, деревня или социальная группа, причем протяженность исследуемого временного периода также может варьироваться от моментального казуса до жизненной биографии. Как отметил Дж. Леви, «микроистория означает не разглядывание мелочей, а рассмотрение в подробностях». В этом смысле М. п. неотделим от макроистории, но обогащает ее, поскольку дает возможность понять действие исторических сил на индивидуальном
уровне.
М. п. сформировался в 1970-е годы в Италии и получил методологическое обоснование в трудах Э. Гренди, Дж. Леви и К. Гинзбурга. Становление микроисторического подхода как самостоятельного научного направления протекает в условиях распространения постмодернизма в гуманитарных науках.
М. п. предполагает творческий и личностный подход исследователя к интерпретации фактов, поскольку исторический материал
редко предоставляет исследователю количество данных, достаточное для этнографически «плотного описания» (К. Гирц). В силу
этого микроистория нередко обвиняется в релятивистском подходе
к исторической действительности. Однако сами основатели
направления подчеркивали стремление сделать получаемое в результате применения микрометрического подхода знание, несмотря на уникальность его объектов, научно верифицируемым, и
большие усилия прилагали к теоретическому обоснованию сделанных ими выводов.
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. С. 282–283.
X
Макроисторический подход – методологический принцип
изучения истории, направленный на обобщение исторического
опыта на основе генерализации, создания макромоделей, стремящихся к пониманию логики развития общественных систем и цивилизаций в режиме «долгого времени».
116
Основное внимание макроисторических исследований
направлено на познание движущих сил исторического развития,
которые по-разному трактовались историками в различные эпохи
и в разных социально-исторических координатах – от божественного предопределения до диалектики производительных сил и
производственных отношений (Б.Г. Могильницкий).
М. п. ориентирован на изучение крупных исторических процессов, на построение общих схем исторического прогресса, на создание глобальных концепций истории. Для макроисторического
подхода характерна междисциплинарность и использование социологических и экономических теорий, занятых изучением структур;
опора на «массовые», «проверяемые», не уникальные данные.
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. C. 250.
XI
История повседневности – направление в исторической
науке, одна из областей изучения прошлого, получившая значительное развитие в последней четверти XX в., и одновременно
один из новых методов научного поиска. В разных языках историю повседневности называют everyday life history (англ.),
Alltagsgeschichte (нем.), histoire de la vie quotidienne (фран.,).
К проблеме изучения повседневности обращается также история
ментальностей, социология, антропология, социальная, культурная, этническая, историческая психология и прочие; что обусловливает ее междисциплинарный характер. В центре внимания истории повседневности увиденный «изнутри» специфический опыт и
поведение индивидов в повседневной жизни, «краткое», «нервное»
время конкретных событий; сфера человеческой обыденности в
разных политико-событийных, историко- культурных, этнических
и конфессиональных контекстах. Индивиды предстают и действующими лицами, и творцами истории, активно производящими,
воспроизводящими и изменяющими социально- политические реалии прошлого и настоящего, т. е. И. п. ориентирована на прояснение проблем конкретного и общего порядка. Начиналась И. п.
в новейшее время как изучение жизненных историй безымянных и
эксплуатируемых индивидов (рабочих, домашней прислуги и
117
т. д.). При этом в оборот втягивались типы и виды исторических
источников, прежде мало используемые: устные рассказы, изобразительные материалы. Для анализа повседневности важной оказалась тонкая интерпретация исторического источника, проникновение в его внутренние смыслы, учет недоговоренного и случайно
прорвавшегося. И, п. ставит задачу выяснить мотивацию действий
индивидов и приблизиться к их пониманию через «диалог» с источником, постановку вопросов, ставших возможными благодаря
современным научным знаниям. Ученые отмечают постоянное
расширение поля истории повседневности за счет включения в
него всех эпох, цивилизационных ареалов и большего числа разных социальных слоев. Рост направления выражается в появлении
серий популярных книг, написанных профессиональными историками разных стран на темы повседневной жизни, и их мгновенных
переводах с одного языка на другие.
Среди научных предтеч истории повседневности (Alltagsgeschichte) социологи Н. Элиас, Г. Маркузе, П. Бергер, Т. Лукман,
Г. Гарфинкель и А. Сикурель, культурологи и антропологи
К. Гирц и А. Лефевр, английский историк Э. Томпсон, исследования этнологов. И. п. оформилась в германской историографии
1980-х гг., когда страну охватил «исторический бум» – массовый
интерес к изучению пропитого своего города или поселка, истории
своей семьи. Создавались многочисленные «исторические мастерские»; активно развивалась ионная история, особенно записи воспоминаний пожилых людей о своей жизни. Интерес к опыту и переживаниям «маленького человека» дал название направлению –
И. п. (Alltagsgeschichte) или «История снизу» (Geschichte von
unten). Одна из главных особенностей развития ис¬тории повседневности – слом барьера между академической наукой и любительской» историей, создание совместных групп. Среди самых известных зачинателей истории повседневности – А. Людтке и
X. Медик. Затем она в разных вариантах получила развитие в других странах Цельной теории истории повседневности пока не создано. В России центром по изучению изучения повседневности,
как и истории ментальностей, обозначил себя Институт всеобщей
истории РАН, где Ю.Л. Бессмертный и А.Я. Гуревич во второй
половине 1980-х гг. создали рабочую группу, начали выпуск альманаха «Одиссей» и – позднее – ежегодника «Казус». Направление
118
притягивает интенсивное внимание исследователей в нестоличных
научных центрах, в том числе специалистов по разным периодам
русской истории.
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. C. 197–199.
XII
Устная история (англ. oral history) – направление в историче-
ской науке, занятое изучением прошлого преимущественно на источниках устного происхождения, часть исторической практики.
Одновременно – одна из многих форм документирования прошлого, «практика научно организованной устной информации участников или очевидцев событий, зафиксированной специалистами»
(С. О. Шмидт). Устную историю трактуют и как направление в
социальных науках в целом, которое обращено к изучению «простого человека» при признании его ценности как субъекта истории. Начало устной истории было положено в США: в 1948 г. при
Колумбийском университете открылся Центр устной истории, сотрудники которого записывали и изучали свидетельства ветеранов
Второй мировой войны. С середины 1960-х гг. возникают Ассоциации устной истории (США, Великобритания); ныне центры устной истории существуют в большинстве стран, в том числе в России (Санкт-Петербург, Москва, Петрозаводск, Воронеж), с 1996 г.
активно работает Международная Ассоциация устной истории, на
счету которой 16 конференций; издаются десятки журналов. Классиками устной истории называют А. Невинса, М. Фриша, Р. Грила
(США), А. Портелли (Италия), Я. Вансину (Бельгия), П. Томпсона
(Британия), Г. Розенталя, J. I. Нитхаммера (Германия). В России
одним из первых устных историков стал, по сути, В. Д. Дувакин
(МГУ), который сделал более 800 записей-бесед с профессорами
университета, другими лицами.
Ученые отмечают особые возможности устной истории: создание нового источника, сохранение и возможности использования в настоящем и будущем информации, которая могла бы быть
потеряна (Б. Зоммер), в том числе – сохранение от забвения имени
и истории жизни рассказчика (А. Портелли); она помогает понять
не только факт, случай, событие, но и уяснить, почему они имели
119
место, как люди понимали случившееся и что теперь думают об
этом; позволяет разрабатывать новые подходы к интерпретации
фактов, вводить компаративные компоненты, подвергать сомнению официальные версии, выверять корректность прежнего истолкования, изучать восприятие событий на индивидуальном
уровне (П. Томпсон).
Главный метод сбора материала устными историками – интервью, в основе которого лежат заранее продуманные вопросы,
объединенные в группы. Одновременно он позволяет выявлять
письменные и визуальные источники (фото и др.); создавать банки
визуальных и аудиовизуальных записей. При работе с источниками устного происхождения исследователь имеет в виду как традиционные вопросы его «внешней» и «внутренней» критики (в том
числе оценки на достоверность и репрезентативность), так и особые моменты психологического характера, связанные с записью
интервью, т. е. встречей свидетеля-респондента и специалистаинтервьюера. Остается проблема выбора технических носителей и
форм каталогизации, хотя уже есть учебники и учебные пособия
(У. Флетчер, 1989, Donald A. Ritchie, 1995, Ф. Декан, 2001 и др.),
особые фонды в библиотеках. Высок междисциплинарный потенциал устной истории: ее методы ценны для изучения истории семьи, женщин, вопросов гендера, повседневности, миграций и эмиграций, досуга и культуры, коллективного сознания и восприятия,
проблем антропологии и пр. Особо отметим возможности «воспитания устной историей», т. е. ее использования в школьных и студенческих исследованиях.
Теория и методология исторической науки.
Терминологический словарь /
отв. ред. академик Л. О. Чубарьян. М., 2014. C. 503–504
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]